Андрей Молчанов – Экспедиция в один конец (страница 67)

Почему так случилось? Откуда на судно мог проникнуть враг?

Опытный и злокозненный! Неужели это один из тех или те, кто затесались в команду по случаю? Или — отступник и предатель?

Кто взорвал ходовую рубку, кто освободил врача? Куда делся Забелин и этот шпион из МЧС? Они заодно? Убит радист, и кто‑то послал на материк сообщение… Конечно же, важное сообщение! Убийственное, вероятно.

Итак. Сначала стоит поразмыслить о чужаках. Их немного. Начало всех начал — Уолтер, сбежавший пройдоха. Может сумев учуять неладное, он поделился перед побегом своими подозрениями с кем‑то из экипажа, спровоцировав тем самым цепь умышленно чинимых экспедиции препятствий? Честного ответа от него не дождаться, да и то славно, что покуда он держит язык на замке.

Крохин? О нет! Что взять с дурака, даже не сознающего, что каюта его подобна камере смертника, а судно — тюрьме? Куда ему! Беспомощный, жалкий организм… Он даже в общих чертах не представляет устройства судовых механизмов, а уж сподобиться на грамотную диверсию, требующую не только технических знаний, но и отваги, способен в той же степени, как какой‑нибудь матросик на расчет сезонных центров действия атмосферы с взаимосвязью азорского максимума и алеутского минимума…

Забелин? Да, вызывает подозрения. Независим, горд, образован, а потому опасен. Как и представитель МЧС, этому в любом случае не жить…

Теперь — Сенчук. У него тоже алиби — до поздней ночи он безотлучно пребывал рядом с безобидным, как таракан, Крохиным.

Н–да, Сенчук…

Они невзлюбили друг друга мгновенно и прочно. Во–первых, благодаря исходным данным гороскопа: Сенчук — Стрелец, он, Ассафар, — Рыбы. Только самонадеянный болван может пренебречь с древности уясненными истинами, что характеры с их взаимными расположенностью и несовпадениями определяют звезды. Однако, владея этим очевидным знанием, он, грамотей, и проявил себя именно как болван, выказав господскую спесь хорошо знающему себе цену старпому. Ведь как ни противься мнению капитана, следует признать: Сенчук — настоящий моряк, искусный штурман, и если привлечь такого на свою сторону… Впрочем, привлечь, дабы использовать втемную, не так уж и трудно. Деньги он любит. Но все же этот грубый и однобокий тип слишком привязан к стереотипам своего растительного бытия, слишком упрям и твердолоб… И так же, как Забелин и Каменцев способен на поступки непредсказуемо–опасные. А потому надо попросту усыпить его бдительность. Привязать к себе. А после — за борт, и все!

Чек с круглой суммой на время нейтрализует возникшую неприязнь. Штурман по–прежнему нужен, очень нужен… Тем более только что старшие сообщили о необходимости продолжительного дрейфа над лодкой в ожидании их окончательного приказа… Чем вызвана такая задержка? Идут какие‑то перегово–пы в высших сферах? Но какие переговоры и о чем?

Ассафар тяжко вздохнул. Затем нехотя поднялся с постели.

За иллюминатором сияла в теплом солнечном мареве бескрайняя океанская синь.

Скользнув по ней равнодушным взглядом, он потер набрякшие от бессонницы веки.

Итак, что ни говори, а звонок с материка настораживает… Неужели ему запретят акцию? А ведь именно с нее может начаться великий джихад, поход на неверных с открытым забралом! Первоначальный план был все‑таки скромен: поднять с "Комсомольца" боеголовку и, поболтавшись для видимости над "К-219", прибыть в Штаты. Свои люди обеспечили бы проникновение взрывчатки и ядерного устройства через таможню, а далее — пошла бы цепь актов возмездия, мелких и крупных. Но теперь, когда замысел провалился, теперь, когда он потерял лицо и достоинство, он обязан восстановить свое имя и репутацию, решившись на крайний шаг. Впрочем, смутно об этом шаге он размышлял еще там, в прохладе и уюте дивного дворца в Эмиратах… Но что стоят все деньги и дворцы перед потерей своей сущности воина? Да, решено: каким бы ни был приказ старших, он, Ассафар, пойдет по собственному пути! И непослушание оправдает его подвиг.

Здесь, на судне, едва ли наберется и треть верных людей, способных разделить его идею, однако он сумел убедить всех, даже хитрого и скользкого Еременко, что спуск батисферы со взрывчаткой представляет собой всего лишь блеф, причем безнаказанный, дав тому безукоризненные обоснования.

Что же, соратниками придется пожертвовать. И — вовремя уйти прочь от "Скрябина" на яхте.

Часовой механизм на взрыв батисферы надо поставить, учитывая все возможные задержки, и только после того, как будет выполнен расчетный метеопрогноз, над которым сейчас ломает голову специалист.

