Андрей Минин – Чужой путь (страница 11)

Внезапно все тревоги улетучились разом, и пришло чувство покоя. Когда света вокруг стало меньше, Эвис смог открыть глаза.

Оглядевшись, юноша подумал, что совершенно не понимает, где находится. Однако эта мысль практически сразу покинула его. На какое-то время его покинули вообще все мысли.

– Нам тебя долго еще ждать? – раздался приятный женский голос.

– Нам? – удивился Эвис.

Рядом стояла высокая девушка. Ее кудрявые волосы покрывали плечи и сверкали на ярком солнце. На лице сияла широкая улыбка, а глаза блестели.

Она посмотрела на юношу в упор, а потом произнесла:

– Что за странный вопрос? В каких облаках ты опять витаешь?

– Извини, просто задумался. Конечно же, я иду к вам, – произнес Эвис, сам не зная почему.

Они стояли у крыльца огромного двухэтажного дома, построенного из серого камня. Эвису показалось, что рядом нет никого и ничего, кроме них и этого здания. Оно стояло в бескрайнем поле, покрытом какой-то низкорастущей травой. Ни иных построек, ни каких-либо деревьев, ни цветов. На небе много облаков, но солнце не скрыто за ними.

В тот миг, когда юноша подумал, что происходит что-то странное. Мысли вновь закружились, а он, сам не понимая, зачем, произнес:

– Какой-то я рассеянный последнее время, уж не старею ли.

Девушка слегка скривила губы в едва заметной гримасе, что ничуть не испортило ее красоты, а наоборот, добавило ей какой-то особый, неповторимый шарм. Это мимолетное выражение лица было словно легким штрихом к и без того прекрасному портрету.

– Пойдем к обеденному столу, мой милый старичок, – предложила она.

– Ста-ри-чок… – задумчиво проговорил Эвис, будто пытаясь что-то вспомнить.

Девушка ласково коснулась его плеча рукой.

– Конечно, пойдем, – тут же радостно и бодро согласился юноша. – Я знаю, как ты старалась, готовя его.

Девушка взяла его за руку и повела за угол дома. Эвис охотно следовал за ней.

За домом стоял небольшой стол с ярко-синей скатертью. Глиняная посуда: миски, кувшины, горшки. Еды Эвис не увидел, но отчетливо ощутил запах жареного мяса. Он посмотрел вокруг. Бесконечное поле, покрытое невысокой травой. Это не вызвало никакого беспокойства. В голове крутилась одна единственная назойливая мысль: «Все так, как должно быть».

Одна вещь все же озадачила юношу. Он посмотрел в сторону стола и спросил:

– Почему здесь три стула?

– Эвис, что за странный вопрос? – спросила девушка. – Ты хочешь, чтобы он опять сидел у тебя на коленях? Пора с этим заканчивать – он уже не маленький.

– Кто не малень… – начал Эвис, но недоговорил, так как почувствовал, что его сзади кто-то схватил. Схватил не с агрессией, а нежно обнимая.

Его держал мальчик лет пяти, с пушистыми светлыми волосами. Он поднял голову и, посмотрев на Эвиса большими чистыми глазами, воскликнул:

– Папа, я тебя опять поймал! Ты даже не услышал, как я подкрался. Я молодец, да?

Юноша молчал. Мальчик сжал его в объятьях еще сильнее.

– Невозможно спорить с тем, что ты молодец, – произнес Эвис.

Мальчик отпустил его и побежал к столу.

– Я сяду здесь! – воскликнул он, усаживаясь на стул, стоящий в дальнем от Эвиса торце стола.

Юноша осматривал ребенка. Это был крепкий мальчишка с большими живыми глазами. Длинная белая рубаха, черные штаны, ноги босы. Смотря на него, Эвис испытывал необычное чувство. Он попытался понять его. Умиление. Пожалуй, это слово подходило больше всего.

Эвис понял, что подобного рода чувство он испытывает и глядя на девушку. Ее внешность восхищала. Хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. В груди становилось горячо, руки начинали трястись, а в горле пересыхало.

– Эвис, любимый, садись посередине. Я принесу ложки. Совсем забыла о них, – проговорила девушка и ушла.

Юноша подошел ближе к столу. Мальчик сидел за ним и внимательно осматривал руки.

– Я уже помыл их, правда, – произнес он. – Сам не знаю, почему раньше старался этого не делать. Дело не сложное. Ты правильно говорил, что так лучше. Я зря не слушался.

Эвис медленно сел рядом с ним.

– Я забыл рассказать тебе свой сон. Хочешь услышать его? – спросил ребенок.

– Очень хочу, – тихо и добродушно ответил юноша. – Я люблю, когда ты рассказываешь мне сны. Что тебе приснилось?

