Андрей Мовчан – Английский дневник (страница 20)
Теоретически, компания – производитель нормальных окон должна была бы в Лондоне обогатиться. Практически – она бы разорилась. В многоквартирных домах муниципалитеты не разрешат менять окна в отдельной квартире (да и во всем доме сразу тоже вряд ли – в муниципалитетах, как я уже писал, болезненно заботятся о сохранении исторического облика – во всех случаях, кроме брутальной перестройки под социальное жилье или общественное здание). В частных домах получить разрешение на изменение облика фасада практически невозможно, а конфигурация окон входит в «облик фасада». В «комплект» облика фасада входит (цитирую) «отражение в окне». Отказ разрешить замену окон на современные муниципалитет обосновывает именно изменением отражения – естественно новые трехслойные окна будут отражать свет не так, как старые однослойные. Можно менять старые плохие окна на новые плохие, но заботятся об этом далеко не все домовладельцы, живущие в своих домах (опять – экономия, проще ходить дома в свитере) и уж точно никто из сдающих жилье в аренду об этом не думает. По закону коммунальные платежи платит арендатор, теплопотери от окон арендодателей не волнуют. Остается сказать, что в Лондоне около 55 % жителей арендуют жилье, и похоронить идею с созданием оконной компании.
Другая интересная деталь архитектуры Лондона истекает (простите за каламбур) из канализации. Вернее – из истории ее отсутствия. Многие дома построены еще до того, как выгребные ямы во дворах (которые незадолго до этого сменили просто выплескиваемые на улицу во время комендантского часа ведра) еще были нормой, а ватерклозетов не существовало. Но пришла цивилизация, в домах хотело появиться то самое избыточное количество туалетов и ванн, и, конечно, встал вопрос: как подводить к ним воду, а главное – как отводить ее в систему сброса сточных вод? Не ломать же все стены ради прокладки толстых (это тебе не отопление) труб? Решили – ломать по минимуму, а трубы провести снаружи, благо холодов в Лондоне почти не бывает и содержимое этих труб не успеет с 36,6 градусов своего производителя охладиться до замерзания, пролетая по трубе. В итоге, нефасадные (а кое-где и фасадные) стены лондонских домов, построенных до начала XX века, опутаны канализационными трубами, как вспухшими венами на старческих ногах, а сидящие в маленьких двориках при домах хозяева и гости в минуты тишины могут точно определять по звукам труб, что и в каком туалете делает его посетитель. По вводам их можно узнать, где в здании расположены туалеты. Впрочем, на Букингемском дворце этих труб не видно – возможно поговорка «принцессы не какают» пошла именно отсюда.
Кстати, о двориках. Великим достижением лондонского dwelling является почти повсеместное наличие двориков. У частных домов они частные, а у многоквартирных – общие на квартал (прямо как в моем детстве в Измайлово) – те самые communal gardens.
Частные дворики обращены «внутрь» лондонской махалли, составленной чаще всего из домов террасных: они режут ломтями шириной в дом и длиной от 5–6 до (иногда если повезет) 30–40 метров внутренности квартала, разделяясь между собой, как правило, старыми грязными покосившимися кирпичными заборами высотой метр-полтора. Небо над двориками обычно исчерчено проводами, которые изобильно развешаны внутри кварталов – так удобнее соединять разные дома, а о красоте никто не беспокоится. Чтобы провода не провисали, их то там, то тут поддерживают старые покосившиеся деревянные столбы. Внутри дворик может быть очень ухоженным – с английским газоном и богатством цветущих кустарников (мы видели даже дворики с араукариями и один – с высокой пинией), а могут быть заросшими и замусоренными – кому как нравится.
Коммунальные дворики (communal gardens) обычно намного более ухожены; чаще всего это – сплошной газон с редкими цветковыми деревьями, обеспечивающими разноцветье почти круглый год. В этих дворах гуляют дети, жарятся шашлыки, ведутся беседы за пивом – все как у нас в России. Входы в коммунальные дворы есть из подъездов, а есть и прямо с улицы, но на калитках замки, а ключи розданы жильцам, и это коренное отличие от бывших московских, совершенно проходных, дворов.
В пандемию наличие хорошего дворика у дома подняло цену объекта процентов на 30–40; наличие коммунального двора у частных домов (такое случается, если частные дома в квартале давно в основном приспособлены под квартиры, но среди них остается еще несколько «целых») считается теперь особым шиком и стоит еще дороже.
