Андрей Молчанов – Нити (страница 20)
Развал Союза откинул прежние благодатные территории в нищее средневековье.
На этих территориях никогда и ничего не производили. Поскольку и не умели ничего производить. В силу особенностей национального характера и вообще менталитета. Издревле остающихся неизменными. Здесь не было истоков искусств и наук, в этих вторичных слоях человеческой цивилизации. И выкинь сюда хотя бы все деньги и технологии мира, и поставь перед здешним народонаселением задачу: сделать тот же “Калашников” или “Мерседес”, ничего, кроме кривой телеги или убогого ружьишка, в итоге бы не вышло. Аграрно-курортная зона. С загнанными тоталитарной системой амбициями, что вылились в итоге в непрекращающуюся бойню. И в местный бизнес: торговлю оружием, наркотиками и людьми. Тот бизнес, щупальца которого, простирающиеся уже до Москвы, теперь было необходимо жестоко и без оглядок отсекать.
И смешны были Андрею захлебывающиеся вопли либералов-демократов о дискриминации хлынувших в Россию кавказцев. Уж он-то знал, что представляет собой их большая часть — невежественная, паразитирующая, производящая лишь деньги из денег, с агрессивно-криминальным сознанием, не имеющая практически никаких моральных обязательств перед страной, в которую они проникли, и чья культура была им абсолютно чужда и безразлична…
Американцы и европейцы, уяснившие эту исторически-кочевную суть, быстренько поставили прочнейшие визовые заслоны для хлынувшей в их страны кавказской лавины, а Россия — извечное государство-буфер, приняло удар на себя — безропотно и бездарно. И уповать оставалось лишь на будущее. На будущее эффективных полицейских и иммиграционных мероприятий, не способных быть подорванными коррупцией и взяточестничеством. Утопия?
Провожатые шагнули в прохладный полумрак сложенного из сцементированных булыжников домика. Домика, представляющего один из оружейных складов.
Груды автоматов, ящики с патронами, мины, гранаты, винтовки…
Наследство бывшей советской армии, а вернее, тех деятелей в погонах, кто посодействовал тому, чтобы арсенал перекочевал в руки местных бандитствующих заправил. Настоящая армия свое оружие не бросает.
— Ну что, брат? — открывая брезент, под которым хранились “Мухи”, поинтересовался заведующий складом. — Будешь брать шайтан-трубу? Или если хочешь — десять “Утесов” есть, пять ДШК…
— Я Кремль покуда штурмовать не собираюсь…
Простодушный гогот.
— А хочешь бронетранспортер? Колес, правда, нет, но ты от ГАЗ-66 поставишь, хорошо подходят…
— А как же его через речку?..
— Ты денег дай, а “через речку” — наши трудности, брат…
Он пробыл в гостях у боевиков двое суток. И убедился: оружия тут в самом деле хватит на армию, организация переправки налажена, причем за каждый этап контрабанды отвечает конкретное лицо. Кто-то — за открытие “окна” на одной стороне, кто-то — на другой, российской, откуда затем стволы поступают в затерянные в горах тайники. А из тайников огнестрельный товар партиями перевозится в курортный безмятежный город. Далее в силу вступает схема разнообразных транзитов.
И вновь раздвинулись пограничные посты, и вновь, слава Богу, он сумел второй раз ступить в зеленую быструю воду той же самой реки, покрытой предутренним вязким туманом, а вечером уже сидел в номере с сослуживцами и с Арменом, восхищенно живописуя компании неограниченные возможности оружейного промысла.
— Пятьдесят стволов уже в городе, — говорил Армен. — Гоните бабки.
— Нам надо двести пятьдесят…
— У меня с памятью хорошо… Как у слона. Хоть триста, но сначала — бабки за то, что уже переправлено!
— Во-первых, давай посмотрим стволы, — урезонил разгорячившегося партнера Андрей. — Не кота в мешке покупаем, надо проверить каждую пушку…
— Чего проверять, новяк, все в масле…
— Армен, ты пойми: у нас — свой капризный заказчик, и нам “обраток” не надо…
— Ладно, кто будет проверять?..
— Да все и будем!
— Ладно…
Насколько возможно Андрей оттягивал момент оплаты. Момент, впрочем, категорически иллюзорный хотя бы потому, что все выданные в РУБОП деньги кончились. Нынешняя задача была проста: дождаться, когда в город переправят всю партию стволов, чтобы отследить места их хранения и всех лиц, входящих в местную группировку.
Московский курьер был уже арестован, но никто не знал, должен ли он выйти с Арменом на связь, что привносило в создавшуюся ситуацию дополнительную нервозность.
Стволы прибывали и прибывали, и страсти явно и грозно накалялись. Москвичи твердо настаивали на той минуте полного расчета, когда увидят своими глазами последний из заказанных стволов, а бандиты столь же упорно требовали пятидесятипроцентного погашения сделки в счет уже доставленного товара. Бесконечно “забивались стрелки”, одну из которых, вопреки, видимо, первоначально выработанной системе конспирации, посетил шеф Армена — кряжистый, с землистой физиономией местный авторитет по кличке Антифриз.
