Андрей Мороз – Мгла (страница 4)

— У меня тоже.

— И попросить здесь не у кого. Всё-таки, какое счастье, что ты здесь оказался. Не знаю, чтобы я делала. До утра, наверное, пришлось бы на дереве сидеть. Эти собаки, как бешеные кинулись. Мне никогда не было так страшно! Спасибо тебе — ты даже не представляешь, как я тебе благодарна, Егор!

— Да ладно, — опустошенно отмахнулся я. Нет, мне конечно, были приятны её слова, но сейчас меня в большей степени волновало состояние моих, пусть и небольших, но явно полных неизвестно какой гадкой дряни, повреждений от собачьих зубов.

— Слушай, я тут совсем рядом живу — пойдем ко мне, я мобильник на зарядку поставлю и скорую вызовем Ну и раны твои сразу обработаем. Вон мой дом, даже видно, — махнула она рукой в сторону темнеющего силуэта одной из ближайших девятиэтажек.

— Соседи почти, — согласился я, — а я в двадцать втором живу. А спиртное у тебя есть?

— У меня перекись и еще что-то, в аптечке… А-а! — поняла она, услышав мой красноречивый вздох, — есть. Коньяк есть и вино тоже и, по-моему, даже водка где-то была.

— Годится. Пошли, раз: «даже водка». Только скажите мне, сударыня — за каким счастьем, вас среди ночи в «пьяную рощу» понесло? Если не секрет, конечно.

— Да какой секрет — с работы шла.

— Поздновато работаешь.

— Я фитнесс — инструктор. Тут рядом — в «Мускате», знаешь? Зал до одиннадцати. Вот и возвращаюсь в это время.

— А что не по нормальной-то дороге? Бесстрашная или бессмертная? Тут и помимо собак, всякое может с одинокой девушкой приключится.

— Так я и шла к дороге, а тут… даже не знаю, как тебе сказать, Егор… в общем, всё как обычно было, но эти надписи тут появились… Я испугалась очень и не понимала ничего. А тут ещё мужчина впереди — вдруг упал и не шевелится. Я к нему — он живой, но без сознания. Мобилка отключилась. Я кричала и, как назло, никого не было. А тут эти собаки налетели — я поняла, что они меня просто разорвут. У меня травмат в сумке — так, на всякий случай, бывший парень подарил — он мент. Я хотела стрелять — я умею, но он, почему-то отказал. Я побежала, уже не думая, по самой короткой дороге к дому. Я же спортсменка: КМС по легкой атлетике, не по бегу, правда, по прыжкам. Ну а тут уже поняла, что они меня настигают — ну и пришлось на дерево заскочить. А…

— Стоп, Оля! А сейчас еще раз, пожалуйста, вернись к началу. Про какие надписи ты говорила? Что ты имела в виду? Где ты их видела? — я старался, чтобы мой голос звучал, как можно спокойнее…

— Егор, я правда — не знаю, как тебе обьяснить… В общем, когда свет погас, то… Ты только не подумай, что я сумасшедшая, хотя я и сама не знаю, что со мной такое. Может и правда — я рехнулась?

— Всё нормально, Оля! Всё нормально! Просто скажи, что это за надписи и всё! Вспомни, хоть приблизительно, о чём они.

— А зачем вспоминать — они появляются и исчезают, когда я говорю об этом… Ну, мысленно, конечно. Егор, я не знаю — что это. Я боюсь!

— Тихо, девочка! Спокойно! Не бойся — просто открой с самого начала и прочитай мне, что там написано. Только подожди секунду — я скажу, когда начать читать…

Я зло и испуганно выматерился про себя и отдал команду на открытие экрана внутри головы… Получилось… Так, что тут?

«Желаете настроить интерфейс?»

… Выдохнул с обреченностью и непонятным облегчением и распорядился открыть самую первую запись… Начнём уж с начала, раз так карта легла…

— Читай, Оля. Не бойся!

— Хорошо. Сейчас, — она тоже шумно выдохнула, тряхнула чёлкой и глядя в пространство перед собой, начала читать: «Экстренный Совет творцов и наблюдателей, рассмотрев и обсудив положение дел на вашей планете, уровень развития расы под самоназванием человечество, его цивилизационные достижения, упущенные возможности развития, нереализованный потенциал и состояние, в котором на данный момент находится ваша раса, принял решение: поскольку общий вектор развития человечества выбран неправильно, возможный потенциал неиспользован, контрольные точки, пройденные в развитии не позволяют вернуть вашу расу на путь ведущий к прогрессу при сохранении прежнего уклада жизни людей и физических законов, действовавших доныне, то, начиная с этого момента, условия существования вашей расы изменяются…»

— Всё, Оля, достаточно!

— Что это, Егор? Я сошла с ума, да?

— Могу порадоваться за обоих — с нашим рассудком всё в порядке. У меня перед глазами сейчас — абсолютно идентичное послание. До запятой.

— У тебя тоже, — обрадовалась девушка, — правда, Егор? Значит…

— Значит с нами всё нормально, Ольга! Двое одновременно, до такого градуса бреда не доберутся! А вот за окружающее, я такого уверенно сказать уже не могу. Похоже не мы, а мир сошел с ума! А вернее: старый мир умер — и теперь нас всех окружает совершенно иная реальность! Непонятная и… Ладно, это твой подьезд? А какой этаж? Пошли наверх — будем со всей этой шнягой разбираться…

В гулкой подъездной темноте, поднялись до последнего девятого этажа, вошли в квартиру. Девушка юркнула на кухню и судя по звукам, порывшись в каких-то ящиках, вернулась в прихожую с горящей свечой в руках.