Вернемся в лондонский дом. Еще одно разительное отличие от дома русского мы увидим прямо на пороге. В российской квартире или доме, входя, вы попадаете в прихожую – солидное место, в котором обязательно находятся вешалка для верхней одежды, место для обуви, зеркало и часто платяные шкафы (я видел, как в прихожих стояли даже велосипеды). В лондонском доме прихожих нет. Это не фигура речи – их, правда, нет (почти нигде). Ты входишь в дом и попадаешь в предбанник 1х1 метр в лучшем случае – направо комната, прямо лестница. За полгода в Лондоне я не встретил ни одной квартиры или дома с вешалкой при входе. Каждый раз приходя, я спрашиваю: «А куда положить куртку?» Хозяева-британцы каждый раз искренне удивляются, что я в куртке и хочу ее куда-то положить (это, как если бы я пришел в гости в Москве с живым крокодилом и просил показать мне, где ванна, чтобы пустить его поплавать), и в итоге моя куртка оказывается либо в спальне на кровати, либо в гостиной на кресле. Не лучше обстоит дело с местом для обуви – его нет, и не просто так: лондонцы в гостях просто не снимают уличную обувь, хозяева же дома ходят в домашней, но хранят уличную где угодно, только не близко к двери. Уходя, они идут надевать ее в это неожиданное место (часто – в спальню), потом проходят через всю квартиру. Обратный процесс аналогичен – с улицы в грязной обуви в спальню. Впрочем, делается это далеко не всегда сразу, в грязной обуви можно походить по квартире, пока жизнь сама не приведет тебя к шкафу в спальне за чем-нибудь другим; вот тут-то можно и обувь поменять. Говорят, в старину в прихожих все же были вешалки – для шляп. Знаменитая математическая загадка о бесконечном количестве гостей и воре (пришло бесконечно много гостей, все сняли шляпы, пока они были в гостях, вор одну шляпу украл, как быть?[7]) придумана именно в Лондоне. Но теперь шляп нет, и вешалок тоже.
Прихожих в лондонских домах нет, но зато есть совершенно особая комната, называемая utility room. Это постирочная, кладовая и бойлерная в одном лице. Средняя ширина такой комнаты – 1,5 метра, длина – 3–4 метра. Тут, а не в санузлах или кухнях, англичане ставят стиральные машины, сушилки, хранят химию и лекарства. Также здесь стоят котлы и бойлеры.
Экономия места в лондонском доме не могла обойти стороной лестницу. Если помните, лондонский дом – это 4–5 этажей, на которых не вполне равномерно умещается 100–300 квадратных метров площади. Лестница – это передовой край экономии, место, которое (вслед за прихожей) можно сократить до предела, а уж потом очередь доходит до спальни.
По нормальной лондонской лестнице невозможно занести не то что рояль – пианино небольшого размера, даже книжный шкаф. Мы, собственно, пианино сразу не стали никуда заносить и поставили на ground floor в столовую. Но и книжный шкаф (мы, как старые интеллигенты, вывезли большую часть нашей библиотеки из России), который мы купили онлайн, решительно отказался проходить в наш лестничный проем. Со шкафом приехали два поляка-грузчика, копии главного героя прекрасного польского фильма «Знахарь». Вслед за профессором Преображенским я решил, что скорее Исидора Дункан будет резать кроликов в ванной, чем я поставлю книжный шкаф в столовой, и спросил у бородатых польских великанов, что делать. «Пану можно занести шкаф через окно, но нужно специальное оборудование», – сказал старший великан. «Могут ли панове это сделать?» «Да, но только послезавтра. Надо взять оборудование и пригласить товарищей. Это будет стоить пану 250 фунтов».
Послезавтра вечером действительно приехали три пана, двоих я уже видел, третий был еще больше тех двоих. Теперь, когда нам в телевизоре показывают метание ядра, в котором побеждают поляки, я смотрю на них в надежде узнать кого-то из своих помощников по заносу шкафа. Оборудование, которое они использовали, состояло из грубого дощатого настила и нескольких очень старых одеял класса «солдатское». Внос шкафа в окно второго этажа занял примерно 15 минут и более всего напоминал предполагаемый процесс строительства пирамиды древними египтянами. Еще час Янек (главный метатель ядра) рассказывал мне как они «w tym mieście» «впроваджач жечи до домов». Если бы у меня было время и место, я бы написал книжку «Записки польского грузчика», была бы интереснее этой.
Глава 14
Сделать сделку
«Человек как никто из живых существ любит себе создавать дополнительные трудности. Именно этим объясняется желание иметь собственный автомобиль», – говорит закадровый голос в фильме «Берегись автомобиля». Без сомнения, верность этой крылатой фразы сохранится, если «собственный автомобиль» заменить в ней на «собственный дом в Лондоне».