Андрей Минин – Станция — Плешь Ведьмы (страница 42)

Этого малька я отпустил.

Это не совсем тот отдых, которого я хотел, но смотреть на детей, что через пару, тройку лет будут уже взрослыми и начнут стесняться выражать свои эмоции, так открыто, было интересно. И это расслабляло. Они словно заряжали нас, взрослых, своими эмоциями.

Когда время перевалило за полдень, мы собрали удочки и повели детей назад, в деревню. Все выдохнули с облегчением. В этот раз все прошло без происшествий. А то мне рассказывали, как в прошлом году на них напали змеи-тени, и пришлось отбиваться силой. Никто из детей тогда не пострадал, но веселого в этом мало.

— Вы зайдете к нам, дядя Кай? Роза тоже идет с нами. Мама обещала достать варенье! — Поманила меня морковкой малявка.

— Зайду, — благодушно согласился я без задней мысли. Шел расслаблено. Отдохнуть и правда получилось.

— Мне нужно полочку повесить и шкаф как у Розы. Для кукол. Его легко сколотить. Папа Розы сам сделал и вы сможете. А еще…

Вынырнув из своих мыслей, я прислушался к тому списку дел, что для меня заготовила любящая двоюродная сестренка, и чуть не схватился за голову.

А Роза посмеивалась надо мной и смотрела лукаво.

Когда мы подходили к их двору, нас нагнали парни. Лешка был раскрасневшимся от бега, глаза горят, в руках, как и у меня, ведерко с рыбой и даже Иннокентий, этот вечно серьезный парень позволил себе улыбку на лице.

— Мам! Мы дома! — Закричала Фея. — Мам?

— Я в саду! — Отозвалась тетя Мария и девочка убежала к ней, пересказывать все, что с ней произошло за день, пока я с парнями мыл руки, а потом смотрел полочку, которую надо прибить.

Когда со двора вернулась перепачканная в земле тетя и Фея, я уже закончил, и полка висела на своем положенном месте.

— Спасибо, Кай, — поблагодарила меня тетя.

Фея захотела большего и начала перечислять, чего ей еще не хватает в их с мамой общей комнате и тетя Мария прикрыла ей рот ладошкой, а чтобы она мне не надоедала — защекотала ее. Так под хихиканье Феи мы прошли на кухню, пить чай. Доверить право открыть банку с вареньем наделили Розу.

— Чпок, — хлопнула крышка, и банка с вареньем открыта.

Хорошо посидев, я не стал рассиживаться и ушел, клятвенно пообещав Фее еще как-нибудь зайти и помочь ей с ее длинным списком дел.

Вырвавшись на свободу, я вдохнул полную грудь теплого весеннего воздуха и пошел в сторону ругани, слышавшейся, откуда-то со стороны наших многоквартирных домов. Их уже заселили. На поездах доставили больше ста человек, а потом к ним приехали семьи и началось…

— А я тебе говорю — ты не будешь вешать здесь белье! Не видишь? Я разбила грядки на этом месте!

— А где мне сушить тряпки? Скажи?

— Где угодно, но только не здесь!

Послушав спор двух женщин, я развернулся и пошел в другую сторону. Тут и без меня разберутся.

Как мне не хотелось, и как я не откладывал, я решил — пора. Стоит уже разобраться с печатью эпохи старших, которую «нашел» Як Кость и только потом делать выводы. Хватит трусить и искать отговорки. Время, отведенное мне для этого, уходило, так что, зайдя на станцию, я взял компас, который поможет мне найти печать, и пошел по стрелке, куда та указывала.

Путь мой лежал на восток. Через железную дорогу в те места, куда не ходят охотники из-за большой опасности лесных монстров и малом количестве добычи.

А вот и она. Идти было недалеко.

Не понимаю… Почему о печати старших не знает никто из деревни? Или знают, но по обыкновению молчат, а сами не скажут, пока их не припрешь к стенке?

В распадке, среди черных от старости деревьев, в чьих узорах на коре угадывались силуэты человеческих лиц, искаженных мукой — стояла бетонная плита, от которой кровь в жилах стыла.

Каббалистические знаки, что изображены на ней, руны, рисунки животных — все это вызывало инстинктивный ужас. Хотелось развернуться и бежать из этого места без оглядки.

Стрелка на компасе, который я держал в руках, крутилась по кругу. Все быстрей и быстрей, а потом поломалась.

Настороженный я подошел ближе.

— Тьфу! — Сплюнул я в сторону, помянув нехорошими словами Вельму и Нин.

Бетонная плита как, оказалось, стояла не на постаментах, как мне почудилось издалека, а на человеческих черепах. Или… нечеловеческих? Больно уж они большие. Точно. Это кости не людей.

На первый взгляд все было в порядке, больше никаких странностей, но стоило мне подойти еще ближе, как в глазах задвоилось, загудело в ушах, а носом пошла кровь и я срочно стал гонять энергию из источника по дороге разума. Десять секунд. Двадцать. Тридцать… Туман из головы ушел, и я смог рассмотреть руны по всей поверхности тюрьмы, как назвал эту бетонную плиту Як Кость. Было в ней что-то жуткое. Потустороннее.

