Андрей Миллер – Ужасный век. Том I (страница 165)

Похоже, все его услышали.

Тот самый старик, который говорил с мальчиком на площади в день ареста. Он вынырнул из толпы, бросился на бронированные груди стражников.

— Чудо!.. — вопил старик. — Это чудо! Чудо истинное!..

— ЧУДО! ЧУДО! — раскатилось по площади.

Никто не помешал бы Мартину встать, однако он продолжал наблюдать за происходящим, стоя на коленях и не поднимая головы. Старик всё верещал: слова затерялись среди голосов бушующей толпы, но наверняка странный незнакомец призывал к освобождению Мартина. Стража, стоявшая к эшафоту спиной — и оттого вовсе не понимавшая, что случилось, бездействовала.

Однако к старику подскочил латник из людей герцога: Мартин хорошо видел, как он замахивается шестопёром. Будто и звук, с которым раскололся череп старика, послышался. Будто вся площадь слышала и видела это: ясно и чётко, в мельчайших деталях.

Дальше уже ничего нельзя было остановить.

Священник выкрикивал грозные слова, стараясь осадить дартфорцев, но в ответ ему полетели камни. Некоторые даже попали в цель: рыцарь подхватил раненого и поволок с помоста, плюнув что на Мартина, что на его друзей — по-прежнему скованных, что на обезглавленное тело палача.

— Чудо!.. — это закричал Крыс, очухавшийся и вскочивший с колен быстрее прочих. — Он чудотворец! Он пророк!..

Толпа покатилась вперёд, сжалась тугим кольцом вокруг эшафота — и прорвала цепь стражи. Бронированные алебардщики попадали, тотчас скрывшись под ногами дартфорской черни. Люди лезли на помост: и по лестнице, и карабкаясь по крепким опором, и подтягиваясь, ухватившись за край. Кто-то всё кричал о чуде, кто-то истошно выл — в дикой смеси ликования и страха, а кто-то просто нёсся вперёд с перекошенным лицом.

Все они слышали о чудесах Мартина, конечно. Но ещё утром многие сомневались, а многие вовсе не верили. Теперь всё изменилось.

Толпа подняла Мартина на руки и понесла куда-то, словно полноводная река.

Эпилог

День, когда Лэйбхвинн решил отправиться в неблизкий и нелёгкий путь, был особенным. Шаман ощутил это ещё на рассвете, хорошо осознал в полдень и окончательно уверился во всём к вечеру. Дело состояло не только в его, Лэйбхвинна, собственной великой задаче.

Шаман почувствовал: случилось что-то ещё. Нечто очень важное. Лес ему о том шепнул.

Но вряд ли случилось оно именно в лесу. Возможно — в Фиршилде, проклятой цитадели подлых Гаскойнов? А может, и ещё дальше… А возможно, случилось сегодня разом многое. Особенный денёк вышел: такой и самому шаману подошёл превосходно. Всякое дело очень важно начинать в правильный день. Великое дело — тем более.

Никому из Нэйрнов он ничего не сказал, ни с кем не стал прощаться. Поговорил только с Мирном.

— Объясни всё клану сам. Объясни арнвейдам, объясни старейшинам, простым мужам и жёнам. Даже Силис… Ей тоже объясни. Я не бросил клан и никуда не исчез: я вернусь. А покуда тянуться моему пути — сам Ведьмин Круг присмотрит за Нэйрнами. Ведьмы обещали это. Когда я вернусь, всё быстро переменится. Для Нэйрнов, для Орфхлэйта, для каждого гвендла. Древнему народу суждено вновь быть великим. Нашему клану суждено быть великим тоже.

Мирн кивал. В его глазах Лэйбхвинн видел решимость. Толковый малец, толковый… Вырастет из него хороший шаман, пускай и нескоро.

— И ты сам скоро узнаешь Ведьмин Круг, возможно. Я был немногим старше тебя, когда узнал. Если это случится — страшись, но действуй вопреки страху. Ведьмино благоволение Нэйрнам есть последнее, на чём держится пока сила клана.

— Койрны пойдут на нас войной…

— Не посмеют. А если посмеют, то их печаль. Не нужно тебе бояться Койрнов: из всех опасностей грядущего они — последняя, самая жалкая. Недолго осталось длиться вражде кланов. Уже скоро все эти мелкие распри перестанут иметь какое-либо значение.

— Всё будет хорошо?

— Ничего не будет хорошо. Всё будет так, как должно.

— А когда ты вернёшься?

— Не рано и не поздно. Я вернусь вовремя.

Разумеется, Мирн мало что понял — но главное он наверняка понял правильно, а что важнее — поверил. Лэйбхвинн остался после этой беседы спокоен. Ощутил, что может покинуть земли родного клана с лёгким сердцем.

Суму он забил едой туго. Едва водрузил ношу на плечо, аж в хребте что-то хрустнуло. Конечно, на весь путь никаких припасов не хватит — но со временем Орфхлэйт прокормит старика, давным-давно не способного охотиться. Что-нибудь случится, как-нибудь всё само собой получится. Последнего взгляда на родную деревню Лэйбхвинн не бросил, хоть ему того очень хотелось. Шаман направился в глубину древней чащи, не оборачиваясь, спиной к кроваво-красному закатному солнцу. Напоследок лишь свистнул: собаки устремились следом. Тихо, сгорбившись и опустив носы к земле. Эти псы в пути пригодятся.

Дело шаману предстояло нелёгкое по сути, зато предельно простое, если самую его суть выразить словами. Лэйбхвинн никогда не бывал в тех далёких местах, но превосходно знал, как отыскать нужное. Отыскать, взять и принести обратно. Три вещи, которые изменят всё. Древние вещи, судьбоносные реликвии.

Меч для великого героя. Щит для древнего народа.

Корона для короля.