Андрей Мороз – Мгла (страница 25)

— Уважь, старика, Егор: сделай «Гемоглобин». Для меня, — попросил Долгий.

…Ну, конечно! Самое оно. То, что доктор прописал! Вечная и бесконечно пронзительная тема!

«Вальс Гемоглобин»! Как по мне — безусловный шедевр! И в специфику, текущего исторического момента — вписывается идеально. Я же говорю — вечная вещь!

«Из серых наших стен, из затхлых рубежей нет выхода, кроме как

Сквозь дырочки от снов, пробоины от звёзд, туда, где на пергаментном листе зари Пикирующих птиц, серебряных стрижей печальная хроника

Записана шутя, летучею строкой, бегущею строкой, поющей изнутри.

Так, где же он есть, затерянный наш град? Мы не были вовсе там.

Но только наплевать, что мимо, то — пыль, а главное — не спать в тот самый миг, когда Придет пора шагать веселою тропой полковника Фосетта,

Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой в затерянные города.

А пока, мы как тени — где-то между сном и явью, и строка наша чиста.

Мы живем от надежды до надежды, как солдаты — от привала до креста.

Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,

Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.

Так сколько ж нам лет, так кто из нас кто — мы так и не поняли…

Но странный сей аккорд, раскрытый, как ладонь, сквозь дырочки от снов все ж различить смогли -

Так вслушайся в него — возможно, это он качался над Японией,

Когда последний смертник запускал мотор над телом скальпированной своей земли.

Ведь если ты — дурак, то это навсегда, не выдумаешь заново

Ни детского сна, ни пары гранат, ни солнышка, склоняющегося к воде,

Так, где ж ты, серый волк — последняя звезда созвездия Иванова?

У черного хребта ни пули, ни креста — лишь слезы, замерзающие в бороде.

А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья шкуры оставляя на снегу,

Кричит: "Держись, царевич, им меня не взять, крепись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.

Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, -

Но только через танец на снегу, багровый Вальс Гемоглобин".

Ты можешь жить вскользь, ты можешь жить влет, на касты всех людей деля,

Мол, этот вот — крут, а этот вот — нет, а этот, мол — так, ни то и ни се.

Но я увидел вальс в твоих глазах — и нет опаснее свидетеля,

Надежнее свидетеля, чем я, который видел вальс в глазах твоих и понял все.

Не бойся — я смолчу, останусь навсегда египетским ребусом,

Но, только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши в компостер разовый билет, Возьми и оглянись — ты видишь? Серый волк несется за троллейбусом,

А значит — ты в строю, тебя ведет вальс веселою тропой, как прежде — след в след.

Рвись — не рвись, но он не пустит тебя, проси — не проси.

Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.

Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин

Будет наша остановка — Вальс Гемоглобин….»

Народ покуривает, помалкивает, посапывает задумчиво. Вижу зашло и доставило! Кое-кого, даже пробрало. Вон Шептун бороду терзает, на палец накрутить пытается. Может, возросший интеллект, усиливший наблюдательность, тому причиной, но я за недолгое знакомство уже успел подметить — это действие у него в процессе размышлений, неосознанно производится. Публика требует продолжения банкета. Ладно, други мои и подруги. А, продолжу-ка я, пожалуй: «Пятьсот Весёлым»….

«Всё начиналось просто: Граф опустил ладони на карту

Реками стали вены — впали вены в моря

В кузнице пахло небом, искорки бились в кожаный фартук

Ехал Пятьсот Весёлый поперек сентября…

Ветер метет перроны, поезд отходит через минуту,

Точно по расписанью — хули ж им, поездам…?

Девочка — самурай, уже и до «концерта» готовая на всё — явно плывет.

Даже про свою дерзкую своевольную чёлку забыла. То задумчиво поглядывает в огонь костра, то внимательно всматривается в моё лицо. Ну теперь персонально для тебя… партнер! Контрольный выстрел!

«Романс кардинала». Барабанная дробь! Пристегните ремни. Женщин и слабонервных просим приблизиться!

Многообещающий грудной смех. Зовущий и влекущий. Извечный женский охотничий манок — будоражащий мужское начало. Ну и конец, естссно. «Там надо шкаф передвинуть — а то — он стоит, не очень удобно. Поможешь, девушке? Всем спокойной ночи!»

Коварная обольстительница с волнующей грацией, белой лебедью плывет в направлении дома. Покачивая стройными бедрами с амплитудой, возбудившей-бы и мертвого. Абсолютно не вульгарно, но однозначно — вызывающе. Я украдкой оглядываю окружающих меня людей. Глядящий в пространство Шептун, произносит обращаясь к тёмному небу: «Вот когда кому счастье привалит, а он не втыкает этого. Ну, о-очень обидно становится. Я бы — уже в одном прыжке там был». Долгий негромко ржет молодым жеребцом. Подмигивать он ещё мне будет, старый хрен! Даже обычно строгая Михална не особенно шифрует по-доброму подначливую усмешку. Ну, хоть новые члены племени — непробиваемо индифферентны. Шепчутся о своём, делая вид, что больше их ничего в мире не тревожит. Вот и молодцы! Да, что я как малолеток смущенный? Бросаю короткое: «я — спать» и иду за Валькирией.