А значит, еще далек заветный миг, когда разверзнется океан, исторгнув тугую и яростную массу всепоглощающего белого света, что зальет, испепеляя, смятенное пространство мира…

Взрыв, подгадай он с розой ветров, мгновенно деморализует проклятую Америку, страну злобных тупых паразитов. Неверных, пытающихся командовать всеми и всем, и в первую очередь — нефтью!

Когда‑то его предки, знавшие лишь пустыню и зной, радовались в суровом своем бытии лишь глотку пресной воды и куску мяса, не представляя, что черная масляная жижа, таящаяся под барханами, определит будущее планеты, станет кровью всей цивилизации, ценностью ценностей. Станет даже не символом власти, а самой властью.

Нефть!

Они не знали, что создадутся миллионы четырехколесных железных коробок, нежащих ленивые телеса, устремленные в погоню за деньгами, за возможностью покупать производные этой жижи, питающей коробки–оболочки хищных существ, самоубийственно отравляющих и себя, и землю.

И никто не остановит движение дьявольского механизма! Никто не заменит проклятую жижу иным эквивалентом, поскольку никто не упустит власть, дарующую наслаждения и праздность. Как не станут лечить рак, даже зная лекарство против него, те, кто производит снадобья и владеет клиниками. Ведь смерть и страдания — источники денег.

Проклятая цивилизация крыс, грызущих и истязающих друг друга! Он и в самом деле не против уничтожить ее. Теми же средствами, которые она придумала в своем внутреннем противостоянии.

Высшие силы? Они ждут, они не вмешиваются, они дали свободную волю каждому. У него, Ассафара, своя воля.

Но сначала надо найти врагов. Они здесь, рядом, — человеко–орудия Разврата и Тьмы, радетели страданий правоверных, да и всего человечества, обреченно заплутавшего в лабиринте гибельного невежества.

КРОХИН

Сенчука Крохин встретил в коридоре. Старпом, мрачно и напряженно озираясь по сторонам, направлялся к своей каюте.

— Георгий Романович! — воскликнул Крохин сломанным голосом, в котором сквозила мольба о помощи. — Что же такое происходит, а?!

— Да, Вова, кажется, мы угодили в скверную историю, — процедил сквозь зубы Сенчук, открывая дверь. — Заходи, дружок, и послушай страшную сказку…

С замершим сердцем Крохин шагнул в каюту вслед за старшим товарищем.

Умело и быстро отвинтив одну из облицовочных панелей, Сенчук вытащил хранящийся за ней автомат и набитые патронами рожки, одновременно пояснив компаньону, что судно находится в руках то ли террористов, то ли фанатиков, недавно к борту подошла яхта с их, видимо, сообщниками, и отныне жизнь посторонних лиц, не входящих в состав доверенных лиц, не стоит и ложки похлебки с камбуза.

— И что делать? — произнес Крохин, еле ворочая деревянным языком.

— Тс–с-с! — сощурился Сенчук, прислушиваясь к внезапному шуму многочисленных шагов, заполонивших пространство коридора. Затем уселся на постель, развернувшись сосредоточенным лицом к двери, передернул затвор автомата и положил оружие подле себя, прикрыв его комом пушистого пледа. Не глядя в сторону Крохина, процедил: — Начну пальбу — падай. А разговоры буду вести — поддакивай, и глаза на меня не лупи, какую бы ересь я ни нес…

Дверь отворилась. В каюту вошел араб, сопровождаемый свитой возбужденных матросов.

Узрев эту свиту, чьи лица перекосила брезгливая ненависть и готовность к слепой, как у подтравленных сторожевых псов, агрессии, Крохин почувствовал обморочную тошноту, вмиг парализовавшую все его силы.

— Вы очень вовремя, — бесстрастным тоном заявил Сенчук арабу. — Только что о вас вспоминали.

— В какой же связи? — злым голосом осведомился тот.

— В той связи, что настала пора объясниться, — произнес Сенчук. Горячая пора, как мне…

— Где Забелин и этот… из МЧС? — перебил араб.

— Полагаю, — произнес Сенчук, — скрылись в дебрях трюма. В отличие от преданных вам членов нашего дружного экипажа.

— Они убили трех моих людей и забрали их оружие! — повысил голос Ассафар. — Вы знаете об этом?!

— Я знаю, что эти парни — не промах! — отозвался Сенчук горячо. — И куда приятнее влезть голой рукой в гадючью нору, чем сунуться в тот отсек, где они затаились.

— И что же послужило причиной таких их поступков? — угрюмо осведомился Ассафар.

— Полагаю, — закидывая ногу на ногу, молвил старпом, — им не по душе стала ваша компания после появления возле нашей посудины красавицы яхты… Полагаю также, что, прознав о цели экспедиции, ребята вывели из строя турбину и устроили фейерверк в рубке, дабы не оставить вам выбора… Но вот яхта сломала все их грамотные, кстати, планы… Собственно, отныне это очевидно и для вас, не правда ли?

Глядя на бесстрастное лицо старпома, ничуть, казалось, не смущенного ввалившейся в его каюту неприветливой матросской массой, араб, недоуменно качнув головой, произнес: