Андрей Мороз – Попадос и два ствола 3 (страница 5)

За это я убью его не слишком больно, если суждено, конечно.

Ближе к вечеру происходит событие.

Вернее — даже три.

Каждое последовательно вытекает из предыдущего.

Я оказался прав и с низких хмурых небес все-таки зарядил большой дождь.

Один из наших товарищей по несчастью, идущий впереди, почти в самой голове колонны, поскальзывается на мокрой траве и падает вместе с носилками.

Судя по доносящимся до нас возгласам — обошлось без перелома, но конечность этого, не слишком везучего бедолаги, на какое-то время вышла из строя.

Офицер кузнечиком ускакал туда. Конвойные тоже любопытно потянулись вперед.

Движение каравана само собой замедлилось, а после и вовсе остановилось.

Пользуясь случаем, народ опускает ношу на траву, переводит дух и пытается максимально расслабить скованные болью мышцы.

Впереди раздается какая-то команда офицера и невнятный перевод.

Что уж они там нагородили я не расслышал, но свара в голове колонны вспыхивает сухой степной травой. Насколько мне слышно — там «носильщики» наезжают на более везучих «рюкзачников».

«Туристы» предсказуемо отлаиваются в ответ, отстаивая свою удачу и более привилегированное положение.

Вот уже кто-то хватает кого-то за грудки. К конфликтующим присоединяются дополнительные персонажи с обеих сторон. Нда, похоже — заварилась каша!

Точно. Понеслось!

Впереди начинается толкотня и сумятица, быстро переросшая в полноценный махач.

И откуда у них только силы взялись?!

Не меньше десятка пленных, поддавшись стадному инстинкту деревенской свадебной драки — азартно хлещут друг дружку по щам и прочим частям тела. Где-то среди них мелькает и силуэт киржачевского кореша.

Лейтенант стреляет. В воздух — над головами сцепившихся людей.

Выстрелы не достигают нужного ему эффекта.

Народ дошел до края и дерущиеся, похоже, уже не отреагируют ни на что, пока пуля не прилетит кому-нибудь в мясо.

«А я то, чего стою́»?

Внезапный вопрос пронизывает с беспощадностью декабрьского ветра.

Какого момента еще ждать-то?

Ловлю на себе взгляд Киржача.

«Валим»? — без ненужных слов предлагает он.

Киваю.

Шериф ответно взмахивает гривой и с неожиданной ловкостью подставляет ногу пробегающему мимо, худому и невысокому солдатику из хвоста колонны.

Не успев сгруппироваться и даже ничего не поняв, тот плашмя брякается оземь.

Бросаюсь на его щуплое тело, как матерый тигр на споткнувшуюся антилопу.

Выдергиваю из ножен на поясном ремне нож врага и всаживаю в тонкую шею. Ярко алая кровь из перебитой артерии хлещет на руки.

Выхватываю из уже расстегнутой кобуры корейца, его «макаров» и запасной магазин.

Вскакиваю на ноги. Оглядываюсь. Раненые корейцы на носилках прикинулись слепоглухонемыми и изображают бессознательное состояние. А может и не исполняют.

Все активные бойцы противника бестолково рванули подавлять волнения, видать, опасаясь их перерастания в бунт. Повезло нам с ними — профессиональных тюремщиков среди наших конвойных не оказалось.

Ну, а четверка ближних пленных остолбенело замерла сурикатами, выпучив глаза: кто на зарезанного умирающего корейца, кто в моем направлении.

— Чего вылупились, дятлы? Разбегайтесь!

И не дожидаясь их реакции, бегу назад, вслед за уже ломанувшимся напролом Киржачем...

— Повезло нам сегодня, — отдышавшись и напившись из ручья, резюмирует бывший шериф, — Кажись, они по нам с тобой даже и не пальнули не разу.

— Повезло, — соглашаюсь я, — Не до того им было. Спасибо ноге того парня, — киваю и отступаю на несколько шагов назад.

Достаю из-за брючного ремня, уже натерший пузо «ПМ» и обращаюсь к бывшему шерифу:

— И тебе спасибо, Киржач… но, вот только до этого — слишком уж серьезно ты накосячил.

И поднимаю ствол пистолета на уровень его груди.

— Кот, прости…

— Брось… Бог простит, а я не поп — чтобы твои грехи отпускать.

— Давай разбежимся, Кот. Отпусти, а? Пожалуйста! Я уйду. Каждый своей дорогой пойдет.

— Уже отпускал, — я медленно качаю головой и не дожидаясь пока безнадега бросит его на отчаянный поступок, стреляю…

За долю мгновения до выстрела, шериф с неожиданной легкостью и сноровкой посылает своё массивное тело в сторону.

Вместо того, чтобы влететь в широченную, выпуклую грудь Киржача — тупоносая пуля «макарова» бьет его в плечо.

Мощное тело шерифа разворачивается на четверть оборота и валится на траву.

Вот ведь..!

Подхожу на два шага и выцеливаю примерное местонахождение сердца. В сморщенное от боли лицо стрелять почему-то не хочется.

В устремленных на меня медвежьих глазах Киржача страдание. А вот испуга почему-то не видно.

Медлю.

Несмотря на все дерьмо, которым наполнен этот персонаж, убивать его мне не хочется, как ни странно…

Ну, шмальнул же уже разок — отвел душу… может на том и остановиться?

«Расстреливать два раза уставы не велят»? *

Да шел он к такой-то маме!

Сам загнется — кровью истечет или степные волки на запах крови придут.

А я не стану…

— Живи, сука. Если получится. Еще раз попадешься на моей дороге… ну, ты сам все понял. Пойдешь за мной — ноги прострелю и подыхать будешь долго и трудно. Всё. Удачи не желаю…

Ухожу.

Пока на север — в сторону гор.

Ну, а конкретно над маршрутом — завтра думать стану. На свежую голову. Пока главное — убраться подальше отсюда.

Довольно усмехаюсь. А ведь соскочил же, Котяра!

Права черная ведьма: Кот — фартовый малый! Эх, встреться мне сейчас эта мамми Рамла — расцеловал бы и цветами полевыми по пояс завалил!