Андрей Минин – Выбор (страница 30)

В воздухе пахло сыростью. А каменная кишка, по которой я шел, пригнувшись, чтобы не ударяться головой о неровный потолок и не думала заканчиваться. Я иду уже полчаса, свет солнца давно исчез где-то за очередным поворотом, а я все иду и иду. Воздуха стало не хватать, и я начал задыхаться. Плохо. Ветерок с поверхности сюда почти не доходит. Появилась дрожь в пальцах. Я стал дышать чаще, сердце начало биться быстрей. Уже думал возвращаться, как увидел свет в конце кишки. Замер на секунду, обдумывая, откуда тут свет и с еще большей осторожностью двинулся к нему.

Кишка начала расширяться, потолок уходил все выше, и меня вывело в пещеру, о которой говорил Атари. Свет исходил из цветов, что проросли сквозь камни рядом с небольшим прудом с кристально чистой водой.

О, да-а-а. Я нашел звенящий трилистник.

Улыбнувшись, я снял с плеч мешок и строго по инструкции начал срывать цветы, оставляя одно соцветие нетронутым. Пятнадцать минут и свет в пещере померк, а я, бегом возвращаюсь назад.

Все. Дышать больше нечем. Быстро-быстро на поверхность. Пока не поздно.

— Уф, — упер я руки в колени, наслаждаясь глотком воздуха. Выбрался. Думал уже все, задохнусь там.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и прийти в себя.

За то время пока меня не было, Ласковая на скучала и затоптала с десяток обычных, маленьких скорпиончиков, что выползли из песка на запах моей ящерицы.

— Молодец, — похвалил я ее, подойдя ближе и навьючивая на нее мешок с невероятно ценным содержимым.

Та ласково провела языком по моему лицу, а потом подхватила им мертвых скорпионов и запихала их себе в рот.

Мои страхи были напрасны. Никакой серьезной опасности я не встретил. Жаль только что теперь, новый урожай духовных трав поспеет не раньше чем через десять лет. Надеюсь, я к тому времени уже буду не здесь, а дома.

Взобравшись в седло, я сделал глоток воды из фляги, дал выпить Ласковой и мы тронулись в обратный путь, сменив маршрут, так как по пути я хотел заглянуть в город, что располагался неподалеку.

К сожалению, спокойные дни кончились. Понял я это по вечернему небу, которое затянуло хмарью от горизонта до горизонта. Как я не старался, как не гнал, уйти от надвигающейся песчаной бури не получилось. Она шла точно на нас. Ветер уже чуть не сносил с ног. На этот случай у меня уже был готов план.

Я торопился. Ласковая вся дрожала и косила взглядом то на меня, то на горизонт.

— Знаю, знаю, потерпи, — попросил я ее. — «Лес», — сказал я, прошипев это слово сквозь зубы и боль, поворачиваясь к ветру спиной.

Тучи песка уже начали стесывать с меня кожу, несмотря на щит, что я с трудом растянул и накрыл им себя и свою ездовую ящерицу, с тревогой, прижимавшуюся ко мне теплым боком.

В этой песчаной буре чувствовался привкус злой магии, и он меня пугал.

Под моим контролем, корни дерева проросли в песок и начали углубляться, закапываясь глубже. Часть из них вышла наружу и обхватила меня и Ласковую, взяв нас в кокон, закрывая от песка и погружая вниз. Наступила темнота и я зажег над головой свет, чувствуя как корни «леса» уходят все глубже в бархан из песка и несут нас за собой. Над головой, хоть я этого и не видел — разразилась буря. Ветер со скоростью восемьсот километров в час — сносил все на своем пути и менял положение барханов, засыпал целые поселения и убивал все живое, что не успело спрятаться.

Злая воля, которую я почувствовал в ветре, стала давить на нас даже через слой песка. Ласковая продолжала дрожать, свернувшись в кольцо и обхватив меня хвостом, ища защиты. Я гладил ее по голове и пытался успокоить.

Установив несколько щитов поверх кокона из корней, и влив в них всю доступную мне силу, я стал ждать.

Буря и не думала утихать и через несколько часов мы заснули, а корни моего «леса» продолжали уносить нас в сторону от злого ветра наверху, что рвался убить все живое, а особенно людей, если их находил.

Проснулся я рывком. Вот я сплю, а потом раз и меня что-то будит. Сориентировавшись по времени и прислушиваясь к идущему на спад ветру, я обратил внимание на «лес», что посылал мне тревожные сигналы. Он что-то нашел в толще песка и это что-то ему не нравится. Жжется. Я переключился своими чувствами на него и сам стал корнями ощупывать это нечто.

Оказалось, мы нашли гигантский скелет. Просто огромный. Семь — восемь метров. Кости все целы, но стоит прикоснуться к ним, как тебя всего примораживает, кора гниет и приходится принудительно отделять от себя ветки, чтобы зараза не пошла дальше.

Странно.

