Андрей Мороз – Рассвет (страница 22)

— Ну нна, так они сгазу видно, что отмоггоженные напггочь, нна, — искренне удивляется верзила шевеля веснушками, — сколь наших бы могло постггадать, нна, даже если бы мы их одолели, нна…

— Друг ты мой серебрянный, так и мы не полиция. Уж от нескольких малолеток-то отмахаться — неужели сами не смогли? А если бы кто на дочку твою полез — тоже ждал бы, пока мы этого молодожена с тела юного снимем? Да ну, нна?

Нда! Инфантилизм и патернализм этим людям вбивали десятилетиями. Сложно будет из них эту заразу вывести. Если вообще возможно… Порой я в этом весьма сомневаюсь.

Вот и что с ними делать? Не в тех мы силах пока, чтобы гарнизоны крепкие тут и там размещать. А в мелких смысла не имеется. Ежедневные потери устанешь подсчитывать.

Но тогда, посовещавшись — все же оставили пятерку бойцов посерьезнее в этом поселении. Руководствуясь теми соображениями, что туда, где так легко взять то, что хочется — малолетние бандюшата по-всякому наведаются еще раз. И еще не раз.

Так и вышло: они нарисовались прямо на следующий вечер. Уже всемером! «Подросли» вымогатели юные. Рэкетиры огуречные!

…Теперь четверо из них помогают крестьянам добывать хлеб насущный. В кандалах и путах, чтобы лукавые мысли о поиске легких путей не так сильно смущали неокрепшие младые умы. Двое наиболее активно дерганных, неожиданно скоропостижно скончались в ходе беседы с нашими хэдхантерами, а один самый шустрый убежал-таки. Паркурщик, нна! Теперь вот поди ходит и мается где-то… без работы.

…Замечаю одинокую бабку потерянно сидящую на детской площадке неподалеку. Расслышав приближающийся шум — она приподнимает голову с выбившимися из под серого платка длинными прядями. Седыми и сосулисто — немытыми… Глядит без выражения своими блеклыми, выцветшими и выбеленными годами — безучастными глазенками дворняжки. И вновь опускает голову.

Отвожу залипшие на её чахлой фигурке глаза. Лезу в карман за сигаретами. Сейчас Порш опять возмущенно зафыркает. Не одобряет мой коняга курения. Ну, где эти спички-то опять?

Да, мы не служба постапокалиптического спасения! И не всегда бессеребреники. Да почти, что никогда. Не можем помочь всем. Выбираем тех, кто полезен. Помогаем тому, кто может помочь нам! Ну и на кой тащить с собой эту бабку? Она, один хрен — скоро так и так помрет! Что на этой лавочке, что в замке.

…Гладкая обтекаемо вытянутая морда дога, осторожно выглядывающая из-за деревянного теремка очень похожа на голову большой змеи…

— Тормозни, э-э-э…! — опять не могу с ходу вспомнить, как зовут нашего нового возничего.

Новенький… Витя натягивает вожжи. На круглом простецком лице недоумение.

— Посадите старую на телегу.

… Ну, помрет, так и помрет! Удерживать на этом свете её никто не станет. Да и рыдать тоже. Но хоть не на клыках собачьих…

Бойцы морщатся от тяжелого густого смрада исходящего от давно не мытого старушечьего тела. Даже до меня шлейф добрался. Отвратно — жуть! Но не оставлять же её собакам на поживу. Каннибалы-то на такое мясо точно не позарятся — жестковата до изнеможения бабулька, наверное.

Очень ничтожное количество стариков трансформацию пережило. Если судить по-тому, что наблюдается, конечно. Статистики-то нет, само-собой. Так что возможно бабка уникальна. Не в смысле возможной пользы, а просто как явление. Какая с немощной старухи польза? Она вон даже на телегу сама подсесть без помощи не может.

— Пожрать ей дайте — у кого есть, — Данька с рыжим «водилой» осторожно покашиваются на атамана, как на дурака, говорящего очевидное. Мы уже двигаемся дальше.

Изначально, еще до накрывших мир изменений была одинока? Вряд ли столько продержалась бы. Скорее родственники, уходящие из города, оставили обузу, как некогда поступали индейцы или прочие кочевники.

… Массовый исход из мегаполиса начался сравнительно недавно.

То что самые дальновидные осознали почти сразу — теперь наконец-то дошло уже до самых недалеких.

В предложенных и созданных «творцами и наблюдателями» условиях — город однозначно был обречен. Это как дважды два просчитывалось и без знания высшей математики. Магазины с первых дней стояли пустыми. Заброшенно, остро и недобро зияя своими разбитыми стеклянными фасадами. Склады с провизией, по большей части находились в бывших промзонах на окраинах. Вне шаговой доступности для очень и очень многих. Для большинства. К тому же они были заняты теми группами, которые успели первыми самоорганизоваться и подсуетиться. Там одиночкам нечего было и надеятся хоть чем-нибудь поживиться.

