Андрей Миля – 47 отголосков тьмы (Антология) (страница 74)
По городу мы ехали молча. Кирилл был явно напряжен и время от времени нервно постукивал пальцами по рулю, словно мысленно досадуясь чему-то. Когда мимо окна забелели поля, он неожиданно обратился ко мне:
– Именно сегодня нам повезет, я точно знаю, куда мы едем. Это место пока еще не обросло идиотскими легендами.
– Откуда же ты о нем узнал?
Кирилл мельком взглянул в мою сторону:
– Провел некоторые вычисления и смог добыть несколько интересных фактов.
– Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает.
Брат усмехнулся и прибавил громкость магнитолы. Послышалось бодрое гитарное соло, и звуки «старого доброго рока», сопровождающего нас каждую вылазку, заметно расслабили Кирилла:
– Ты теперь всю жизнь будешь тот случай вспоминать?
Я не ответил, засмотревшись на голые сучья деревьев, пестрящие капиллярным узором по ночному небу.
Мне было что вспомнить.
Осенью мы вновь совершали одно из своих бредовых путешествий (причину того, почему я все-таки езжу с братом по маршруту его паранойи, объясню позже). В тот раз нашей целью был недостроенный коттедж на окраине города. По слухам, строительство дома приостановили по просьбе самого заказчика, утверждавшего, что с момента покупки участка его стали мучить вкусовые галлюцинации: так любая вода казалась ему жгуче-соленой, кроме той, что была действительно таковой. Родные недоумевали, видя, как он мучается, пытаясь пить чистую воду. Но ужаснее было наблюдать за тем, как несчастный высыпает в стакан добрые две столовые ложки соли и жадно пьет. Походы к врачу, предостережения о смертельном вреде частого употребления такого напитка и попытки вводить жидкость через капельницу заканчивались жуткими истериками заказчика. Он кричал, что его истязают, хотят уморить и что хищные чайки выклюют ему глаза и утолят свою жажду их влагой. Во все время душевной болезни этого парня (имя в статье с одного из сталкерских сайтов не указано) строительство шло полным ходом. Тем самым отмечалась жуткая закономерность: чем больше работ велось над новым домом, тем хуже становилось его хозяину. В итоге, сложив 2+2 и поверив в проклятое место, заказчик отказался от своей идеи поселиться в живописном и, как ему казалось, спокойном месте. Как по волшебству, помешательство оставило несчастного. Он вновь мог пить любую жидкость, не сдабривая ее солью, но протянул недолго. Он умер спустя всего неделю после заморозки строительных работ – доза соли, пришедшая на его обезумевший организм, все-таки оказалась смертельной. Строители, как ни странно, не пострадали.
Кирилл сразу уцепился за эту историю и тут же нашел еще немало интересных фактов о недостроенном коттедже. Осенью прошлого года несколько подростков решили совершить экскурсию по проклятому месту. Один из них даже осмелился спуститься в подвал и обнаружил там чертову гору дохлых чаек. С тех пор коттедж окрестили Птичьим Моргом, и интерес у «бесноватой» молодежи возрос еще сильнее. К сожалению, мой старший брат был тем еще бесноватым парнем, искателем приключений, смельчаком и параноиком, свято верившим во все мистическое. В один из ветреных осенних вечеров мы направились к заветному месту.
Отчего-то в тот день тревога насчет поездки мучила меня меньше обычного. (Глупо отрицать, мы с братом оба ненормальные, только вот паранойя у нас разная: его она толкает на поиски неизведанного, меня же чаще всего мучает бесконечными страхами и скверными мыслями, начинающимися примерно так: «А что если…», «А вдруг…»).
Я был расслаблен, фантазия не рисовала мне угрозы за черными, костлявыми силуэтами деревьев и не подбрасывала страшных сценариев очередного приключения. Наслаждаясь скоростью и свободой, за разговорами мы чуть было не проехали поворот на скрытую под сухостоем подъездную дорожку.
Кирилл выключил фары, осветившие кирпичный бок заброшенного дома, и вышел из машины. Прихватив фонарик, я вышел следом, и тут дремавшие весь вечер страхи налетели на меня с удвоенной силой. Злые и голодные.
– Так вот какой этот Птичий Морг, – задумчиво (и конечно, с восхищением) протянул мой брат и тут же поспешил искать вход. Я нехотя поплелся за ним, освещая фонариком свой путь и стараясь не смотреть по сторонам, – ночь начинала давить на меня своей непроглядной, густой неизвестностью.
Парадный вход был забит досками. Освещая свой путь, Кирилл двинулся за угол дома. Когда я свернул, следуя за ним, то обнаружил открытую дверь, очевидно, запасной выход. Темнота и неизвестность, томящиеся за ней, теперь просачивались в пространство, окутывая меня, играясь с моими страхами.
– Осторожно, тут высокий порог, – голос брата прозвучал гулко и отдаленно – этот псих уже разгуливал по дому.
– Учту, – проворчал я и осторожно шагнул за дверь.