Кличка отражала способность угрюмого хрипатого бандюги остужать самые горячие страсти среди подчиненных и конкурентов с помощью огнестрельного инструмента, который он, не раздумывая, пускал в ход при каждом удобном случае.
От бесконечных бандитских наездов и претензий приходилось буквально ежечасно выкручиваться.
Слащавость в интонациях горных орлов сменил угрожающий клекот, и утихомиривали их ярость исключительно веские аргументы авторитета-Андрея:
— Никуда от вас бабки не уплывут! Мы здесь, и нам не до пляжа, бухалова и телок! Сами на больном нерве! Заказчик — в законе, усекаете? Если хотя бы один ствол с браком, или недокомлект в партии, мы — попадаем! А за что? За нетерпеливость вашу?
Недовольно урча, бандиты смирялись с такой точкой зрения — кстати, вполне логичной.
Явки и базы были уже выявлены оперативными группами. Последнюю партию стволов ожидали через сутки, но поздним вечером, выйдя на балкон по сигналу связника-начальника, офицеры получили внезапную информацию: оружие уже в городе, и с минуту на минуту покупателей должны посетить бандиты… С целью окончательного расчета.
Однако — не только местные. По каналам ФСБ сообщили, что с гор через границу перешла группа вооруженных боевиков, остро желающих потолковать с московской братвой, усердно вращающей пустопорожнее “динамо”.
Андрей не успел прийти к какому-либо решению, как вдруг тонюсенько и тревожно пропищал сигнал рации и, выслушав очередное сообщение, Виталий Николаевич посуровел лицом и сподобился на пару выражений, далеких от изящной словесности: две машины с боевиками только что подъехали к гостинице…
Спешно перебросив в соседний номер все свои вещи, офицеры прикрыли балконную дверь и задернули ее шторой. Выключили свет.
Сидя в темноте, проверили оружие: два “ТТ” и один “ПСМ” — генеральская пукалка.
Противостоять десятку вооруженных “калашниками” головорезов силами имеющегося огнестрельного хулиганского арсенала было сродни попытке сбить булыжником с рельсов несущуюся на всех парах электричку. Оставалось надеяться на подстраховывающую их “Альфу”, однако воспользоваться ее услугами они не спешили: во-первых, случись стычка, они так или иначе обречены, а в перестрелке двух вооруженных групп наверняка погибло бы невесть сколько неповинного народа…
И они стали ждать. Отчетливо сознавая единственную перспективу оконцовочки своего земного бытия: продажи его в обмене горячим свинцом как только можно дороже… Такая вот простенькая коммерция. Всем им — притаившимся в тишине и темени гостиничного номера — понятная, и пустому обсуждению не подлежащая.
И тут категорически непьющий Андрей внезапно произнес:
— Ребята, кстати… У нас там, вроде, было виски…
— Э, трезвенник, чего с тобой?
— Ладно, давай бутылку… Разбавлю адреналин…
В коридоре послышался уверенный топот приближающихся шагов.
В дверь покинутого “люкса” требовательно и зло постучали. Снова и снова. Затем донеслась отрывистая ругань. И вслед за ней — грохот выломанной вместе с коробкой двери.
Андрей поднес холодный “ТТ” ко лбу, остужая выступившую горячую испарину и попутно вспоминая, как закаляется сталь. Кто-то, как помнилось ему, ратовал за закалку металла в масле, кто-то — в проточной воде, а вот что, интересно, насчет пота?..
Скрип балконной двери.
Снова ругань, переворачиваемая мебель…
И вдруг гортанно, по-русски:
— За балкон ушли! У-у-у, шакалы!
И — после бесконечности тех трех минут, которые боевики протоптались в опустевшем номере, снова — писк рации:
— Уехали…
Дождавшись глубокой ночи, они черным ходом вышли из гостиницы, продрались через колючие кущи опоясывающего тыльную сторону здания кустарника, и, вжимаясь в стены спящих домов, добрались до обозначенного места, где их ожидала машина.
Всю ночь ехали в соседнюю область, и лишь когда местная милиция проводила их в рейсовый самолетик, с трудом осознали, что все позади. И что в очередной раз остались живы.
А в городе уже шли аресты бандитов, изымались стволы, и насупленный Армен под охраной бойцов “Альфы” сидел у печи своего “домика беженца”, угрюмо взирая на вытащенную из подвала кучу автоматов и снаряженных патронами рожков.
“Дипломатическая”, а вернее, разведывательная миссия Андрея завершилась.
Главной ли была она в этой операции? Кто знает… Особенно, если учесть ту адову, без сна и роздыха, и не менее рискованную работу в городе незаметных оперативных групп, вычисляющих тайники и бандитские звенья, держащих тигра за хвост…