Андрей Мороз – Мгла (страница 46)

Мужик, напоказ носящий тельник: либо трусливый лошок, прячущий за этой тельняшкой свою неуверенность, и ей же набирающий себе очков крутости, чтобы лишний раз демонстративно показать свою принадлежность к касте брутальных парней и избежать возможного наезда, которого он опасается всю дорогу своей жизни. Либо, наоборот: обезбашенный субьект, с напрочь отбитой башкой, связываться с которым, в любых делах: что в драке, что в деле — себе дороже выйдет. Ну а если такой экземпляр, помимо тельника, ещё и в берете, то степень его безбашенности или страха перед миром, можно смело возводить в куб. Я не имею в виду ношение этих атрибутов на дни ВДВ, ВМФ и прочие праздники родов войск. Сам правда не ношу, но тут уж каждый для себя определяет…

В общем: ни лохи понтовитые, ни беспредельщики без тормозов — нам не требуются. Пусть свою долю на других дорогах ищут. Нам нормальные, адекватные люди желанны. Согласен, мало их вокруг. Очень мало.

Но дефицит львов — не повод ценить шакалов!

Лучше меньше, да лучше. Во времена битв без применения огнестрела, массовость рулит, конечно, но надеюсь, что до времена многотысячных эпических битв — настанут не завтра. Сколько ещё воды утечет, пока такие огромные людские обьединения сформируются в новом мире. А мы сейчас костяк создаем, вокруг которого и будем обрастать людьми, как тело мышцами. Поэтому стержень должен быть только из качественного материала. Чтобы на нём годное мясо наростало. А гнилья разного и тухлятины, завсегда вокруг навалом будет. Только свистни! Надеюсь и не придётся.

… Оп-паньки! А ну-ка, кто это там у нас?

В голове блямкнуло оповещение общего чата:

«Ивар Бескостный: Понимаю, что просить о помощи, в моём положении — верх идиотизма, но из врожденного упрямства и привычки упираться до самого конца, прошу того, кто меня услышит о поддержке и посильной помощи. Обездвиженный инвалид детства. После трансформации появилась возможность полноценной жизни. Проявилась чувствительность в ногах. Необходимо время и еда. Не ел несколько дней. Для восстановления требуется пища. Если у вас есть возможность- помогите. Я — один. Больше обратиться не к кому. Спасибо, что хотя бы прочитали это… Если можете — помогите хоть глотком воды».

Я представил себе одинокого парня в инвалидном кресле замурованного в ловушке бетонной коробки. Передвигающегося короткими рывками от стены к стене, от окна к дверям. Человека которому новый мир, во искупление накосячившего перед ним старого, подарил долгожданную надежду на полноценную, ранее недоступную жизнь… На деле обернувшуюся жестокой насмешкой. Его пронзительный взгляд полный детской надежды. То — на окно, то — на дверь, то — на внутреннее окно пустого чата, то снова на дверь…

«Горан: Мы готовы помочь. Где находишься? Пиши адрес».

Парень отписался, и мы свернули к панельной девятиэтажной малосемейке, где находился просящий помощи чел с ником: «Ивар Бескостный». Нда, а паренек-то, похоже, со стерженьком и юмором.

— Ну что, Егорка, кто-то недавно совсем про рациональность кричал? Пяткой в грудь себя бил — только рацио рулит! Ну и где оно — твое рациональное? — вовсю ехидничал не вовремя проснувшийся чёртила внутри меня, — Как вернетесь: не забудьте вывеску Шептуну заказать: «Приют для сирых, убогих и жизнью обделенных»! Мощное племя он создать хочет! Олень малохольный!

— Знаешь, чем человек от животного отличается?

— Человечностью и гуманизмом? — издевательски пискляво прогундосил бес, — как же, как же, слышали. В третьем классе начальной школы.

— Не совсем — это слишком общее и размытое определение, а я могу тебе точно изложить.

— Ну? — снизошел демон, — Попытайся. Даже интересно, что ты слепишь.

— Зверь — он всегда рационален. А человек, потому и человек, что может позволить себе нерациональные поступки. Иногда глупые и даже губительные, но человечные. Абсолютно иррациональные! Именно это и отличает нас от животных. Часть того, возможно… И вообще — пшел пес в прихожую! Хотя погоди! — меня внезапно, как вспышкой накрыло… — Ты одного не учел, бес тупой…

— Чего это? — сварливо отозвался тот, внутри меня.

— Я как раз очень рационален сейчас. Догадаешься почему?

— Да, пошел ты!

— Парень обездвиженно сидит дома. Уровни не поднимает, очки характеристик не получает, так?

— И к чему ты это?

