Андрей Морсин – Палеотроп Забавы (страница 9)

Профессор бросил на него ободряющий взгляд.

– Ничто не возникает на пустом месте, – Искандер поднял глаза к потолку. – Вот тот же Атлант – ну кто бы стал выдумывать титана, подпирающего небо, если оно ни разу не падало?

– А почему вы решили, что его выдумали? – спросил Забава.

Повисшую паузу прервал телефонный звонок, и Атлас отошел в сторону.

«Что? Какой венчурный фонд?» – донеслось до профессора. Около минуты новый знакомый говорил с кем-то на повышенных тонах, потом отдал трубку помощнику.

– Так о чем мы? – вернулся, потирая ладони, словно озяб.

– Об экспедиции, – Забава не стал возвращаться к Атланту.

– Так вот, Тая ищет следы тех таинственных мастеров.

Профессор обрадовался:

– Неужели государство начало поддерживать альтернативных историков?

– Я вас умоляю! – Искандер широко улыбнулся. – Тут должен народиться человек новой культуры, а это целый этап эволюции. А так с нами даже из РАН просились.

– Так вы сами снарядили экспедицию? – дошло до Забавы.

Атлас заглянул ему в глаза и, увидев в кружках зрачков, как в вольере кроватки, Архимеда-ребенка, удовлетворенно кивнул.

На пороге рыцарского зала он все же обнял сына, сказав тому на ухо что-то нравоучительное, и мальчишка зарделся, как в минуту, когда, сразив изобретателя наповал, отгадал принцип действия палеотропа.

Они вошли в зал. Колонны с факельными кольцами делили помещение на две неравные галереи. Высокие витражные окна, устроенные в более позднее, безопасное время, освещали закопченный зев огромного камина, легко бы послужившего стойлом коню феодала. Из картинных рам с потускневшей позолотой покровительственно смотрели прежние владельцы замка, среди которых были и архиепископы Священной Римской империи.

Посреди большой галереи под стрельчатым потолком стоял длинный стол, сервированный с края на четверых. Перед ним выстроилась шеренга официантов в национальной австрийской одежде – реверанс от хозяина дома.

Расселись на массивных стульях – задние ножки, пронзая резную спинку, поднимались фигурными навершиями высоко над головами. Профессора усадили рядом с Полиной, отец с сыном сели напротив. У стены тускло блестели сочлененные доспехи средневековых рыцарей. Сплошные, с опущенными забралами, они стояли, как верные вассалы, ожидающие приказа своего сюзерена.

– Пока Тая в отъезде, я решил не собирать гостей… кроме этих, – Искандер поймал взгляд Забавы. – К слову, очень символично: отметим ваш рыцарский поступок в должном кругу, – он сделал знак австрийцу.

Тот склонился над серебряным ведерком, ухватил потное горлышко в разноцветной фольге.

– Это скорее лимонад, – Атлас кивнул на хлопок пробки. – В нашей семье этанол не в чести.

Профессор обвел взглядом улыбающиеся лица за столом и невольно зажмурился – на него повеяло чем-то родным и давно забытым.

Искандер словно читал его мысли.

– За вас, дорогой друг, за ваше благородное сердце! – провозгласил он, вставая. – Что бы ни случилось, вы всегда можете на нас положиться!

Все дружно, со звоном сдвинули бокалы – старинные, с гравировкой башен на чашах. Напиток весело заиграл, запузырился, устраивая свой крошечный салют в хрустальных «замках».

Архимед Иванович сделал глоток и застыл с бокалом в руке. Ощущение было таким, что безалкогольное шампанское ударило в голову.

– Вы сказали, я могу на вас положиться? – смущаясь, переспросил он.

Атлас улыбался, но его глаза смотрели серьезно.

– Да, друга мы всегда выручим, – сказал он твердо.

Вокруг как-то сразу посветлело – сиял прощенный Адамас, цвела лучезарной улыбкой красавица Полина, весело подмигивал Искандер, и румяные лица австрийцев светились радушием. Пузырьки углекислого газа защекотали ноздри, вытягивая картинку на радужных, дрожащих иглах лучей – Забава будто оказался в старой питерской квартире на семейном празднике, когда все свои еще были рядом. А вокруг и царила атмосфера светлого семейного торжества, и контур ликующе звенел, что секрет палеотропа открыт не зря и уже давно пришло время найти единомышленников, чтобы идти, чувствуя локоть друга, – вперед, на благо всего человечества!

Глава шестая

Ситара Лаваньи – 2

– Дьявольщина! Неужели подвал засыпали? – Эдди осветил фонарем расчищенное пространство – люка видно не было.

Они принялись тыкать ломами в утрамбованную угольную крошку, но безрезультатно.

– Давай теперь здесь! – Эдди принялся разгребать противоположную сторону.

– А как же чуйка? – поддел напарника Фред.

Тот только выругался.

Закончив, снова взялись за ломы. Эдди тыкал с таким остервенением, словно хотел проткнуть гору до основания, но его старания вознаградились – у самой стены глухо звякнуло.