– Все было так… мы плыли на лодке по озеру. Когда подплывали к берегу, лодку стало тянуть ко дну. Ты сказал, что грести тяжело. Сказал, что гребешь уже из последних сил. Я ответил, что верю в то, что мы сможем добраться до суши. И мы добрались. Когда мы затащили лодку на берег, я увидел, что к ней прикрепилась улитка. Ты сказал, что это из-за нее мы чуть не утонули. Ты отлепил ее и положил в мою руку. Я не стал ее обижать, а только попросил больше так не делать. И сказал, что если ей очень захочется поплавать с нами, то пусть договаривается заранее, а не пытается присоединиться тайно. Я отпустил ее обратно в озеро, а она…

Мальчик еще долго что-то говорил, но Эвис уже не слушал. Чувство умиления усилилось и полностью поглотило его. Для него уже не существовало ничего вокруг, кроме него самого и этого ребенка.

– Ты сделаешь это? – спросил мальчик настойчиво.

– Что сделаю? – Эвис так погрузился в мысли и чувства, что не смог понять, о чем речь.

– Нарисуешь это. Ты нарисуешь мой сон?

– Обязательно нарисую, – ответил Эвис.

Девушка вернулась к ним. Она положила ложки на скатерть и села на стул.

– А ты взяла мою лошадку? – спросил мальчик.

Девушка глубоко вздохнула, а потом произнесла:

– Так, господин мой, во-первых, ты ее не просил, а, во-вторых, ты уже не маленький и вполне можешь кушать без игрушек.

Сказала она это с задором, а не со злобой.

– Но с ней веселее, мама…

– Давай я принесу, мне не сложно, – вмешался в разговор Эвис. – Она ведь в доме? Ты говоришь про ту лошадку с красной гривой, которую я сделал из дуба?

Мальчик кивнул. Юноша резко встал из-за стола.

– Нет, не нужно! – с неожиданным волнением воскликнула девушка.

– Мне вовсе не сложно, – добродушно сказал Эвис.

– Папа, она уже не нужна мне, – чуть ли не со слезами произнес мальчик.

Юноша не слушал. Он был воодушевлен и хотел сделать что-то хорошее для них обоих. Пусть даже и какую-то мелочь.

Эвис прошел за угол и оказался у крыльца дома. Огромная дверь – два его роста. Ручка – камень. Не выполнена из камня, а просто камень, который по какой-то причине стал дверной ручкой. Но это никак не привлекло его внимания. Юноша просто открыл дверь и вошел в здание. За ней большое помещение – не менее сорока шагов в длину. Окна. Много окон. Они располагались не на одном уровне, а как попало: одни у пола, другие под потолком. Крохотные и огромные. Зашторенные и нет. Высота стен – три человеческих роста. Камин. Огонь разведен. Горело не менее пяти больших поленьев.

В центре помещения стол. На нем деревянная игрушка. Эвис взял вещь, за которой и шел, и осмотрел ее. Лошадка размером с ладонь. Три ноги выпрямлены, а одна приподнята и согнута в колене. Грива окрашена в красный. Все сделано мастерски.

Юноша поспешил к выходу. Подойдя к двери, он вдруг резко остановился и спросил непонятно кого:

– Для чего окно открыл? Все тепло выпускаешь.

Эвис не понял собственных слов. От них почему-то стало страшно.

– Какие окна? – спросил он уже у самого себя. – Они закрыты. Все в порядке.

Тут же непонятная тревога исчезла. Эвис сделал еще два шага в направлении двери, но вновь остановился.

– Нет, здесь другое, – проговорил он. – Здесь нет тепла, хотя огонь горит.

Юноша развернулся и направился к камину. Подойдя к нему вплотную, Эвис присел на корточки и вытянул руку вперед. Языки пламени заскользили по ней, но жар отсутствовал. Он убрал руку и замер, глубоко задумавшись. Через какое-то время юноша встал и бросил в камин деревянную игрушку, для поиска которой пришел в дом. Пламя охватило ее неестественно быстро. За считанные секунды лошадка превратилась в пепел. Эвис наблюдал за этим с каменным лицом.

Потом юноша подошел к одному из многочисленных окон и с силой дернул за занавеску, закрывавшую его. Крепления не выдержали, и большой кусок ткани упал. Эвис взял его и вернулся к камину. Один конец занавески он бросил в огонь, второй же оставил в руке. Когда огонь охватил ткань, юноша резко дернул рукой и откинул горящую занавеску в сторону. Она попала на расположенную вблизи лавку, полностью укутав ее. Эвис понял, что лавка загорелась. Загорелась так же быстро, как брошенная в камин игрушка.

В помещении стало дымно, однако жара от огня юноша так и не чувствовал. Не дожидаясь, когда лавка сгорит полностью, он бросился к другим окнам. Он срывал занавески и бросал их в пылающий камин.