Андрей Минин – Станция — Плешь Ведьмы (страница 28)
Запах на поляне не изменился. Настороженности я в нем не чувствовал. Военные к этому времени разожгли костер и грелись рядом с ним, болтая между собой и не обращая внимания на охотника, что легонько подвывал лежа в снегу, все так же держась за простреленную ногу. Он сам себя перевязал, пустив на повязку шарф.
Сняв с плеча ружье, я сменил патроны в стволе с пулевых на картечь. Ружье у меня на два заряда, и перезарядить я его все равно не успею, а так (картечью) точно попаду, тем более военные сидят рядом. Жаль только они в защитной форме и броне. По-этому и сменил патрон. Не такой я и хороший стрелок, чтобы быть уверенным, что не промажу. Картечь же нас уравняет. Ну а как отстреляюсь из ружья, достану револьвер и начну палить прицельно. Другого плана у меня нет.
Я оглянулся.
Як Кость стоит в пяти шага позади меня. Щелк, хрустнул он пальцами на руках. Торопит.
Я поджал губы и отвернулся. Стволом ружья раздвинул ветки елки, встал в более устойчивую позу и прицелился, затаив дыхание. Целился преимущественно в крысомордого. Выстрел! Попал! Крики! Срочно перевести прицел чуть левее. Выстрел! Отбросить ружье в сторону. Достать револьвер. Выстрел. Выстрел. Осечка! Осечка! Дерьмо!
Один из солдат, что пострадал меньше других, уже направляет на меня автомат, пока я вожусь с револьвером, но выстрелить он не успевает. Страшный вой и все кости в его теле выворачивает. Открытые переломы. Вижу розовое мясо. Кровь. Кишки. Воняет словно на скотобойне.
Вой прекратился, и он падает в снег, мертвее мертвого.
Отбросив бесполезный револьвер, что выдает только осечки, я достаю второй из кармана и прыжками добираюсь до поляны. Направляю руку с ним в лежащих и стонущих на снегу солдат и расстреливаю их одного за другим. Не я так Як Кость их убьет. Пусть уж лучше отмучаются сейчас.
Сердце так и колотится в груди. Глаза бегают. Но опасности больше нет. Все солдаты мертвы, а охотник, закрыв голову руками, тоненьким голосом скулит от страха.
— Молодец, — похвалил меня бакалавр, который подошел посмотреть на учиненную тут бойню. Настроение у него явно улучшилось. — Не зря я с тобой вожусь. Крови не боишься, — хмыкнул он и стал надевать на ноги лыжи одного из солдат.
— Помогите, — попросил охотник, понявший кто мы и смотревший на нас с надеждой.
Як Кость не удостоил его и взгляда и уже ушел на лыжах в сторону станции, оставив меня разбираться во всем что здесь произошло самостоятельно.
Я всмотрелся в лицо охотника. Узнал.
— Ты Свят Лопата?
— Да, да, — мелко закивал охотник. От него шибануло запахом страха.
Я спросил.
— Что ты здесь делал? Как тебя поймали?
Он молчал.
— Я знаю, что в эту сторону охотники из деревни не ходят. Тут нет дичи, одни лишь лесные монстры. Ты же меня ждал, да? Признайся.
Он снова выплеснул из себя густую порцию противного, липкого страха и я даже вынужден был поморщиться, отступив от него на шаг.
— Думал, убить меня пока я дрова заготавливаю? — Продолжал я спрашивать.
— Нет-нет, — начал он возражать, но запах выдавал его с головой.
Убивать его мне не хотелось. Я итак пролил сегодня много крови.
— Я доведу тебя до деревни. Расскажешь всем, что наткнулся на дезертиров в лесу, а я и бакалавр Як Кость тебя спасли.
— Конечно, господин, Кай. Я все сделаю, — закивал он как болванчик.
— И впредь будешь докладывать мне обо всем, что творится в деревне. Слухи, намеки, иначе я сдам тебя господину бакалавру, и ты закончишь как этот солдат, — кивнул я на вывернутого наизнанку мертвеца, от взгляда на которого в горле вставал комок. — Ты понял меня?
Он судорожно кивнул.
Я сходил за санками, и, усадив в них охотника, все же он потерял много крови и был белый как мел, отвез его к костоправу, рассказав тому, что случилось, а Свят при мне все подтвердил.
Вернувшись на поляну, я подбросил дров в костер и стал думать, что делать с трупами. Оставлять их лежать так нельзя. Даже если эманации источника жизни сюда и не доходят, нельзя приучать лесных монстров к человечине. Тащить их на кладбище я не хотел, так что, сбегав в сарай за лопатой, ломом и солью, я вернулся и стал копать могилу прямо здесь. Начало темнеть и мне пришлось подбросить дров в костер.
