Андрей Минин – Война (страница 10)

Он заметил, что меняется. В нем все меньше и меньше оставалось от человека. Как и прежде, но куда сильней он хотел причинять боль и наслаждаться агонией своих жертв. Ему хотелось видеть кровь врагов, и мама решила, что на войне ему будет лучше, чем где либо еще. Ну а братик Семен, это так, на сладкое. А пока, он присмотрится к «товарищам». Жжение в груди становилось все сильней, и ему нужно кого-нибудь убить.

Происшествия на железной дороге случались постоянно. Но на этот раз, патрулирующие пути железнодорожники в оранжевых жилетках были вынуждены вызвать на место происшествия милицию. Не обычный патруль, а кого посерьезней.

Буханка с синей полосой поперек борта подъехала к месту происшествия через два часа.

— Ну что тут у вас? — Спросил железнодорожников следователь.

— Сам смотри, Петруха.

Здесь собрались знакомые друг с другом люди. Все с одного села. Не чужие люди.

— Мать честная, — следователь перекрестился, — пакость то, какая.

— Вот тебя и вызвали, — сказали ему мужики, стараясь держаться подальше от трупа, который нашли. Ладно бы он был обычным. Случается люди падают с поезда или пытаются переползти под вагонами, а поезд в это время тронется, но это...

— Нет, мужики. Это дело не мой уровень. Тут что-то серьезное.

Следователь потянулся рукой к телефону.

— Так мы пойдем, Петрух? Нам еще десяток километров путей проверять.

— Куда?! — Закричал он на них, не на шутку испугавшись. — Нет-нет, дорогие. Вы со мной. Отбегались вы сегодня по путям мужики. Будем теперь ждать. Вы все свидетели.

— Говорил же я тебе, — зашептал один рабочий другому в ухо. — Скинули бы труп в овраг, и никто бы не узнал. А что уж теперь, — махнул он на все рукой.

Связавшись по телефону с начальником из райцентра, следователь и рабочие стали ждать. Пока его сообщение передали вышестоящему начальству, пока оно думало, что делать, вот и наступила ночь.

Следователь и рабочие железной дороги развели костерок и сидели, грелись рядом с ним. Теперь и капитан милиций Петр Федосеев жалел, что доложил о происшествии, а не закрыл вовремя глаза. Хотелось домой, к жене и детям. А здесь находиться — жутко. От трупа несет чем то недобрым. Плохим. Уже, какой раз повел плечами, пытаясь скинуть с себя морозец, что подбирался со спины.

К счастью, ночной мрак разорвал свет фар. По лесной дороге сюда ехал автомобиль. Начальство пожаловало.

— Ну, наконец-то! — Воскликнули уставшие мужики.

Находиться здесь и дальше они не хотели. Если бы в ближайший час никто не появился — сбежали бы. И плевать на милицию. Страшно.

— Чуть не околели тут. Да еще труп этот рядом. Спасибо тебе капитан, — выговаривали они своему поселковому соседу.

Автомобиль остановился рядом с буханкой милиции, и из него вышло три человека. Непосредственный начальник следователя, подполковник Мирошниченко, и два православных монаха. Один из них был только послушником, готовящимся быть принятым в монахи, а второй целым иноком. Милиционер их узнал, хоть и не был лично знаком. Церковь на всю округу у них одна и они служили богу при ней.

— Федосеев! — Сразу начал кричать на него начальник. — Что ты тут нашел? Вот я тебе, — показал он ему кулак, — если ты ошибся, сгною.

Следователь обиженно засопел и ответил.

— Я еще помню спецориентировки, товарищ подполковник. Труп точь в точь под них попадает, — он начал перечислять. — Непереносимая вонь кислятины, странные наросты на теле жертвы, язвы на лице и языке, лопнувшие глаза, знаки кровью на теле.

Инок, что осматривал труп, подтвердил его выводы.

— Капитан прав, подполковник, не стоит на него кричать. Он поднял тревогу не зря.

— Это то, что вы ищете? — С осторожностью спросил монахов подполковник Мирошниченко.

— Следы нечистой силы, — подтвердил ему инок. — Труп мы заберем, а вы уважаемые мне скажите, куда двигался последний поезд, что прошел по путям?

Ответили ему железнодорожники.

— Подкрепления для юго-западного фронта это были. Утром прошли.

Узнав, все что хотели, монахи опросили свидетелей и уехали вместе с подполковником. Начались массовые проверки вдоль путей. К началу следующего дня, были найдены еще два трупа по пути следования поезда с подкреплениями для фронта. Все погибшие были солдатами.

К сожалению, поезд уже прибыл в Матвеев Курган, и солдаты разъехались по всему фронту.

Церковь приняла меры и направила в полки монахов.

Этим вечером никто из солдат спать не пойдет. О наступлении комроты сообщил нам еще днем и послал всех отсыпаться сейчас. А на ночь, у нас были другие планы.

Честно скажу, отдохнуть не получилось. Я просто лежал на своей кровати, вдыхал запах ели, которым она пропиталась, так как заменяла мне матрас и размышлял. Думал о себе, об Алисе с Юлианой, о своей ферме, золоте, что превращается в рубли и копится на моих счетах. Потом мысль плавно перескочила на детство, и я вспомнил маму. Давно я не был на её могиле, не вспоминал ее. Стыдно.

