Андрей Молчанов – Ядерные материалы (страница 34)
— Уйми эмоции! — холодно и твердо произнес Каменцев. — Гаденыш — это ты. Мерзкая уголовная сволочь. И настало время тебя, умника, процитировать: самый верный способ обращения с такими, как ты, при достижении необходимого результата — грубый шантаж. Ты ведь только силу ценишь, только ей подчиняешься? Вот тебе и сила. Теперь. Повторю: генерал — мой приятель. Умный, тонкий, сочувствующий мне человек. И если через определенное время я не буду выходить на его связника, твоей банде — конец!
— Красиво, — помедлив, безучастным и ровным тоном произнес Егоров, почесав затылок. — Более того: настолько грамотно и смело, что я предлагаю тебе свободу, квартиру, документы и стабильную работу в связке со мной…
— Плевал я! — сказал Каменцев. — На все твои золотые миражи! Договор будет таким: я тебя не закладываю, мне как раз очень даже с руки, что этой взрывчаткой ты свое же братское отребье в клочки разнесешь! А меня ты сейчас отвезешь к Наде. И обеспечишь мне уход в Штаты. На том все и рассасывается.
— Сколько взрывчатки свистнули мои огольцы? — внезапно переменил тему Егоров.
— Кто знает… Если ориентироваться на запись — двадцать килограммов, сам слышал. Перед Москвой была остановка. Пластид грузили в красную «Ниву». Мне в тот момент приказали замереть на сиденье, как пришпиленному. Я и замер. И толком ничего, естественно, не видел.
— Какие гарантии, что генерал не проявит инициативы? — спросил Егоров.
— Такие, что, если он ее проявит, я — снова сел… А по прибытии в зону получил заточку под ребро.
— Логично. Но как только ты долетишь до Америки…
— Правильно рассуждаешь, — сказал Каменцев. — У тебя ведь одна проблема — время. Тебе надо выиграть месяц, чтобы замести следы. Где-то так… Отправь меня в Штаты кораблем… Если что — даешь информацию: на борту беглый преступник… Вот таким образом мы выкуем общую связующую цепь.
— Так, значит, едем к Наде, — произнес Егоров задумчиво. — Ладно. едем! Жди звонка. Дам я тебе одного хрена из кадров Морфлота… Но договариваться будешь без ссылок на меня… Вот же… — Мотнул, как боксер после пропущенного удара, головой. — Это называется: был дурак, но фишка перла!
— Ты выведешь меня на Геннадия? — уточнил Каменцев.
— Ну ты даешь… — процедил Егоров. — Не, мне правда жаль тебя от себя отпускать…
— Придется! — железным голосом произнес Егоров.
— Сошлешься на Вовку Крохина. Его я предупрежу. Скажешь, хочу беспошлинно ввезти машину, нужен паспорт. А там потихонечку подведешь его к вопросу о плавании в Штаты… Но для начала исполним некоторую формальность. Он набрал номер телефона. Обернувшись к Сергею, приказал: — Ну-ка, быстро давай мне адрес старушки… — И, следуя диктовке Каменцева, повторил номер дома и квартиры неизвестному собеседнику, заодно напутствовав его: — Пробей, кто сын. Говорят, будто генерал гэбэшный, разведчик, маму его… Жду! Срочно!
Телефон зазвонил через пять минут, проведенных в напряженном и злом молчании.
Егоров выслушал рапорт порученца. Мрачно кивнув, процедил:
— Понял…
— Думаешь, я блефовал? — фыркнул Каменцев.
— К величайшему сожалению, нет, — досадливо дернул щекой мафиозо. — Но ты не очень-то торжествуй… Жизнь — она долгая, хотя и проходит быстро…
— А знаешь, для чего она дана?
— Ну-ка, интересно послушать…
— Для того, чтобы стать человеком.
— Эх, Сережа… — неожиданно тоскливо произнес бандит. — Если бы ты знал… Хотя — пустое! Ладно, беги, беглец… Отпускаю. — И, помедлив, прибавил: — Честно. За честность же…
Странно: тут ему Каменцев поверил.
Чужая судьба — изломанная, неведомая — вдруг словно открылась в какой-то неопределенной, но горькой и ясной догадке, и еще не потерянным для бога показался Сергею этот человек, бредший по стороне тьмы.
Блики от ночных городских огней, как знаки ускользающей благодати, данной когда-то свыше, еще осветляли его лицо, а значит, и ему, Каменцеву, не стоило усердствовать в ожесточении сердца.
«Оба хороши, оба — грешники мерзопакостные…» — подумал он и сказал:
— Довели же мы себя, Игорь, а?.. Даже противно…
— Вот почему жалею, что тебя отпускаю! — раздраженно сказал тот. Вокруг — сплошная гнусь. Ладно, конец… теме!
Вечером следующего дня Каменцев, одетый в цивильную кожаную курточку, джинсы, в легкой летней кепочке, ехал в метро на встречу со всемогущим морфлотовским кадровиком.
Встреча должна была произойти у головного вагона, следующего из центра города в направлении юго-запада.