… Как всё было? Вообще-то на этот вопрос я всегда даже близким корешам отвечал одним словом: «Феерично!» Ежели решались поинтересоваться. А если откровенно, это было! Это было… В общем, ни одна женщина в этой жизни — так меня не любила! А за мои тридцать шесть, поверьте — их было очень даже немало. И дело совсем не в изощренности и разнообразии способов и позиций. Дело в заслоняющих весь мир и переполняющих его — нежности и страсти. Нет, всё равно не объяснить словами. В общем, кому свезло испытать подобное — тот понял, о чём я сейчас. А кому не довелось — всё равно не понять. Не получится. Увы и ах. Это надо самому прочувствовать! Может и вам ещё обломится. Искренне всем этого желаю!

… - Всё, я никакая! Перекур, мой ласковый и нежный зверь! Давай передохнём, немножко! У-фф, голова кружится — всё куда-то плывет. Дай мне тоже водички… И сигаретку. Или на крыльцо выползем, чтобы дом не провонять? Ну, тогда поползли, мой лев. Ой, что-ты? Дай, я замок сама открою — а то ещё уронишь…

Я подхватил завернутую в одеяло амазонку на руки, и вынес на крыльцо. До рассвета, судя по-всему, было ещё далече. Задымили в две трубы, в хрупкой и прохладной ночной весенней тишине.

— Иди ко мне под одеяло, а то замерзнешь. Боже, как-же мне хорошо! Какая я счастливая! Мир рухнул, а я счастливая! Я тебя встретила! Никому не отдам тебя! Ты же мой теперь, Егорушка. Тебе же хорошо со мной — я точно знаю. Чувствую всем сердцем! А ну-ка, отвечай!

Вот эмпатка влюбленная, на мою голову. А ведь — правду чует сердце девичье. Я по-ходу, серьёзно влип! И дело не только в сказочном сексе. Секс — лишь яркий, завершающий штрих, в неповторимой картине свежеродившихся чувств. Там и без него столько всего понамешано! Буйная палитра красок и ощущений — сумашедшего художника!

И первый, испуганно — благодарный взгляд, в сумерках под деревом; и упрямо закушенная губа и цепочка на тонкой щиколотке, выставленная напоказ; и молоток, летящий в лоб безумцу; и своенравная чёлка; и бледное, но решительное лицо и дерзкие слова на площадке у «Муската»; и восхитительное притяжение прекрасного тела; и синь огромных, широко распахнутых волшебных глаз… И я — недвижимо лежащий в автоприцепе! И ненаигранная искренняя радость первого взгляда, заметившего меня, стоящим на крыльце на своих ногах! И почти детская доверчивость, с которой она шла рядом в эти прошедшие два дня…

Нда, а ведь всего-то двое суток прошелестело! Из них в сознании — я и вообще, меньше суток провел. А по ощущениям, как будто мы с Амазонкой рядом уже весьма давно. Ну, это-то объяснимо — в мирной обстановке, большинство за всю жизнь и половины того не испытает, что нам с ней на пару, выпало за неполный день. Совместно пережитое на самой грани — оно очень сближает. Факт! Правда если только всё пройдено — прожито, достойно. В противном случае, оно скорее оттолкнет людей друг от друга. Если они психически здоровы, конечно, а не пришлепнутые мазохисты, смакующие пережитую грязь и совместно пролитую кровишшу.

… - Ну и не отвечай. Всё равно, ты мой самый лучший мужчина на свете. Нет, не так! Ты мой единственный мужчина! Короче — я вот возьму сейчас и задохнусь, от того что меня переполняет!

Смущенно, и одновременно самодовольно хмыкаю. Закуриваю еще. Какой же мужик не хочет, чтобы в него была так влюблена восхитительно красивая, молодая, неглупая и верная женщина? Только конченный придурок, к каковым меня никогда даже враги и недоброжелатели не относили. Ну, во всяком случае в лицо не говорили, ибо осознавали, что это может внезапно негативно отразиться на состоянии их здоровья.

… - Знаешь, что я тебе скажу — любимый мой мальчик: инстинкт самосохранения — он первичен у любого живого существа. Это закон жизни. Сохранение её — в основном приоритете человеческого естества. Даже в полной жопе, даже в самых невыносимых условиях. Это програмно заложено в нашу природу. Я всё же немного медик, кое-что помню. А ты — подставился под удар вместо меня. Неважно — почему. Я сейчас на любовную лирику не рассчитываю… Пока… — лукаво улыбнулась она, сверкнув влажными глазами, — Думаю, окажись на моем месте любая другая — ты поступил бы также. Только не вздумай подтверждать, что это правда! — задорно смеется девушка.