Копалось плохо. Земля еще промерзлая. Так что приходилось сперва пробивать ее ломом. Ворошить и только потом копать. Закончил уже в глубоких сумерках. Забрав у солдат личные вещи, высокие кожаные сапоги на шнуровке, оружие, документы и бронежилеты, я сбросил их в яму, засыпанную солью, положил им на грудь только что сплетенный мною оберег отвращения зла и закопал яму, накинув сверху пару лопат снега. Все, остановился я, утерев пот со лба.
К сараю я вернулся груженный. Оглянулся на дом, в котором горит свет в окне. Бакалавр еще работает, а свет от моей керосиновой лампы. Я не осмелился его тревожить и зашел в сарай, скинув вещи солдат в угол. Подкинув дров в прогоревшую печь, раздув пламя, я устало лег на охапку сена, и прикрыл глаза.
— Бе-е-е-е? — Подошла ко мне коза, боднув меня в подмышку.
— Да, да, сегодня я ночую с вами.
— Курлы? — Подошли ко мне куры во главе с петухом, проверяя, нет ли на мне червей. От меня все еще пахнет землей.
Я уже засыпал, когда меня пронзила мысль, и я застонал.
— Эм-м-м-м…
Я же еще не выучил руны, что дал мне бакалавр сегодня утром! Подмышка ведьмы!
Было большое желание ничего не делать, но я справился со слабостью, зачерпнул во внутреннем море единицу энергии и начал гонять ее по голове, взявшись рукой за медальон и погружаясь в изучение языка магов.
Закалять свой дух и плоть я перестал еще с приезда бакалавра. Вся энергия уходила на новый навык, так необходимый мне сейчас чтобы не сойти с ума. Без него я руны бы не выучил. Голова просто раскалывалась пополам. А так, одна единица энергии давала мне два часа без головной боли. Мой объем внутреннего моря это всего две единицы энергии и сутки на ее регенерацию, так что, какое еще укрепление плоти и духа?
Спал я плохо. Встал, а перед глазами разноцветные круги. Да и петух начал будить меня в шесть утра. Орал прямо под ухом, так что встал, я, не выспавшись. Подоил козу, собрал яйца и вернулся в дом. Як Кость еще дрых и я осторожно, чтобы его не потревожить, начал готовить завтрак.
За ночь снега не выпало, так что убирать не надо, но к путям я все равно сбегал. Забрал почту у начальника поезда, что притормаживал здесь, только чтобы передать ее мне.
Я бежал. Дверь десятого вагона открылась на ходу и мне в руки полетела связка писем, газет и других бумаг, которые еще надо разобрать. Начальник поезда был сонный, я был сонный и мы только вяло кивнули друг другу и все. Поезд набрал скорость и ушел, а я вернулся в дом, где яйца на сковороде уже начали подгорать.
Бакалавр встал и уже выполнял свою утреннюю зарядку. Пока он этим занимался, я накрыл на стол, сел за него и стал разбираться с корреспонденцией.
Отложив письма в сторону, быстро просмотрел газеты, оставив одну для бакалавра. Пришли новые приказы из Прибрежного. Перечитал. Ничего важного. Уточнения инструкций и все. Мне еще надо будет отчет о происшествии в лесу написать, не забыть. А-а-а! И автоматы нужно передать или в город или армейскому чину не ниже майора, под роспись. А те ружья, что я изъял у охотников в деревне, будут расплавлены. Я уже договорился с механической мастерской. Они все сделают.
Як Кость подошел к столу, кивнул мне и начал молча кушать, почитывая газету, что я ему оставил.
Я тем времен просмотрел письма и к своему удивлению нашел среди них сразу два адресованных мне. Одно от Лианы, а второе от… тети Марии. Жены дяди (брата моего отца), о котором я ничего не хотел знать и не слышал уже семь лет, ведь он бросил меня! Не взял жить к себе, когда родители погибли. Чего ей от меня надо?
Первым я открыл письмо Лианы и стал читать.
Следующая часть письма пахла очень глубокой скорбью.
Прочитав письмо, я испытал радость. Все же я опасался Прего. А сейчас, без поддержки семьи, у которых теперь ворох проблем и без их денег. Беглец, он куда менее опасен для меня, чем раньше. Только вот неизвестное заклинание из закрытого списка. Очевидно боевое заклинание… Тут есть о чем подумать.
К письму тети притрагиваться не хотелось, старая обида вспыхнула в груди пожаром, но я нашел в себе силы и взял его в руки.