Андрей Мороз – Попадос и два ствола 3 (страница 33)

А дальше пусть азиаты с бундесами сами перетирают.

Я же заодно, свой долг перед покойным переводчиком исполнил. С девушкой его повидался и последние слова Александра передал…

После чего herr Сater и отбыл с друзьями восвояси… (господин Кот)

Ну, а с завербованными корейцами пленными ничего делать не стали. Я не нквдшник, чтобы за измену карать, а сломать любого можно. Легко и непринужденно...

Теперь о сегодняшнем. Помимо чепухи, в голове еще одно неприятное ощущение присутствует: и чем солнце западнее, тем больше мне не по себе. К вечеру в душе уже не кошки и даже не рыси, а прямо целые леопарды скребут.

И очень похоже, что не только у меня.

Уже обсудили это и с Витей и с Федором и даже Анютка своими тревожными предчувствиями поделилась. А может и кто еще, тоже что-то такое ощущает. Вон, у Георгия второго и без того не ангельский взгляд — совсем волчьим стал. Глаза так и шарят прожекторами по окрестным холмам. Могу поспорить — этот прожженный и травленный тип явно тоже что-то недоброе чует. А Ракаар вон, вообще, карабин на грудь переместил.

Даже толстошкурый, как мамонт, Олег, травинку нервно в зубах гоняет, Хэ Вон лицом построжал и бейба брови хмурит. Ну, ведь явно неспроста именно сегодня её розовые очки запотели?

Прямо не команда, а выездной симпозиум экстрасенсов!

Хотя, может быть остальные просто такого настроения от нас поднахватались?

Ну и ничего — глядишь, целее будут.

Куда мы такой нескучной толпой движемся?

Так, домой, вестимо.

К родному острову на «Озере Рыси».

Почему ушел из поселка?

Да что тут объяснять-то?

Воли хочу. Настоящей — без дураков.

Ну, а после прошедшей войны, выигранной прямо скажем — только чудом и кошачьим фартом, в «Форте-Полкан» неминуемо воцарится настоящая армейская дисциплина. Начнутся постоянные военизированные тренировки, отработка действий при разнообразных тревожных ситуациях и прочие милитаристские заморочки.

Казарма грядет, в общем. И в том или ином виде она неминуема.

А это совсем не мое.

Совсем уж напрочь гайки Забара, конечно не завернет. Здесь все же не прежняя жизнь — не слишком с ущемлением прав людей разгонишься, когда вокруг все население поголовно вооружено, да еще и стрелять худо-бедно обучилось. Причем на практике и по себе подобным.

Думаю, что все-таки относительая свобода, как в какой-нибудь Калифорнии в эпоху освоения Дикого Запада тут останется. Но все равно — не хочу такого.

Нет, понятно, что в любом обществе, даже в том, которое утверждает, что все абсолютно равны — есть те, кто так или иначе, немного «равнее» остальных.

И я со своей командой вполне мог бы претендовать именно на такую роль и затребовать в отношении своего коллектива каких-то послаблений в режиме.

Но не моё вот это все.

Еще во время проживания на хуторе понял, что вообще не желаю жить в городах. Пусть «Форт-Полкан» и не совсем город, но все-таки. Хотя по местным меркам он, конечно, прямо мегаполис.

Вот и пусть будет столицей. А туда ненадолго наезжать хорошо.

На ярмарку, да по кабакам пройтись. Вот и будем.

А жить надо на просторе — без суеты, обязанностей и многолюдства.

Вот я и хочу пожить частной жизнью в не слишком широком кругу друзей…

Я бы и один пошел, но как оказалось, что и вся остальная банда к тому же стремилась.

Забара нас, конечно, долго уговаривал. И золотые горы сулил и на сознательность давил и вкусные должности предлагал, согласно стремлениям каждого. И даже споить пытался, как развратник малолетку и слабостью затуманенного разума воспользоваться.

Однако, к чести коменданта, могу сказать, что полковник даже не пытался зажать один из пулеметов, который мы, посовещавшись, пожелали забрать из городского арсенала.

А что? Все честно. Один нам — два городу. Заслужили. Имеем право. И патронов отсыпьте по-братски.

Ну, а если что — зовите…

А мы в степь и будем в ней как вольные ветра…

И стали собираться.

Правда, лично мне пришлось все же пообещать Владимиру, что вернусь в течение месяца. Для участия в экспедиции на ту сторону горного хребта, в места, заселенные соотечественниками Ракаара.

Ну, тут я ничего не терял. Ведь и сам хотел туда сгонять и жалом поводить.

Как ни странно, узнав о нашем решении, присоединиться к банде пожелали многие.

Совершенно не ожидал такого.

Народ слетался со всех концов поселка, как голуби на бабку с крошками.

Однако, практически всем желающим я отвечал категорическим отказом. Товарищи меня поддерживали.

Даже «председателю колхоза» и бывшему прокурорскому работнику, Александру с его лихими ребятами — в заявке было отказано.

Мягко, но непреклонно.

Прекрасно понимаю, что им-то совсем душно в казарме будет, да и бойцы у него нормальные, но все же завернул. У каждого свой путь. Пусть ищут долю в других краях. А мы уж тоже, как-нибудь сами справляться станем.

Лишними стволы, конечно, не бывают, тем более проверенные, но у нас и без них — каждый второй: если не робокоп, то терминатор. А теперь еще и адская машина имеется. Любого врага на винегрет покрошим.

И еще — не хочу я расширения нашего уютного лагеря до размеров крупного поселения. Забот с этим связанных. Склок, неизбежных конфликтов и прочих проблем.

Однако, зачем людей обижать? Выслушали всех. При этом стараясь быть максимально прагматичными. "Зачем ты нам? В чем конкретно незаменим"?

Пару раз вообще до смешного доходило. Почти доходило...

— Ты кто? — предвкушая развлечение, спросил Джордж-великолепный у пожелавшего вступить в наши дружные ряды дяденьки возрастом от сорока к пятидесяти. Когда-то явно упитанного и гладкого, а теперь заметно исхудавшего.

— Ярцев Александр Павлович, — представляется мужчина.

О как! Не «Палыч», а тщательно, чуть ли не по слогам выговоренный «Павлович». Не сбила с него спесь здешняя житуха-веселуха. Удивил. Хотя может он из тех, кого сюда совсем недавно скинули.

— Чем в прошлой жизни промышлял?

— Простите?

— Чем занимался, говорю?

— Я был избран депутатом, — с непередаваемым апломбом произносит «Павлович».

— Депутатом чего? В «белом доме», что ли сидел?

— Я был депутатом Ростовской думы, — чуть стушевавшись и гораздо менее пафосно, сознается он.

Ясно — перед нами «профессиональный политик». Карьера, пиджак и отпуск на берегах Адриатики.

Самый бесполезный и даже вредоносный элемент.

Именно эти кренделя, сидящие в просторных кабинетах и живущие в особняках, с руками по локоть в икре, решали, что неразумные подопечные граждане будут смотреть, чем питаться, во сколько водку покупать, что праздновать и от чего негодовать. Более того — жизнь каждого гражданина от рождения до смерти принадлежала не ему, а вот этим, олицетворяющим государство дядям.

Сидели и переживали — а вдруг геи нападут на многострадальный Воронеж? Или еще какой армагеддон случится?

Сплюнув, обламываю Георгия с весельем — незатейливо и конкретно послав деятеля в эротический поход...

В итоге, все-таки приняли в коллектив одного парня. Доктора по имени Слава. С подругой Настей. На Земле он хирургом был, а она медсестрой. Ну, а я здесь, как-то раз понаблюдал за его работой.