Андрей Минин – Княжич (страница 6)

Воняло здесь отвратно. Видать, не первый день лежит.

Нет ничего странного в том, что мне удалось поднять мужика весом под сто кило. Ведь те, кто получил нулевую ступень, сразу поднимаются над простым людом. Формы им не доступны, это да, только вот кое-что они всё-таки получают. А именно: скорость, выносливость, силу и обострение всех шести чувств. На порядок. Человек, достигший нулевой ступени, в три раза сильнее себя прежнего. Мог раньше запросто поднять сто кило? Теперь так же легко будешь поднимать триста. И так во всём.

Почему же население Земли поголовно не имеет эту ступень? Лень. Банальная лень всему виной.

Я понял, что отличаюсь от своих братиков и сестры, довольно в раннем детстве. В пять лет лупили они меня игрушками по голове под взглядом мачехи, а я и сдачи дать не мог, так как банально был слабее.

Плачущего и размазывающего по лицу сопли меня нашла мама, спрятался я в подвале нашего дома. Отругала, отмыла и начала учить входить в транс, медитировать. Так с пяти лет, всё своё свободное время я тратил, раскочегаривая средоточие. По шесть-десять часов в день минимум, в конечном итоге взял я ступень на своё двенадцатилетие, потратив на это семь лет. Смогли бы вы так? Ведь один пропущенный день – и все многолетние труды по прокачке пойдут насмарку.

Только очень упорные, целеустремлённые люди из простонародья занимаются этим. Таким уникумам открыты много дорог, постарался император помочь им, даровав немало привилегий, при поступлении в школу милиции или на военную службу.

Самым достойным из них будет предложено подписать контракт с войсками специального назначения. Если же они согласятся на вечное служение императору, то их сводят на ключи, поднимутся они на первую, вторую ступень, как и я. Дальше только сами. Халявы не будет. Таким способом выше не подняться, а жаль…

– Ну и кабан у тебя хозяин был, – обратился я к псу, закрывшему глаза лапами, и обвязывая верёвку вокруг пояса мертвеца. Подёргав её, проверяя, не развяжется ли, я выполз из ямы, плюнул на ладони и, поднатужившись, вытащил мужичка.

– Готово, – устало присел я на корточки рядом с ним и стал обыскивать, ударил меня пару раз лапой Шарик, не выпуская, впрочем, когтей. – Извини, но надо узнать, кто он, ты ведь говорить не умеешь?

Шарик подумал и отстал от меня, перестав драться.

– Так… Документов нет. Зажигалка, серебряный портсигар, компас, фотография какой-то женщины, – перечислял я, проверяя его карманы. – Ну а что у нас в рюкзаке? – Я просто срезал лямки и стал в нём копаться, но так ничего и не нашел. Котелок, соль, мини-лопата и другие нужные в походе предметы. Засада. – Ладно, дальше это не моя забота, – отошел я в сторонку и стал рубить ветки и лапник, связывая его. Нужны волокуши, тащить пса. А за мужиком отправлю Сергеича, достал я купленный недавно навигатор и поставил на нём точку, отмечая место.

В лесу троекратно ухнула сова, не мог я вспомнить, к беде ли это или радости. Будем считать, что к счастью.

– Хватит упираться…

Шарик вцепился зубами в молодое деревце, не желая быть уложенным на волокуши. Рычал, скалился, но меня не кусал, как бы я его ни тормошил. Пришлось и его прежнего хозяина на них грузить. Чувствую, дорога назад будет долгой и тяжёлой – взялся я за ручки волокуш и потопал сквозь лес.

– Это что? – застыл в ступоре Сергеич, встречающий меня на опушке.

– Собачка.

– Какая, к черту, собачка? – Не сводил он взгляд с Шарика. – Это етить-колотить ЦЕРБЕР!

– Ха-ха-ха, – рассмеялся я от неожиданности. – Это сказки. Церберов не бывает, – отмахнулся я, утирая слёзы. – Как и деда Мороза, банников, бабы Яги и домовых, – как маленькому объяснял я прописные истины взрослому мужику.

Вот суеверный народ пошёл, подозрительно посмотрел я на Сергеича, поглаживающего пистолет в кобуре. Разве можно перепутать просто большую собаку с цербером, скажите мне? Ну и в дремучем же лесу рос наёмник, раз верит в подобную чушь.

Улыбаться я перестал.

– А это кто? – закатил он глаза, не в силах меня переубедить. – Иногда я забываю, что тебе всего тринадцать, – добавил он осуждающе.

Вот неймётся человеку. Из староверов, что ль? В этот момент к нам подоспели остальные наёмники, рассредоточившиеся вокруг и посматривающие на труп с вопросом в глазах.

– Бывший хозяин Шарика. Нашел в ловчей яме, недалеко от капкана, в который попал пёсик.

– Кто ж это у нас под носом творит такое? – задумался Сергеич и отдал команду утащить му жика в сторонку. – Придётся вызвать сюда следователя из Сибирска. Это не каторжанин, которого можно пристрелить и прикопать на зад нем дворе, – неохотно потянулся к телефону Сергеич. Ничего хорошего от приезда следака он не ждал.