Во мраке улицы города напоминали горные ущелья, где в пещерах — подворотнях караулили безжалостные и беспощадные ночные хищники. С наступлением сумерек высовывать нос за стальные двери квартир было равносильно русской рулетке.

Само же нахождение в бетонных коробках городских многоэтажек в нынешних реалиях превратилось в сверхэкстремальный эксперимент по выживанию в абсолютно неприспособленном для жизнедеятельности месте.

В отсутствии электричества, водопровода, газа, канализации… За водой — на реку. За горячей пищей — во двор. Если конечно есть из чего её приготовить. И если не боишься, что отнимут. За топливом для костра для приготовления этой пищи… В пригород? Ибо во дворах с первых дней катаклизма уже активно началась вырубка деревьев. Да и сколько их там было — тех деревец чахлых?

И всё это весной — в начинающийся теплый период года. А зимой еще и обогреваться необходимо.

И что делать с отходами жизнедеятельности человеческого организма в многоэтажке? Выплескивать в окно с седьмого этажа? Ну, как вариант. Но очень уж на любителя. Мы все же не совсем негры из Йоханесбурга — после освобождения от белого засилья и гнета. Да, судя по месседжам «творцов и смотрящих» — эпидемии вроде как отменялись, но и без угрозы дизентерии при таком образе жизни всякое могло случиться.

Хорошо хоть вся эта история началась в апреле, а не в январе — когда за пару недель вымерзло бы две трети населения. А то и три четверти. Никак не меньше. Так что можно сказать человечеству к северу от экватора повезло. Впору воспеть предусмотрительность и гуманизм демиургов. Ну а жителям южного полушария соответственно осталось лишь попенять творцам небесным ровно за тоже самое.

Куда народ из города ломился?

Да кто — куда, вестимо. Кто в лес, кто по-дрова. Согласно народной присказке.

Владельцы дачных участков — переселялись туда. У кого их раньше не было — появились неплохие шансы занять бесхозные. Оставшиеся после превращения бывших владельцев в «одержимых», например. Или не перенесших «трансформацию» стариков.

Но и этот «переезд на дачу» был лишь полумерой. Отсрочкой от голода. Не очень продолжительной. Ну, вырастишь ты свой десяток мешков картошки и энное количество огурцов с помидорами и редиской. Зиму ты на них с семьей не протянешь, факт. Да еще и уберечь осенний урожай надо будет как-то умудриться. От многочисленных банд, бандочек и отчаявшихся одиночек, желающих поиметь результаты твоего труда. Да и до самой неблизкой осени еще на чем-то продержаться надо. Ранее бесчисленный легион городских и пригородных помойных голубей заметно поредел. Почти та же история с кошками и собаками.

С районами застройки частным сектором — песня та же, что и с дачами.

Вот как-то так всё и обстояло на данный момент.

Какие еще варианты?

Уйти подальше от агонизирующего мегаполиса? Туда — где людей совсем по-минимуму, а свободной, «ничейной» землицы — кормилицы: хоть жопой ешь? Отсюда и до самого горизонта? Теоретически возможно, конечно. Тот у кого есть огород, корова в сарае, а неподалеку от дома ручей и лес с дровами — выживет.

Но!

Мы с ближними тоже как-то пытались рассматривать подобную перспективу. Думали, гадали, взвешивали и прикидывали. Отвергли! Почему? Да просто всё: ну, предположим до просторов этих — благословенных, малолюдных и нераспаханных, дойти мы возможно и дойдем. Реально? Вполне. А вот с каким сальдо на итоговом балансе доберемся до тех краев обетованных? Ну конечно вывезем на своих немногочисленных имеющихся транспортных средствах и на плечах — кое-какие семенные материалы, невеликую живность и самую малую толику еды… и благополучно не доживем до урожая.

Если только — очень и очень ограниченным кругом лиц. Самых сильных, выносливых и полезных. А остальных, как ни крути — придется оставлять. Если не сразу, то по дороге. Как вот эту брошенную кем-то старуху. А иначе придется играть в экипаж подводной лодки — всем тонуть!

Возможно, если жизнь иного выхода не оставит, когда-нибудь придется так и сделать. Уходить. Бросить слабых, бесполезных и неприспособленных и по-беспределу грабить попадающиеся по дороге крестьянские хозяйства. Ну а как иначе — нам своих детей кормить надо. Возможно отнимая кусок у таких же, но «чужих». Но пока какие-никакие шансы есть — то побарахтаемся.

Вот такая эпоха наступила. Простая, прямая, незамысловатая и отринувшая все прошлое лицемерие и показушный «ролевой» гуманизм общества. Чаще всего выражавшийся в душещипательном сборе средств посредством смс-ок… Ну, впрочем это уже прошлое.

В общем — наше положение было лучше, чем у большинства, конечно. Но и блестящим я его не назвал бы.

Так что, если моя — пока ничем не подкрепленная надежда на портал, не сработает — то пережить первую зиму племени, скорее всего доведется далеко не в нынешнем составе.