Выходит — даже легендарные старшие, о которых у нас не сохранилось никаких записей, заперли в этом месте какую-то хтонь? Существо, которое даже они не смогли убить и предпочли его просто запечатать и забыть? Так?

Вот уж ужас.

Знакомых мне рун здесь не было. Логика этой тюрьмы была мне непонятна. Как это работает?

Весь день я просидел рядом с печатью. Перерисовывал изображения знаков, не несущих в себе силу в тетрадку, а потом, когда начало темнеть, вернулся на станцию. Поужинал, принял очередную порцию эликсира «Синей Росы» (декада прошла), и лег спать.

Теперь у меня новый распорядок дня. Все утро я занимаюсь делами станции и деревни. Потом бегу к источнику и возвращаюсь. Обедаю и снова бегу, но уже к печати старших. С собой беру лопату и инструменты что прислал мне Як Кость.

Копаю вокруг постамента землю. Отмеряю расстояния по линейке. Рисую защитные круги по циркулю, и вытравливаю знакомые мне руны прямо в земле с помощью химических реагентов, присыпая все это золой. Пытаюсь понять логику ритуала. Использовать его, пока не пойму как он работает — я не собирался. Если пройдет месяц (хотя уже меньше) — а результата не будет, я, пожалуй, сбегу. Да. Просто убегу. Все из-за Розы, что видит, как надо мной сгущаются тучи. Я даже снился ей. Бледный. Без кровинки на лице, с вывернутыми и торчащими из кожи в разные стороны костями. После этого она нашла меня и слезно просила быть осторожней.

Спиной к постаменту я никогда не поворачивался. Чувствовал взгляд в нее и вздрагивал от ходивших под кожей мурашек.

День за днем я жил по такому графику. Устал. Вымотался. Запутался в расчетах. Все переделывал и не раз и вот — работа завершена. Инструкция выданная бакалавром исполнена в точности. Ритуал готов, но… я ни на шаг не приблизился к его разгадке! Это не просто отдельные руны нарисовать. В ритуале они собраны в целые слова и выражения, но я не могу их понять! Это слишком сложно! Не мой уровень!

— А-а-а-а! — В гневе закричал я и отбросил большой циркуль в сторону. Он ударился о дерево и отлетел еще дальше, закатившись под куст, на котором уже распустились первые, еще маленькие листочки. — Дрянь!

Приближение человека и зверей я заметил заранее. Напрягся, но уловил знакомый запах. Этот нежданный гость был родственником старосты.

В окружении волков, на поляну с печатью ступил Облин Ветка. Вот уж кого не ожидал увидеть.

Мы посмотрели друг на друга, и он заговорил.

— Разрушь.

Мне показалось, я ослышался.

— Что?

— В кармане, — сказал он отрывочно. — Влияет на тебя. Разрушь.

Больше ничего не сказав, этот странный мужик ушел. Прирученные волки последовали за ним.

Я в растерянности полез в карман и нашел там медальон ученика, который мне «подарил» послушник церкви Спасителя.

КАК Я МОГ О НЕМ ЗАБЫТЬ?!

Волосы на всем теле, даже на руках, встали дыбом.

Двумя пальцами, словно ядовитую змею, я выбросил его подальше от себя, и так уж получилось, что упал он точнехонько на поверхность каменной плиты. Знаки на ней вспыхнули силой и медальон взорвался. Сгусток праха, что сидел в нем и питался мной, заверещал, попытался улететь, но туманное щупальце, вынырнувшее из плиты, ухватило его и засосало в себя.

На поляне воцарилась «мертвая» тишина. Даже птицы перестали чирикать.

Я все, побросав, вернулся на станцию, став поэтапно вспоминать, что я делал день за днем. Каждую мелочь. Искал нестыковки, провалы в памяти, но выходило, что ничего странного не происходило. Только медальон. Я постоянно таскал его с собой. Смотрел на него в отражение и даже не помышлял заглянуть внутрь и проверить что там. С-ука! Оди! И вся церковь Спасителя! Заразы!

Этот медальон мага точно пил мои силы и хорошо, что только их! Круги под глазами. Синюшная кожа. Я словно постарел на несколько лет и не заметил этого!

Гнев внутри кипел и не находил выхода, так что я собрался и пошел колоть дрова. Через пару часов, когда у меня начали болеть и дрожать руки — меня отпустило. Я выдохнул и вся злость ушла. Осталось только желание убить Оди.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал я себе, когда возвращался с охапкой дров в дом.

Перед сном, я погрузился в бесконечное пространство внешнего моря. Проверил каждый куст и заглянул под каждый камень. Поплавал рядом с кувшинкой. И успокоенный заснул в воде, не замечая, что когда здесь ко мне приходит сон, горы вокруг сотрясает, а пыль ведет себе странно. Так не заметил я и росток неведомого цветка или дерева, что начал прорастать под камнем. Но вот что странно. Камень ему не мешал. Наоборот. Этот зеленый черенок питался им, наливаясь силой.

Проснулся свежим. Сила внутри бурлила. А от вчерашней тревоги ничего не осталось. Лицо тоже посвежело.