Изнутри дом казался больше. Вокруг стояла такая пыль, что было трудно дышать. Я посветил фонариком под ноги, опасаясь оступиться на каком-нибудь мусоре, но пол был чистым. Неужели такое место еще никто не облюбовал для посиделок? Луч фонарика прорезал пыльный воздух и время от времени натыкался на стенные перегородки. Осветив потолок, я также не обнаружил ничего интересного. Какого черта мы сюда приехали, это ведь даже не покинутое обжитое здание, хранящее какую-то энергетику! Это всего лишь пустая кирпичная коробка с оштукатуренными стенами.
– Кир, ты где? – мой голос эхом раздался по пустому помещению, и ответом мне был только еле слышный шорох. Брат молчал.
– Если ты решил меня попугать, то зря стараешься, я знаю, что все это твои глупые шут…
Я не успел договорить, как меня оглушил пронзительный, резкий крик. Я вздрогнул и побежал в ту сторону, где, по моему мнению, должен был быть брат. Крик повторился снова. Я замер – похожий звук издавали чайки.
– Вот придурок, Кир, выходи! – к моему удивлению, брат вышел мне навстречу, жестом приказывая замолчать.
– Ты это слышал? – в его глазах горел огонь. – Нам надо спуститься в подвал, проверить.
– Ты что, совсем? – шепотом возмутился я. – Пойдем отсюда.
– Нет, это ты совсем, зачем, по-твоему, мы сюда ехали? – усмехнулся Кирилл и, осторожно ступая, двинулся в глубь дома. Давящую тишину вновь прорезал крик.
Я решил идти за братом – оставаться одному было куда страшнее. Но спускаться в подвал я не планировал. Лучше дождаться его у люка.
Кирилл не без труда открыл крышку и начал медленно погружаться в темноту подвала. Сквозь удушающий пыльный воздух прорезался отвратительный запах чего-то затхлого… и гниющего. Я быстро шагнул в сторону проема окна, чтобы ощутить ночной освежающий ветер.
Все окна в доме были неровно забиты нестругаными кривыми досками. Изнутри. Я приблизился к небольшой щели и жадно вдохнул прохладу осенней ночи. В доме вновь воцарилась тишина, только снизу доносилось приглушенное копошение брата. Закрыв один глаз, я выглянул сквозь щель на улицу и вдруг заметил черную тень, мелькавшую между деревьями. Я резко отпрянул от окна, опасаясь того, что меня заметили. А вдруг этот коттедж охраняется и у нас будут проблемы? Как только я об этом подумал, раздался оглушительный крик. Если это действительно долбаная чайка, то, вероятно, она кружила снаружи, возле того окна, у которого я стоял.
– Кирилл, – позвал я шепотом, присев возле края люка. Мой фонарик осветил деревянную лестницу, ведущую вниз. Я немного замешкался, но, как только крик снова повторился (ей богу, он становился все ближе! чертова чайка словно была в соседней комнате), я чуть ли не кубарем спустился к брату и закрыл за собой крышку.
– Ты слышал? – мой голос дрожал.
– Слышал, – недовольно ответил Кирилл. – Лучше посмотри, в какую гадость я вляпался.
Фонарик Кирилла осветил непонятный пригорок какого-то мусора. В узком луче света я различил мятые перья и множество тонких четырехпалых лапок.
– Что это за дерьмо? Это от этой кучи такая вонь?
– Это дохлые курицы, – задумчиво ответил Кирилл, доставая свой полупроф. Несколько ярких вспышек на миг осветило небольшое помещение. – Ладно, пошли наверх, надо выяснить источник криков.
– Ты с ума сошел? – я не поверил своим ушам: в доме творилось неизвестно что, а он предлагал выйти и проверить.
– Ты предлагаешь сидеть здесь до утра и нюхать вонь от дохлой птицы? Пошли, всему есть объяснение.
Я не успел ничего ответить, как сверху раздались громкие торопливые шаги. Судя по звуку, кто-то остановился прямо на крышке люка.
Мы переглянулись, Кирилл прижал указательный палец к губам, но это было лишним: я боялся дышать, не то что говорить. На несколько минут все смолкло. Внизу в куче дохлятины замерли два придурка, наверху… А наверху кто-то тоже молчал и не двигался.
В душном подвале, наполненном отвратительным запахом, находиться долго было невозможно. Но звук удаляющихся шагов все никак не хотел развеять обстановку в чертовом Птичьем Морге.
Еле слышно, почти одними губами, Кирилл прошептал:
– Вероятно, это какой-нибудь бездомный, может, рискнем вылезти, а не будем ждать чего-то как два трусливых недоумка?
Я не успел ответить, как у самой крышки подвала раздался все тот же крик. Наше деревянное небо сотрясалось от горловых звуков непонятного существа. Создавалось впечатление, что кто-то (кто бы, черт возьми, он ни был) кричал прямо в узкую щель между крышкой и полом. Следом за этим раздался грохот.