Придётся прекратить охоту и сбор грибов, ягод. Живём-то мы посреди заповедника, в котором всё это запрещено.

Ну а я уволок упирающегося всеми лапами Шарика в дом, где залил рану на его ноге перекисью и замотал мхом, взявшись за учебник. Пора подучить формы, и первой в списке стояла: «Исцеление I ступени».

– Кукареку! Кукареку! – надрывался под моими окнами сбежавший от соседей петух. Зараза этакая, засунул я голову под подушку.

– КУКАРЕКУ!!! – Запрыгнул он на окно со стороны улицы, заглядывая одним глазом в комнату.

– В суп отправлю, – пообещал я, вставая. Спать при таком шуме невозможно. Часы показывали семь ноль-ноль.

Настенька, дочка нашего повара и соседа, весело помахала мне рукой за стеклом и утащила нахохлившегося от негодования петуха домой, жалобно кричал он на своём языке. Мстит мне пернатый за то, что пнул его. Да и не специально я! Споткнулся просто.

– Гад! – Натянул я тёплый вязаный свитер, пахнущий мамой, штаны, тапочки и пошел на запах яичницы.

И тут шум за окном изменился. Раздались выстрелы. ВЗРЫВ! Подпрыгнул дом до основания.

– Что за?..

Глава 6

– Семён?! Пригнись! – сбили меня с ног, повалив на пол. – Не высовывайся, – потребовал от меня Жук, оставив на попечении Бориса, пока сам подполз к окну и выглянул на улицу.

Там шла пальба. Что-то горело и трещало. Слышны крики боли. Просьбы о помощи.

– Гав! Гав!

Заглядывал в то же окно Шарик, которому стало любопытно. Хвост так и вилял из стороны в сторону.

– Бэтээр из гранатомёта подорвали, – пояснял для нас с Борькой Жук, не давая подняться. – Бандюки какие-то. Не знаю, на что они надеются, – тревожно озирал он поле боя.

– Снайпер с севера, – заработала рация на поясе Бориса. – В подлеске паскуда хоронится, – зашипела она, съедая последние слова Сергеича. – Петро, Василь, снимите его. – Отдал он команду, когда связь восстановилась. – Ждём…

Стрельба почти стихла. Бандиты, получив сильный отпор, попрятались по канавам. Наши же залегли где придётся.

– Готово, командир, – послышалось из рации голосом Василя.

Мы с Борькой не выдержали и на пару подползли к другому окну, пока Жук обещал обрушить на наши головы все кары небесные.

Но интересно же!

Из-за занавесок в других домах, как и мы, выглядывали любопытные лица мужиков, отгоняли их от окон испуганные и растерянные жёны.

– Вперёд! – Увидел я, как наёмники мелкими перебежками пошли на бандитов. Дмитрий, залёгший в сторонке, не давал им и головы поднять, работая пулемётом.

Я думал, мужики хотят взять пленников, «языков», а они просто подобрались на дистанцию броска и закидали татей гранатами, не дав тем и шанса.

Бух! Бух! Бух! – вздыбилась земля, а потом тишина.

Жук велел нам оставаться в доме, а сам ушел помогать своим, прочёсывали они близлежащие окрестности, собирали трупы и ходили по домам, проверяя, все ли живы.

– Заноси! – пинком открыл дверь в дом один из наёмников.

Вздрогнувший Борис чуть не застрелил их при входе.

Без пострадавших не обошлось, внесли к нам с улицы трёх каторжан с ранениями разной тяжести. Хорошо хоть не детей или женщин, выдохнул я с облегчением.

– Семён, справишься? – быстро спросил Сергеич и, не задерживаясь, покинул дом. Его вопрос не предполагал отрицательного ответа.

– Ну, понеслась, – помог мне рыжий срезать с раненых и кричащих от боли людей одежду, открыв страшные раны.

– Да держи ты его! – прикрикнул я зло на Борьку. – Чего смотришь?

– А-а-а! – вопил один из них особенно сильно, срывая голос и раздирая себя руками, не даваясь.

– Шлёп! – дал я пощёчину Борису, выведя того из ступора.

Двум каторжникам относительно повезло. Простые пулевые раны в ноге у одного и две в руке у другого. А вот третий мужик был страшно обожжен. Видимо, проходил как раз рядом с БТР, когда её подорвали из гранатомета, посекло его ещё и осколками в придачу. Это он так страшно кричал и отбивался от нас.

– «Сон», – произнёс я название формы вслух, так как легче её вспомнить и воспроизвести, погрузил всех трёх раненых в дрёму, из которой сами они выберутся лишь через сутки, даже если их тут сейчас будут резать. Лучше всякого наркоза – они перестали кричать и дёргаться.

Закатав рукава, я принялся за дело. «Очистка раны» – вышли из отверстия в руке у каторжника запёкшаяся кровь и пуля, «обеззараживание» – убил я всех микробов, «исцеление» – закрылась дырка от пули тонкой кожицей.

– Положи мох сверху и забинтуй, – отдал я команду Борису и перешёл к следующему пациенту. Там всё повторилось в точности. А вот третий мой больной заставил меня попотеть, наложил я на него «обеззараживание» и «регенерацию тканей», форму II ступени. За конспирацию я не боялся. Других кудесников рядом нет.