Андрей Миллер – Ужасный век. Том I (страница 106)

Кое-как пробираясь через трупы, стараясь не поскользнуться, Ангус видел: постель насквозь пропитана кровью, из бедра неподвижного Шеймуса торчит кривой кинжал, а поперёк его груди тянется глубокая рубленая рана — широко раскрывшаяся, как накрашенный рот.

— Шеймус?!

Капитан медленно повернул голову. Левой брови у него больше не было — отлетела с большим куском кожи на лбу. В лунном свете светилась обнажившаяся белёсая кость. Ещё одна рана тянулась от скулы через губы — обе оказались рассечены, нижняя раскрылась на два лепестка.

— Нихрена себе ты накрошил!

— Да знаешь… дерутся посредственно.

Ангус и Айко кое-как подняли капитана, мгновенно перепачкавшись в красном. Сержант принялся рвать одежду убитых на бинты. Шеймус был плох — но хотя бы жив и в полном сознании.

— Где Ирма?

— Не знам. — пожал плечами Айко с такой невозмутимостью, будто вопрос был совершенно праздным и никак его не касался.

— Мы тоже не видели.

— Ангус, мы должны её найти.

— А где искать-то? — лейтенант возился с тряпками, пытаясь кое-как закрыть рану на груди капитана: опасное кровотечение. — Куда она пошла?

— Не знаю. Я её прогнал.

— Зачем?..

— Дохера вопросов! Нужно искать.

Ангус присел на кровать и попытался подумать. Снаружи шумели. Может, это отступающие враги. А может, к ним пришло подкрепление? Весьма похоже — кажется, мураддины перебирались через ограду с противоположной от ворот стороны. Да сколько можно-то? И кстати, чьи именно это люди? На Святое Воинство враги не походили. На профессиональных убийц тоже. Однако и не шваль какая-нибудь…

Эти люди были подготовлены. Недостаточно хорошо, но подготовлены.

— Шеймус, отсюда надо валить. Срочно.

— Ирму я не брошу.

— Может, её здесь нет. Убежала. А может… — ну нет, эту мысль Ангус решил не озвучивать. — Нам нужно в лагерь. Или хотя бы к нашим в порту. Собрать людей. Тогда мы вернёмся… Мы её найдём. Обязательно найдём, слышишь? Но не сейчас. Нужно уходить.

— Да… понимаю.

Сержант помог Шеймусу надеть халат, протянул первую попавшуюся под руку саблю. Капитан и лейтенант смотрели друг на друга в упор, молча. Веснушек и пятен на лице Шеймуса теперь не было видно: оно всё стало красным, только блестели глаза.

Ну да, этот бледный огонь Ангус знал превосходно.

— Хорошо. Пойдём отсюда. Соберём парней, потом найдём Ирму. И перекрасим этот их «синий город» в наши цвета. Оранжевый и красный. Огонь, блядь, и кровь.

***

Моряцкие таверны, разбросанные вокруг столичного порта, порядком перекрасились в оранжево-красное. Не то чтобы «ржавые» вступали с моряками изо всех уголков света в конфликты, но как-то незаметно оттеснили их из лучших заведений. От пьяных наёмников даже обладатели самых горячих голов старались держаться подальше. И правильно.

Заведение, облюбованное компанией Игги, действительно было довольно приличным.

Ясное дело, лейтенанты со своими свитами отдыхали в местах подороже — но и здесь далеко не дыра для нищих матросов. Скромно, зато чисто, и выпивка вполне достойная. В такое место мог зайти даже небогатый капитан торгового судна.

Хозяин был аззинийцем и наёмникам радовался — особенно чёрным, конечно, которых в отряде хватало. Но цвет кожи интересовал его меньше, чем количество денег в кошелях и готовность с ними расставаться.

На пороге ночи зал набился плотно, чад гулянки всё густел. Почти все люди тут были или в плащах, или хотя бы просто при цветах отряда — немногочисленные посторонние расселись по углам и старались лишнего внимания на себя не обращать. Наёмники плясали на всякий манер, игра на несочетаемых инструментах слилась в какофонию. Кухня работала вовсю. Вино и крепкие настойки лились, словно кровь в запомнившихся Игги сражениях.

Девушки, разносившие выпивку, от попыток ущипнуть или шлёпнуть уворачивались скорее кокетливо: десятник догадывался, что многие из них и дополнительного заработка не чураются. В основном это были не мураддинки. Чернокожие соплеменницы хозяина, кудрявые ашраинские милашки и ещё какие-то женщины, о происхождении которых Игги догадаться не мог. Порт есть порт, кого тут только не встретишь.

В заведении вообще было мало мураддинского, разве только кальяны булькали повсюду.

— Ты б сыграл, что ли!

— Да тут и так играют.

— А я тебя послушаю!

С лютней Игги не расставался: инструмент он любил не меньше, чем аркебузу, которая тоже была при нём. Юноша полагал, что не родись он в обозе отряда — наверняка всё равно бродил бы по свету, только без оружия. Менестрелем.