Каменцев, предварительно позвонив деятелю, описал свои приметы, добавив, что в руках будет держать модный журнал «Путешественник», позаимствованный у верной подруги и общей своей направленностью отвечающий предстоящей ему стезе скитальца и вообще искателя приключений, хотя кто кого искал, представляло собой вопрос.
Был час пик, в вагоне стояла давка, Каменцев огрызнулся на приземистого мужичка с щекастым румяным лицом, напористо теснившего его локтем в сторону двери, мужичок попутчика нагло и нецензурно послал, усилив давление локтя в его подреберье, и Каменцеву пришлось грубо отпихнуть хама тычком ладони в грудь, получив в ответ чувствительный тумак.
Переругиваясь, они вышли на платформу искомой станции, и тут Каменцев, понимая опасность продолжения склоки, способной привлечь внимание милиции, увещевающе произнес:
— Ладно, друг, завязали! Если я не прав, извини. — И, демонстративно отступив от попутчика, достал из кармана журнал, одновременно принявшись вглядываться в снующую вокруг разномастную публику, от которой вот-вот должен был отделиться самый нужный ему в мире человек.
— Если бы, сука, не дела, я бы тебе устроил! — продолжил тем временем агрессивный пассажир на звеневшей от злобы ноте. — Я бы тебе, сука… — Он внезапно осекся, тупо уставившись на журнал в руке оппонента.
— Ну мы, по-моему, все выяснили! — раздраженно констатировал Каменцев.
— Так это… ты… насчет паспорта-то? — неуверенным голосом произнес вагонный хам.
Каменцев, поначалу обомлев, затем покачал головой, выдавив из себя угрюмый смешок.
— М-да, — произнес попутчик, обескураженно отдуваясь. — Познакомились, выходит… Геннадий, кстати… — Протянул, с секунду замешкавшись, руку.
— Сергей.
— Ну, пошли прошвырнемся по вестибюлю, сейчас поезд подвалит, опять толкучка начнется…
Они побрели под высокими побеленными сводами, и Каменцев, слушая Геннадия, неохотно цедившего слова о сложности поставленной задачи, разглядывал нищих и увечных, густо заселивших некогда образцово-социальную среду столичного подземного транспорта.
Помимо убогих в вестибюле наигрывали неряшливые музыканты, какая-то бабка продавала щенков, стоя у колонны, где на подстилке лежала сонная дворовая сука как образец своего несформировавшегося покуда помета. Неподалеку, поставив раскладной стул, бородатый мужик в сапогах и спецовке выкладывал на матерчатое сиденье грибы, снабженные поясняющей табличкой: «Бледная поганка».
«Во дает! — подумал Каменцев. — Сумасшедший…»
Однако мужичок, видимо, разумел толк в востребованности своего товара, ибо возле него потихоньку начали останавливаться заинтересованные лица, без всякого юмора, а напротив — с деловитой сосредоточенностью — о чем-то продавца расспрашивающие.
— Не метро стало, а цирк, — сказал Геннадий, неодобрительно озираясь по сторонам. — Паноптикум, твою мать! Куда только менты смотрят! Ну так вот, продолжил тему, — паспорт — это ясно. Но я тебе могу и перевозку машины по нормальной цене организовать… На борту. Ты куда собираешься за тачкой? В Германию или в Эмираты?
— Вообще-то в Штаты…
— В Штаты? — Собеседник задумался, пожевал губами. — Та-ак… Когда у нас из Штатов корабль-то идет?.. На следующей неделе отшвартовывается, не успеваем… Тебе же еще и виза нужна?
— Естественно.
— М-да, задачка… Но — постараюсь!
Это «старание» Каменцева как раз не устраивало. Во-первых, воздушное пересечение государственной границы исключал договор с Егоровым, во-вторых, Сергей не без основания опасался, что его данные поступили во все центральные аэропорты, поскольку сыщики без труда вычислили устремленность беглого преступника к обитающей в Штатах супруге с ребенком.
— Знаете, — сказал он, — меня с детства буквально гложет мечта: попутешествовать на каком-нибудь океанском лайнере… Может, устроите? Это даже лучше выйдет: приплыву в Штаты, куплю там машину и вместе с ней — обратно. И отпуск проведу романтически, так сказать, и дело сделаю.
— Ну, насчет места пассажира — не гарантирую, — покачал головой Геннадий. — У тебя какая-нибудь дельная специальность имеется?
— Я врач…
— Какой врач?
— То есть?
— Ну, гинекологи, положим, нам не нужны, вот и «то есть»…
— Хирург.
— Это — подходяще! Диплом, конечно, то-се?.. — Он вопросительно вскинул глаза на Каменцева.
— Естественно.
— Так! В общем, пятерка баксов за ксиву, — подытожил Геннадий. — За устройство на корабль — бутыль, а за оскорбление действием — две…
— Я думал, плохое уже забыто, — сказал Каменцев.
— Я злопамятный, — ухмыльнулся Геннадий. — Глянь, мужик-то… все поганки продал, во дела! Значит, — продолжил размеренно, — завтра встречаемся, приносишь мне фотографии свои, все бумажки…
— А если чужие? — перебил Каменцев с натянутым смешком.