По блиндажу разнесся запах жареного мяса. Занавески что прикрывали нашу комнатку от помещения штаба, раздвинулись.

— О-о-о, как пахнет. Проходи сюда. Мне вот этот кусок. Давай, Кирюхин, режь как мужик. Не жмись.

Понятно все.

— Другим же не хватит, лейтенант Стародуб. Вы много берете. Не надо...

В голосе солдата прозвучала тревога.

— Хватит им. Меньше спать надо. А ты режь, режь. Видишь, мы с лейтенантом Богомолом голодные? А эти спят — значит сыты. Не скупись, Кирюхин. Режь, говорю.

Я перегнулся через бортик второго яруса кровати, на котором спал и посмотрел вниз, на мужиков, что нетерпеливо подкладывали себе в тарелки большие куски жирного мяса со специями. Кирюхин расстарался. Я даже задумался, не спуститься ли мне к ним, попробовать вкуснятину, но потом отринул эту мысль и снова лег отдыхать.

Сегодня умрут десятки тысяч хороших людей. Умрут, чтобы другие жили. И я тоже могу умереть. Эта мысль меня не пугала. Да, волнение было, но поджилки не тряслись. Отступать некуда. Если дадим слабину, шакалы набросятся на нас с еще большей силой. Сегодня мы или победим или умрем. Так нам сказал комроты, перед тем как отправить спать и я с ним согласен. Но умирать все же не хотелось...

Достав из-под воротника простой серебряный крестик на веревочке, я стал молиться. За себя. За тех, кто остался на ферме и за солдат. Так я и уснул, сам того не ожидая.

Проснулся я раньше побудки. Лейтенанты уже встали и весело доедали то, что оставили им Стародуб и Богомол.

— Доброго вечера, Семен. Спускайся, мы отложили тебе ножку.

— Спасибо. Сейчас, только умоюсь, схожу.

Спрыгнув на пол и натянув портянки по-быстрому, я спрятал ноги в кирзовые сапоги и прошел через штаб на улицу. Караул на выходе отдал мне честь.

— Вольно, парни. Не напрягайтесь.

Умывшись холодной водой из рукомойника, я вернулся и сел за импровизированный стол в нашей комнате, с удовольствием съев холодную курочку.

Командир пятой роты, старший лейтенант Афон Налбат проснулся. Мы узнали об этом из-за его крика, заставившего нас подпрыгнуть на месте.

— Чего за занавесками спрятались?! Сюда идите. Будем обсуждать план. КИРЮХИН! — Взвыл Налбат еще громче. — Где моя курица?

Курицу так и не нашли. Кирюхин косил взглядом на нас и молчал. Пропесочив его, и влепив три наряда вне очереди, комроты его отпустил, и мы начали обсуждение.

— Атака начнется в четыре утра. Первый удар нанесет артиллерия, танки и минометные расчеты полков. Сразу после них ударит авиация. Утюжить будут долго. Нельзя дать англам и шанса поднять голову. После, как только прозвучит команда, мы все идем в наступление по земле. Бегом. Не оглядываясь. Только вперед.

Я с лейтенантами стал переглядываться. На языке у всех вертелось одно, и тоже. Вопрос задал лейтенант Купельманн.

— Как то это не слишком отличается от того, что делают англичане, командир. Будут большие потери.

Остальные и я в том числе, покивали на его слова. Все были согласны, что план атаки, какой-то... непонятный. Слишком простой.

— Ваше дело выполнять приказы, — жестко осадил нас Налбат. — Знать всего вам не обязательно. Наши генералы не дураки и знают что делают.

Мы замолчали.

— Выдадите солдатам тройной боекомплект. И пройдитесь среди них. Покажите, что вы рядом и тоже участвуете в атаке. В бой пойдете первыми, вдохновите ребят. И берегите себя там. Все. По боевым постам, офицеры и да спасет наши души господь бог.

Ночь. Пространство вокруг освещает только луна на небосводе. Солдаты ждут. Сотни тысяч глаз всего юго-западного фронта сейчас смотрят в сторону окопов врага. Я слышу чей-то нервный смех. Шепотки в ночи.

Ждать осталось недолго...

Первыми свое слово сказала артиллерия. Это было красиво. Словно тысячи огненных воробьев взлетели к небу, зависнув там всего лишь на миг, чтобы спикировать вниз, на порядки врага и тогда на земле раззверся ад. Жадный гул огня и крики сгораемых людей.

Англы проснулись и сыграли тревогу. Их лорды стали защищать своей магией воиска, а наш напор с каждой минутой становился все сильней. Весь фронт полыхал. Взрывы, огненные росчерки над головой, визг истребителей и удары кудесников. От Ростова-на-Дону, через Таганрог, Мариуполь и Бердянск до самого Крыма шел бой.

Я покрепче сжал в руках автомат.

Из огня, пытаясь уйти от него, выбегали самые трусоватые солдаты англичан или те, кто просто хотел жить. Мы открыли по ним огонь. Пытаясь спастись от огня, они попали под наши пули и заметались по полю, не зная куда бежать. Там, на разделительной полосе между нашими армиями они все и погибли. Щадить их никто не стал. Это война и они вольно или невольно пришли сюда убивать. Я тоже стрелял.