Я много читал об окружающей меня пустыне, слушал байки опытных караванщиков, но кто это или что это за существо — мне было неизвестно. Несмотря на это, в костях чувствовалась огромная сила, и пока ветер наверху окончательно не утих я начал думать, как это использовать. Провести ритуал лорда Маркуса и попробовать забрать эту силу себе? Плохая идея. Забрать костяк с собой? Тоже идея так себе. Прикасаться к этому я не решусь. В итоге ничего так и не придумав, я с сожалением забыл о скелете. Сейчас он для меня бесполезен.

Ветер утих через пару часов, и мы с проснувшейся ящерицей вышли на поверхность. Буря изменила ближайший ландшафт до неузнаваемости.

Я обернулся.

Корни моего «леса» сгнили. Не осталось ничего. Это я отдал им такой приказ. Воды здесь нет, и если бы я оставил их, просто позабыв, и ушел, мой «лес» умирал бы на протяжении семи — десяти дней, а так, он ушел быстро, ничего не почувствовав. Все же не стоит забывать, что он имеет разум и тоже знает, что такое боль и предательство.

Плохое место. Воды в этой части пустыни нет, иначе бы я поступил по-другому, позволив ему и дальше расти.

Перекусив на скорую руку, я сверился с компасом, и пошел в сторону города Зуб Великана, в котором я все же хотел побывать. Есть там то, что привлекает меня.

До вечера никаких происшествий не случилось. Мы с Ласковой спокойно прошли часть пути, устроились на ночлег, а утром двинулись дальше, но не успели мы пройти и пяти километров, как я был вынужден остановиться, спрыгнуть на землю и потянуть за собой ящерицу, что покорно прижалась к песку и с любопытством посмотрела на меня.

Неожиданно, как всегда бывает, когда путешествуешь по пустыне от бархана до бархана, чья верхушка закрывает от тебя вид вперед, мы наткнулись на настоящее побоище, что произошло здесь совсем недавно, иначе бы караван и трупы что я видел, давно бы были съедены хищниками.

— Черт!

Я с тревогой огляделся. Тот, кто это сделал, может быть поблизости и свидетели ему ни к чему.

Караван я узнал, как и некоторых лежащих на земле магов. Вон, голубым пятном на песке — рядом со своей повозкой превращенной в полноценный дом на колесах — лежит Атари. Глаз нет, выколоты. Только пустые глазницы на их месте. Руки и ноги вывернуты в разные стороны, одежда порвана, лужа крови… но он был еще жив. Грудь вздымалась.

Что же делать? Уйти или…?

Повезло, что ветер кажется снова поднимается и следы которые я оставил за собой заметет в самое ближайшее время.

Я решился.

Используя волю, я поднял дополнительный ветерок позади себя и, взяв Ласковую под уздцы, начал спускаться по бархану вниз, с каждой секундой ожидая нападения, но его не было.

Спустившись вниз, я обошел трупы десятка возниц и рабов, скованных одной цепью и приблизился Атари. Кажется, он почувствовал, что я рядом.

Я уже хотел помочь ему, спустив с руки «изумрудную реку», но вести что принесли мне светлячки — поставили жирную точку в его лечении. Его дух разрушен. Это ошметки. Нечего лечить. В самое ближайшее время он умрет.

— Это… это… — Атари пытался что-то сказать, и я подошел чуть ближе. — Предатель. Ли-с-с-с. Это… это… Гвер… узнал. Вор. Предатель.

Все. Он умер, но слова что он мне оставил, сказали мне больше чем нужно. Трупа Каса Хитрого, его помощника, рядом нет. Зато я отчетливо вижу следы двух человек, что уходят в ту сторону, где находится деревня с пещерой. Повезло, что меня настигла буря и «лес» протащил меня под песком с десяток километров в сторону, и я подошел к этому месту не напрямую.

Ласковая, чувствуя смерть и кровь рядом, заволновалась, ткнувшись мордочкой мне в плечо

— Все, малышка. Сейчас уйдем, — сказал я ей, погладив по мордочке, а потом во внезапном порыве наклонился над трупом.

Забирать с его пояса приметный револьвер и дао или как там называется короткий меч — я не стал. Еще не совсем выжил из ума, а вот краешек книжки, скорее даже не книжки, а что-то вроде пухлого, засаленного от постоянного использования блокнота, чей уголок торчал из-под порванного кафтана — да, забрал. Следов огня вокруг предостаточно — пусть думают, что он сгорел. Не глядя, сунул его в одну из седельных сумок, взобрался на Ласковую и помчался прочь отсюда.

Я не сомневался, что Гвер Облако — глава ордена пустынных бродяг и предатель Кас — вернутся. Глупо будет бросать караван. Свидетелей нет, они всех убили. Вызовут помощь, Кас состряпает историю для своих. Как на них напал… не знаю… Жуть какая-нибудь и дело в шляпе.

Я? А что я? О том, что здесь на самом деле произошло, я собирался молчать. Не мое дело. Пусть грызутся. Жалко было только рабов, что погибли, а так, собакам, собачья смерть. Я даже не понял, зачем по-началу решил лечить Атари. Он этого не заслужил.