— Не напомнишь, с какого показателя интеллекта становится доступен чат? А теперь пошел пёс в прихожую! — выиграв схватку с демоном внутри себя, я довольно захмыкал. А ведь и правда — парень-то, должен быть непростой! Это же — какие мозги пропасть могли? Вызволенного из маленькой однокомнатной клетушки, худющего восемнадцатилетнего паренька, выглядевшего — максимум на пятнадцать, вместе с инвалидной коляской водрузили на командорскую флагманскую телегу и под всеми парусами, с попутным ветром — двинули за дедом животноводом. По пути — разговорами парня, шибко не донимали. Поили болезного, спасая от подступившего обезвоживания и кормили тем, что оставалось из взятого с собой. Слишком обьедаться сразу, тоже, впрочем, не позволили. После длительной голодухи может быть весьма чревато. Ну, а если рассказать о нем в двух словах: родители от Сани отказались ещё в роддоме. Увы, вполне банальная история при его недуге. Дальше был детский дом для детей инвалидов. Горькое осознание своей физической ограниченности и неполноценности. И упрямое желание, не ограниченного инвалидностью сознания: доказать этому сучьему несправедливому и жестокому миру — его неправоту. Книги. Интернет — отнюдь не для просмотра роликов: «Чувак жжёт. Агонь! Смотреть до конца», на ютубе, и не для систематического посещения «Порнхаба». Победы на различных олимпиадах, включая международные. Невеликие, экономно откладываемые, призовые гранты и премии. Еле выгрызенная, с помощью, чуть ли не Европейского суда по правам человека, положенная выпускнику детского дома — тесная каморка, под сезонно протекающей крышей малосемейки. Нанятая за небольшую плату старушка, приносящая продукты. Онлайн турниры по покеру, дающие пару — тройку пенсий в месяц. И вдруг: бабах!

… После первого сообщения от демиургов — Саню жестко накрыло почти на трое суток. Очнувшись на насквозь мокром, заскорузлом от впитавшегося пота покрывале, парень ощутил ни с чем не сравнимую жажду. Водопровод, само — собой, не функционировал. Выхлестав, к счастью бывший полным, чайник, вспомнил про початую минералку… Сожрав половину того, что находилось в холодильнике — отрубился снова. Ещё на сутки. Проснувшись во второй раз — он с восторгом прочитал сообщение, о возможности восстановления функций опорно — двигательного аппарата. Необходимы были лишь время, еда и вода. Времени было достаточно, а вот с остальным — тяжко. Почти голяк! Последнюю сухую макаронину, пацан запил глотком растительного масла вчера утром. Последние полстакана воды из сливного бачка — выпил сегодня, на рассвете. Старушка не появлялась. Соседи на стук и просьбы через дверь не реагировали. В чате, куда он регулярно, каждый час — кидал свои месседжи, никто не отзывался. Да и какая там дальность чата, без «ретранслятора»? Выбраться целым и неполоманным с восьмого этажа на улицу, на коляске без лифта, было почти нереально. Да и что там стоило ловить одинокому инвалиду — колясочнику? Топор в голову от очередного одержимого? Или нож в горло от придурковатого, куражащегося малолетнего придурка, которому захотелось, хлестануться своей безбашенностью перед корешками? Такими же упоротыми дебилами, букварь за школой скурившими?

… А первичный показатель характеристики ИНТЕЛЛЕКТ, у парня был равен: 26 очкам!

День шестой. Глава четвертая

День шестой. Глава четвертая.

«Дед», оказался совсем не таким иссохшим аксакалом — саксаулом, каким я его представлял, а вполне себе: бодрым, адекватным пожилым мужичком, представившимся как: «дед Киря». Ну, если ему так удобней, пусть так и будет.

Пока стояли, в ожидании окончательной погрузки дедовского хозяйства, Ольга позвала меня выслушать рассказ, о загадочном событии, увиденном из окна, на третье утро всемирного катаклизма, нашими новыми соратниками: Костей и Машей. По их словам, ещё в сумерках, перед рассветом, Костей, в окно, были замечены странные передвижения, не общавшихся между собой людей, следовавших друг за другом или параллельными курсами: поодиночке, но в одном направлении.

— Знаете, они, как крысы, в легенде про Гаммельнского крысолова, шли. Я сразу, почему-то, её вспомнила, — выпучив глаза, наверно, от полноты чувств, вещала белобрысая Маша, — так жутко это всё выглядело. Я очень испугалась и потом, два дня на улицу не выходила и Костю не пускала.

— Да, я, признаться, тоже заочковал, малость. Они реально, как зомби, куда-то двигали. Молча и целенаправлено. На друг-дружку косились, но, вообще, не общались. А шли — по одному маршруту. Точно, понятно было! Отовсюду появлялись! Как, первые, еще до рассвета, пошли — так, только часам к десяти утра, всё закончилось.

— Что, их, так много было?

— Да! Если везде так было, то таких полгорода, не меньше, брр, — зябко передернула худенькими подростковыми плечиками Маша.

— И, куда шли?

— Куда-то, в сторону моста, у телецентра. Если не топиться, то на правый берег, наверное. Кто их знает этих трёхнутых.