— Ну ладно. — сказал он и принял перебирать струны.

Карл, как обычно, ел. Игги казалось, что товарищ вообще всё свободное время посвящает этому занятию. Вот и теперь: толстый солдат запивать едва успевал. Золотые перстни на всех пальцах покрылись жиром.

Зато Кеннет пил и за себя, и за Карла. Он развалился на лавке и следовал сальным взглядом за каждой официанткой — в одной руке держа кружку, а другой поглаживая необычного вида ружьё. Что-то новенькое.

— Ты где эту дуру взял-то?

— У лимландцев купил. Выменял, точнее: на ту херню, которую на шее таскал.

— Не продешевил? Хрень же золотая была.

Игги вспомнил странный амулет, который Кеннет давным-давно спёр невесть где — так и не выяснил, чьему богу посвящена побрякушка. Выглядела дорого, это главное.

— Да пёс с ней. Из золота не стреляют. А это вещь! Там ствол винтом нарезан: бить должна ого-го, только заряжать запаришься. Но пригодится, как удобный случай настанет пальнуть подальше. А замок видал?

Замок у аркебузы и правда был диковинным. Это уже не колесцовый: тут кремень крепился на взводимом рычажке. Ударялся при спуске об ребристую крышку пороховой полки, одновременно открывая её и высекая искру. Игги слыхал о подобных штуках, но никогда не видел воочию.

Сам он по-прежнему доверял только фитилю. Чем проще — тем лучше. Хотя прогресс шёл стремительно: Игги в детстве учился стрелять ещё из примитивной пищали, недалеко ушедшей от совсем старых ручниц. А теперь чего только не встретишь!

— Про ствол интересно. Дашь потом стрельнуть?

— Ну! Как командиру откажешь…

Игги и сам подумывал вооружиться получше, раз деньги появились. Но сначала всё-таки костюм! Неплохие шлем и кирасу юноша уже имел, это главное, однако без приличной одежды несолидно. Подчинённые выглядели уж больно богаче него.

Арджи помалкивал, только пил. Старикан вообще был не из болтливых, но попоек не пропускал. Хуан щебетал по-мураддински с подругой, сидевшей у него на коленях. Красивая девушка — и правда, что она в балеарце нашла? Он хороший солдат, верно — но ведь и уродец, каких мало. Ко всему прочему, девчонка напоминал Игги о Фархане, а это неприятно.

Десятник машинально потрогал повязку на лице. Глупая привычка.

Они всё больше пьянели. Карл куда-то запропастился: может, решил поискать себе женщину, наконец-то вдоволь нажравшись. Хуан увёл подружку прочь — с понятными целями. Арджи совсем окосел, старику-то требовалось меньше других.

Солдаты вокруг завели строевую песню, хлопая в ладоши и стуча кружками по столам — заместо привычных барабанов.

В один момент, когда никто уже не заметил бы, Кеннет шепнул Игги на ухо:

— Слушай, командир. Хочу, шоб ты знал кой-чо…

— Что?

— Короче, мы оба знаем: я говнюк. И отбитый на всю голову, так уж со мной война обошлась. Я делаю много вещей, которые никому не нравятся. Но это… короче… если ты во мне видишь проблему, то зря. Сам капитан сказал: ты командир. Я принял. Вопросов не имею. В бою со мной напрягов не будет. А вне боя — давай не обострять. Густав мне мозг не трахал, вот и…

— Да я в тебе и не видел проблему. Ты отличный солдат.

— Я отличный стрелок. А отличные солдаты за десять лет хоть как-то выслуживаются. Так рядовым при плаще и помру. Говно судьба, да мне как раз. А вот ты… Ты далеко пойти можешь. Мне так кажется.

— Увидим. Давай выпьем. За понимание!

Интересно, вспомнит ли Кеннет этот разговор позже? Но едва ли он пьяной лавочке кривил душой. Никто бы не сказал, что Кеннет — славный малый, однако одно правда: в бою хорошо плечом к плечу с таким человеком. Вне боя… можно и потерпеть.

Игги негромко играл, что приходило в голову. От беседы с Кеннетом опять зароились под черепом мысли о недавних событиях. Да и о будущем. Второй человек за пару дней сказал: мол, Игги способен на многое. У него, дескать, большое будущее. Вот только правы ли они — обозная жена и аркебузир? Юноша всё время видел рядом тень отца, человека поистине заслуженного. Не переставало казаться, что только родителю Игги обязан вниманием к себе.

А что пока успел сам Игги? Пошёл в бой после тяжелейшего ранения? Много ума не надо. Устроил ту заваруху в Фадле? Да. И явно принёс тем много вреда отряду. Игги даже не убил Мансура сам: это сделал Кеннет. Далеко ему пока до заслуженной славы Горри.

События недавнего прошлого свершились слишком быстро. Будущее выглядело туманным. И теперь уже на Густава не понадеешься…

Впрочем, дурные мысли улетучились с появлением Гретель.