– Ну, что я говорил! – он схватил лопату, стал скрести концом перевернутого совка. – Свети сюда!

Фред поднес лампу – в ямке виднелся ржавый край железного щита. Сменив лопату на лом, Эдди поддел его и надавил сверху. Послышался скрежет, скрип, и слежавшийся антрацит стал пластами отваливаться с приподнятой крышки люка. Фред подоткнул рядом свой лом. Подняв густое облако угольной пыли, они опрокинули железный лист и уставились в отверзшуюся черную дыру.

Луч фонаря высветил ржавые ступени и громоздящиеся в ползущих контурах теней обломки тачек и битые кирпичи.

– Вроде сухо, – заметил Эдди.

– Мы на середине горы, а вода на самом нижнем уровне, – сказал Фред. – Вообще, там океанский прилив тоннели проветривает.

– Что? – не понял Эдди.

– Нижние водой заполняет, гонит воздух вверх, – Фред лег на живот, подсвечивая себе фонариком. – Где-то в скалах у них вентиляционные шахты, – прозвучал его голос, измененный акустикой подвала.

Удостоверившись, что лестница крепкая, мужчины спустились внутрь и застыли перед стеной из огромных глыб. Три другие, из красного кирпича, выглядели на ее фоне поделкой пигмеев. Глыбы были сложены удивительным образом – неизвестные мастера словно забавлялись, впихивая выступающий край одного блока в плавный вырез другого.

– Без раствора, – Фред провел пальцем по стыку камней, каждый из которых был с него ростом.

Эдди поднес лампу, стараясь обнаружить следы инструментов. Поверхность выглядела идеально гладкой, словно глыбы отливали в формах.

– Эти рептилоиды плавили камень дыханием, – покачал он головой.

– Чудеса, – Фред восторженно погладил стену.

– По крайней мере, здесь точно не входили, – Эдди достал спички, закурил. – А значит, все целехонько!

– И как мы эту стену сломаем? – посмотрел на него Фред. – Тут ни один лом не справится…

– Лом не справится, – Эдди присел над мешком, распуская веревку, – а вот это, ах да… – он отложил горящую сигарету и достал брикет, туго обернутый плотной парафиновой бумагой. – Сувенир с родной студии, – подкинул динамитную шашку на ладони.

– Такую красоту? – Фред развел руками.

– Угу, запалим бикфордов шнур и обождем наверху, – Эдди врезал ломом, высекая искры. – Ого, да это базальт! – он потер едва заметную царапину. – Ну-ка, давай, ковырни снизу!

Фред с досадой оглянулся на растрескавшиеся кирпичи в потеках высохших грунтовых вод.

– Закон подлости, – сказал он, вонзая кирку под нижнюю глыбу.

Китти на своем посту давно потеряла счет времени. Лошадь уже выслушала все истории о приютской жизни и теперь дремала, опустив голову.

– Ну, все! – она спрыгнула с повозки, полная решимости проведать друзей, как вдруг из мрака, где край барака сливался с горой, донесся звук, похожий на детский всхлип.

Вороны поспешно снялись с мест и стали разлетаться в разные стороны. Как только их всполошенный грай затих, девушка прислушалась. Фонаря ей не оставили, чтобы не привлекать внимание, но луна была яркой, и она пошла на звук, пристально всматриваясь в темноту. Когда стена зарослей придвинулась вплотную, Китти остановилась.

– Детка, – позвала она полушепотом, не до конца уверенная, что говорит с ребенком. – Эй, детка, где ты?

В сумраке подлеска, сгустившемся под кронами деревьев до чернильной мглы, зашуршало и послышался новый отчетливый всхлип.

– Деточка, с тобой все в порядке? – Китти наклонилась вперед, вглядываясь в смутные очертания ветвей, и ей показалось, что в чаще мелькнули и погасли два бледно-лиловых огонька. Тут же из темной глубины донеслось утробное ворчание, на человеческий голос совсем не похожее. По спине побежали мурашки, и в тот же миг земля под ногами вздрогнула, послышался приглушенный гул, а следом – лошадиное ржание и удаляющийся стук копыт. Обернувшись, она с ужасом увидела, что повозка уезжает – ей не пришло в голову привязать лошадь!

Китти бросилась вдогонку, но испуганное животное неслось так быстро, что угнаться за ним не было никакой возможности. Пробежав больше полумили и совсем выбившись из сил, она остановилась, подавленно наблюдая, как их единственный транспорт, подскакивая на ухабах, удаляется в сторону города.

Несколько минут бедняжка стояла, отдуваясь и проклиная себя за глупость – ну, откуда в такой глуши взяться малышу! И что теперь делать? Как сказать Эдди, что не справилась с таким пустяковым делом – просто сторожить лошадь…

Слезы сами выступили на глазах, и Китти часто-часто заморгала: вот и все, первое наиважнейшее семейное дело провалено по ее вине. А она еще ни разу не видела, как Эдди сердится, – он всегда был весел и приветлив, от чего на душе стало еще хуже. Ах, хоть бы они там ничего не нашли, тогда бы и телега не понадобилась!