Андрей Мороз – Рассвет (страница 54)

— А что я людям скажу?

— Как есть — так и скажешь. А я подсоблю. Не в человеческих силах отвечать за всё дерьмо, которое происходит в этом сраном мире. Форс-мажор в жизни случается гораздо чаще чем хеппи-энд. В пропорции десять к одному, как минимум. К тому же никто из нас — никому из приходящих ничего не гарантировал и не обещал… ну а если тебя волнует, что кто-то может счесть этот выход из ситуации трусостью — то я буду удивлен. Ты ведь не пацан уже, Егорий.

— Да клал я на то, кто и что посчитает. Просто как-то все не очень правильно выходит.

— Не знал бы я тебя сто лет — сейчас обязательно спросил бы: «Тебя что — жизнь первый раз нагибает, что ли?»

— Да что-то зачастила, зараза — дважды за полгода… Хотя сейчас тот прошлый — детской сказкой видится.

— Ну, вот когда-нибудь, глядишь и об этом будем также вспоминать.

— Если доживем.

— А мы очень постараемся, — усмехается в усищи Долгий, на глазах превращаясь из рассудительного инженера-пенсионера в вожака казацкой ватаги. Хоть и постаревшего, уступившего атаманскую булаву молодому преемнику, но по-прежнему достаточно могучего и крепкого, мудрого и «повидавшего виды» бывалого вождя, — Не журись, сынку. Не робей — все добре будет! Наливай — хорош уже киснуть…

… Вроде все собрались. Выдыхаю и начинаю толкать короткую речь. Что-то вроде сталинской: «братья и сестры…», с которой он в июле сорок первого выступал.

Хотя ему-то попроще было: он свой спич на студии в микрофон зачитывал и глаз тех к кому обращался — не видел.

Короче: цитировать себя я сейчас не стану. Я же не «вождь всех времен и народов», чтобы каждый чих на скрижалях истории увековечивать. Если только тезисно. Ну что-то вроде:

— Мы все — одна стая. Но так случилось, что мы не знаем как дальше повернется. У нас появился очень серьезный противник. На данный момент он гораздо сильнее. Многократно! Мы пробовали с ним договориться и решить дело миром. И пытаемся до сих пор. Но, скорее всего — ничего из этого не получится. Тогда нам не выстоять. Без вариантов. Поэтому я и обращаюсь к вам сейчас.

Я не могу и не стану обещать вам невозможного и говорить неправду. Ну а горькая правда в том, что мы не сумеем вывести всех вас в безопасное место через портал, о котором вы все уже знаете. Сейчас не успеем. Просто противник не дает на это времени. Да и за порталом нет полной безопасности. В том мире нам просто удалось получить отсрочку от нападений. На какое-то время и не более.

И свой «замок» мы защитить от той силы, что вот-вот придет сюда — не сумеем. Может выстоим час-другой, но не больше. И думаю, что когда враги возьмут его штурмом — тем кто окажется здесь не стоит рассчитывать на их гуманизм и милосердие. Оно вообще им чуждо.

У войны свои планы и чаще всего они идут вразрез с людскими замыслами. Мы войны не желали, но так получилось, что она уже не на пороге. Она уже пришла в наш дом…

Поэтому я хочу предложить всем кто захочет — уйти! Прямо сейчас. Мы никого не гоним, но видимо, так в сложившейся ситуации будет правильнее. Гарантировать вам и вашим детям безопасность — племя сейчас не в состоянии. Что может произойти уже через час или два мы тоже не знаем. Поэтому время дорого. Я все сказал! Решайте — только быстрей. Время не ждет и враг тоже.

Вы можете и остаться, но не исключаю, что на оставшихся — наши враги выместят всю свою злобу. А её у них на всех хватит. Поэтому я рекомендовал бы все же уйти отсюда подальше.

— А куда нам идти?

— Я не знаю. Куда посчитаете нужным. Но у нас есть предложение. Те кто пожелают, могут пойти с Эриком Яновичем Долгим. Куда — он знает. Место не лучше и не хуже других.

Возьмете достаточное количество еды и всего необходимого. На какое-то время вам хватит. А мы тем временем будем готовить портал и возможности для вашей эвакуации. У меня все.

Я закончил и выжидающе обвел глазами аудиторию.

Народ активно загудел, обмениваясь впечатлениями и мнениями. Не сказать, что новость стала для большинства «громом среди ясного неба». С прибытием отряда бойцов Рул, расположившегося неподалеку от наших стен, у людей возникли закономерные вопросы, на которые они получали не самые приятные ответы. Пусть не исчерпывающие, но несущие достаточно информации для осознания общей обстановки. И потерю складов от них никто не скрывал. Так что, те кто умел думать — свои выводы и прогнозы уже сделали…

— Сами бежите, а нас неизвестно куда отсылаете! А какие гарантии, что там мы будем в безопасности? Кто угодно сможет сделать с нами все, что захочет. Нет мы не пойдем. Правильно я говорю? — чуть не срываясь на визг, неожиданно тонким дребезжащим голоском заголосила круглолицая и краснощекая крепкая вумен около тридцатника. Такая… типичная — «яжемать».