— Проходи, не стой, Егор. В ванную, наверное — она прямо по коридору. Я сейчас принесу, чем раны твои обрабатывать будем.

— Кто-то, кажется, коньяком угрожать пытался?

— Да, конечно — я тоже выпью с удовольствием, а то всё это как-то очень странно и страшно… Что теперь будет, Егор?

— Пока не могу сказать. Давай уже выпьем, окажем мне первую помощь, а потом будем разбираться. Ещё свечи есть?

Как ни странно, вода в ванной комнате еще бежала из обоих кранов. Я, шипя и приглушенно матюкаясь, осмотрел и промыл рваные раны на руках и ногах. Как и предполагал — ничего серьёзного. Опасения вызывала только возможность инфицирования.

Ольга уже поджидала на кухне с перекисью и бинтами.

— Давай я сам.

— Нет уж, давай всё же я, — решительно возразила девушка, — я как-никак медик по образованию.

— Ок, — не стал спорить я, — только хотелось бы обойтись без ампутации. Это возможно, доктор?

— Там видно будет, больной… Да стойте смирно, что вы дергаетесь-то…

— Больно, вообще-то! Вы же, даже анестезию мне не предложили.

— Терпите больной. Сейчас закончу операцию и всё будет. — Она достаточно быстро и сноровисто, но бережно, обработала все мои раны и наложила на них бинты. — Ну вот, вроде всё! Ещё где- нибудь болит, может?

— Душа болит. А сердце плачет, доктор!

— Я серьёзно, Егор. Может я, что не заметила.

— Да нет, всё норм. Спасибо.

— Тебе спасибо! Сейчас поесть что-нибудь соображу — а ты наливай пока, не стесняйся.

Я щедро наполнил оба бокала коньяком. Ей тоже не повредит: послестрессовый отходняк — штука хитрая и коварная. Как огонь, тлеющий под углями в глубине кострища. Лучше его сразу запить — затушить. К тому же вокруг — полная невнятность происходящего с совершенно туманными перспективами впереди. Н-да! А может, это всё — просто мой алкогольный бред? Наверное, лучше бы так и оказалось, но что-то не очень похоже.

Алкоголь не «забирал». Выпили ещё пару раз. Вяло пожевали сыра с колбасой. О главном, незримо присутствующем на полутемной кухне, не сговариваясь, молчали — перебрасывались малозначительными фразами ни о чём, неосознанно оттягивая момент достижения уверенности, в том, что всё изменилось всерьёз.

Ольге было двадцать четыре — я почти угадал её возраст. Девушка была не замужем и на данный момент — вне отношений. Приехала из района. Жила в этой сьёмной квартире одна. Закончила медучилище, но с медициной у неё, что-то не срослось, вот и трудилась в фитнесс — центре.

— Ладно, перед смертью не надышишься, — решился наконец я, — надо разбираться с этими посланиями неведомых «творцов и наблюдателей». Все равно ведь придется.

Ольга молча кивнула, соглашаясь.

— Ну ладно, спасибо за медицинскую помощь и угощение, я…

— Егор, если ты не против… если не спешишь… может вместе разберемся со всем этим, а то… в общем, мне страшно и… Посиди, пока темно, а то я одна — с ума сойду, наверное.

Даже в полумраке, освещаемом лишь колеблющимися огоньками свечей, было видно, как блестят её большие глазищи в пол лица. В них была надежда, испуг и ещё что-то, что не давало мне ни единого шанса — просто встать и уйти. Не подумайте, я совсем не склонен к розовым слюням и соплям, достаточно жесток и циничен, но в данный момент мне не хотелось включать режим волка. Да и что греха таить — девчонка мне просто была симпатична. И не только как женщина, но и просто, как человек.

— Хорошо. Тогда, я сейчас перекурю на балконе, а потом будем соображать — во что мы, похоже всем миром, вляпались и как теперь с этим жить.

Зажигалка не работала. Вернее, искра от соприкосновения колесика с камешком кремня, возникала, а газ не возгорался, хотя при нажатии на клавишу, как положено выходил с шипением. Это что же: они и химические свойства газа изменили? Н-да, всё чудесатей и чудесатей!

Я приоткрыл дверь в комнату.

— Оля, у тебя спички есть?

— Что? А да, конечно, на кухне. Сейчас принесу…

Вот будет исключительно весело, если ещё и сера, или что там на спичечные головки нанесено — в глухой отказ уйдет. Трением, как кроманьонцы какие, будем огонь добывать? Или как герой Жюля Верна: лупой от солнца? Однако обошлось — спички вполне себе функционировали. Ну и на том земной поклон вам: отцы — творцы. Надо будет запастись ими, по-возможности. Соль, спички, мыло, керосин — вечная валюта лихих времен. Ага, и «кукла Катя № 5»! Я фыркнул, неожиданно, но в тему, вспомнив, сцену у сельпо, из повести Войновича, о солдате Иване Чонкине…