— С вами отправится какое-то количество бойцов. К тому же и среди вас есть мужчины. От небольших враждебных групп они точно защитить способны. Ну и еще раз насчет гарантий: здесь вам точно их никто не даст. Точно так же как и в мире за порталом. И хочу напомнить — изначально никому и ничего не обещалось.

— Но вы должны! У меня же дети, — не унимается «яжмать» — смотри ты угадал, — и…

— Но не от меня же? — её визг и претензии меня достали, — и потому: я ни им, ни вам конкретно — ничего не должен. Даже алиментов. Всё! Могли помочь — помогали. И сейчас вас никто навсегда не бросает. С вами идет мой друг и один из лидеров. Зубами скрипим, но отпускаем его. Чтобы вам помочь. А он нам там нужен.

— Ну да! Старикана списываете заодно с нами, а своих баб с собой волочете. Начальнички.

— Кто сказал? — выдвигается вперед Долгий, — Ты?

— Ну я, — приподнимается коренастый крепенький мужик под сорок, похожий на прораба у гастарбайтеров на стройке. Первый раз вижу. Наверное из самых последних.

Старый дает ему прочно утвердиться на ногах. Еле заметный стремительный прямой в челюсть — уносит мужика в далекие дали.

— Это для более полного понимания о дряхлости старикана. И чтобы не грубил старшим. Можешь не благодарить.

углу половиной рта заходится громким смехом Шептун. Отмечаю также одобрительную ухмылку на подживающих губах Жоры, старшего среди тех, кого мы отбили из «плена» в парке.

— Никто вас не списывает. Стали бы мы батю бросать! Сами подумайте. В общем так: кто хочет — идет с ним, остальные делают, что пожелают! Жратвы и прочего любой может брать — сколько унесет. И вообще, если совсем откровенно — чего мы тут распинаемся. Агитируем вас зачем-то. Идите куда хотите — нам проще будет или тут оставайтесь. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Баба с возу — кобыле легче. Все! Времени каждому на то, чтобы определиться — десять минут.

— А лошади и телеги взять можно будет?

— Самый прошаренный и хитрожопый? А ты на них сюда приехал, кроила? То-то! Гужевой транспорт заберут те, кто пойдет с Долгим, — из-за моего плеча подает свой суровый голос Валерий Зимний. — Еще тупые вопросы от излишне умных будут?

Через час все определились (ну про десять минут никто и не мечтал — это было сказано для ускорения неторопливого мыслительного процесса основной массы). Подавляющее большинство идет с Янычем. Единицы решились-таки уйти в свободное плавание.

Правда есть и те, кто несмотря ни на что, остаются. Даже зная, что они: «вне эвакуационного списка». Эти сидят в «замке» только на свой страх и риск. О чем неоднократно предупреждены. Самые «быстроногие» и авантюрные. Которые верят, что успеют убежать и скрыться при любом развитии событий.

Есть и такие, кто решает остаться на привычном, обжитом месте по иным соображениям. Предполагая сдаться на милость победителя. Какой-то резон в этом несомненно присутствует. Численность любой армии всегда определяется прежде всего экономическим базисом. Чтобы содержать, а тем более расширять свою дружину — Рул потребуются работяги и пахари. Мирняк. Но вот только среди остающихся не так много тех, кто способен продуктивно вкалывать. По большей части здесь те, которые больше потребляют, чем производят. Сомневаюсь, что она будет таких содержать. За будущее подобных тревожно.

Но это уже личный и осознанный выбор каждого.

К вечеру, уходящая с Янычем колонна, составлена и собрана.

Присутствие среди них Долгого — одного из «вождей» племени, смягчает возможную озлобленность и уменьшает неизбежную растерянность людей.

Вскрываем ранее заваленные «запасные» ворота с тыльной стороны здания. Незачем всем кому попало наблюдать за этим процессом.

Всё — пошел караван.

Печально поскрипывают тяжело нагруженные телеги, уходящие из родного дома в неизвестность. Прощаемся. Мне кажется, что каждый выходящий из ворот глазами, сейчас напоминающими собачьи, спрашивает: «Нам точно ждать? Вы же вернетесь за нами?»

Твердо отвечаю: «Ждите. Вернемся» И тут же суеверно троекратно сплевываю про себя и добавляю: «Простите» Тоже взглядом. Гребанный Экзюпери!

Неожиданно с удивлением замечаю идущего рядом с обозом Черу.

— Вот так, значит решил?

— Ну, Эрику Яновичу, пока вас не будет, кто-нибудь из «своих» рядом не помешает.

— Да. — киваю я, — Спасибо, Лёха!

— Да ну, — смущается парень, — Вам спасибо, Егор Владимирович! За все… ну вы сами понимаете, — резко покраснев, он смущается еще больше.

— Когда ты мне уже «выкать»-то перестанешь, дружище? Ладно это как-нибудь после обсудим. Береги себя и «деда», мужчина. Мы недолго. Прощаться не будем.