Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 75)
А чем мы занимались? Да про это и так все знают.
Мы пили, употребляли всё подряд, трахались всем скопом — ничего необычного для золотых шестидесятых. А в перерывах между этими занятиями слушали Мэнсона: он постоянно говорил, и хотя многим в пересказе его слова покажутся бредом — ну… вы просто не слышали, как именно он рассказывал про Хелтер Скелтер.
Да, я хорошо помню эти дни. Помню звёздное небо над ранчо Спэн, когда я сидел у костра в обнимку с Бетти, с её сиськой в одной руке и косяком в другой. Тэкс Уотсон бренчал на гитаре, надо сказать — играл он паршиво, но мы все были слишком пьяны и обдолбаны, чтобы на это обращать внимание. Была, кажется, зима 1968 года.
— Этой ночью я видел сон. Я видел себя на кресте. Я видел, как чёрные шли ко мне за Словом, как они желали напутствия. В войне, которая нас ждёт, никому не понадобятся флаг и форма: всё ещё при рождении решено для каждого. Белые будут сражаться с чёрными. И, конечно же, проиграют.
— А за кого во время Хелтер Скелтер будут латиносы?
Это я вдруг спросил Чарли. Я был на кураже.
— Они будут с чёрными, Рорк.
— Хорошо… ну а вьетнамцы? Вьетнамцы будут за кого?
— Не за белых же, брат мой. За чёрных.
— О, ну тогда белые точно обречены. Это уж как пить дать, если вьетнамцы за чёрных — шансов нет. Мой друг Джонни Симмонс вернулся из Вьетнама без ноги и половины кисти: оставил их на улицах Хюэ во время Наступления Тет. Если верить его рассказам, воевать против вьетнамцев — гиблое дело.
— А то, что происходит во Вьетнаме — часть Хелтер Скелтер? — перебил меня Тэкс, отложивший гитару.
Про Хелтер Скелтер мы говорили, конечно же, постоянно. Мне это название грядущей войны, которое Чарли взял из битловской песни, всегда казалось дурацким. Но в том была суть «Семьи». Мэнсон смешивал всё. Бога с Дьяволом, христианство с сайентологией. Я позднее много думал о том, кем же мы всё-таки являлись. Сектой? Бандой? Общиной хиппи? Как вы уже поняли, я был далеко не самым фанатичным последователем Мэнсона. У меня имелся другой бзик, но об этом позже…
— Всё, что происходит сейчас в мире, приближает Хелтер Скелтер. — пояснил Чарли. — Но это происходит недостаточно быстро. Глядя на Вьетнам, глядя на Лето Любви, я ожидал более стремительного развития событий. Однако я не могу видеть всё: мы ходим верою, но не видением.
— И что же делать?
— Пока не могу сказать. Да, братья и сёстры: я готов признаться, что не знаю всего. Но знание не имеет решающего значения. Важны только наша вера и наша абсолютная решимость идти до конца.
Что правда, то правда: мы сами мало знали о Хелтер Скелтер и плохо понимали речи Мэнсона, чему способствовало постоянное употребление всего подряд. Не припомню такого дня на ранчо Спэн, чтобы я находился в трезвом рассудке хотя бы до полудня. Чёрт возьми, да я даже летом 1967, когда в Хейт-Эшбери тусила сотня тысяч хиппи со всей страны, жрал меньше всякого интересного, чем тогда.
Славное было время, но всему хорошему рано или поздно приходит конец.
***
Я сказал вам чуть раньше, что не так уж верил в Хелтер Скелтер и вообще не относился к идеям Мэнсона всерьёз. Зато в моей голове крепко-накрепко засела другая мысль. И вот это очень важно.
Вся истерия вокруг инопланетян, те самые обсуждения НЛО и теорий заговора с «людьми в чёрном» — всё это по-настоящему охватило Америку чуть позже. Как сейчас помню, уже в 1970, когда я скрывался в чикагском сквоте после ареста «Семьи». Именно тогда Джесси Марсел дал своё знаменитое интервью по поводу Розуэльского инцидента, той истории с упавшей летающей тарелкой и телом пришельца.
Да, все подсели на эту тему в 1970, а я рассказываю вам о событиях чуть более ранних. Но тут есть одна деталь.
Видите ли, мой папаша в середине века работал в Федеральной службе мелиорации. Поняли, к чему я клоню? Всё верно. Там же работал Барни Барнетт: человек, который рассказал много интересного о розуэльских событиях 3 июля 1947 года. Вся Америка читала об этом. Его слова попали в прессу в 1970 через семью Молтесов, но Барни трепал языком не только с ними. Он и моему отцу многое рассказывал. Даже больше, чем Молтесам.
Батя мой был тем ещё козлом и мало что сделал для сына — ну, кроме того, что кончил в мою матушку. Однако пересказ истории Барнетта про инопланетян застрял в моих мозгах на годы. И в 1968 году я был одним из первых в Америке одержимых всей этой «теорией заговора» про тайные делишки правительства с инопланетянами.
Я и «Семье» об этом постоянно рассказывал. Выносил им мозг на тему внеземной жизни и того, что власти о ней прекрасно знают, а раз скрывают информацию — то это совершенно неспроста. Никто меня особо не слушал. Чарли так и вовсе затыкал.
— Достали твои упоительные истории, Рорк! Невозможно слушать этот бред. Хелтер Скелтер тут ни при чём. А правительство ничего не стоит. Скоро все правительства падут, это неизбежно: обществу необходимо разложиться. Просто политиканы слишком трусливы, чтобы позволить подобное.
В общем, мы жили на ранчо Спэн уже почти год, началось лето 1969 года. И надо вам сказать, что градус безумия в «Семье» всё это время нарастал.
То, что мы якобы служили мессы Дьяволу — бред, не было подобного. По крайней мере, в понимании обычных сатанистов. Журналисты и полиция не совсем верно поняли показания некоторых из наших, судя по всему. На самом деле Мэнсон учил: Бог и Дьявол давным-давно примирились, увидев, как упадочно и порочно человечество. И они вместе станут вершить суд над каждым из нас после того, как случится Хелтер Скелтер. Так что нет, мы не поклонялись именно Дьяволу. Мы поклонялись одновременно и ему, и Господу.
А больше всего, конечно, поклонялись самому Чарли.
— Мы есть возрождённые первые христиане. И вы, братья и сёстры — мои апостолы. Иисус явился на землю, чтобы спасти всех, но это не сработало. Мы видим горький итог в каждом веке с тех пор. Поэтому теперь первые назаретяне вернулись, чтобы помочь миру разрушиться.
Мэнсон говорил это, перерезая горло козе. Кровь ручьём полилась на его руки.
— И уж поверьте мне: те, кто шли за Иисусом, делали именно это.
Он имел в виду питьё крови. Не стану судить, действительно ли апостолы пили кровь животных. В конце концов, Библию я особо не читал. Может быть, где-то в ней об этом и написано, просто священники опускают такой странный момент. А возможно, Мэнсон знал гораздо больше, чем любой отец церкви.
Скорее всего, так и было. Скоро поймёте, почему.
Лично мне пить кровь — тёплую и густую, обволакивающую горло, было противно. Сомневаюсь, что и кому-то другому в «Семье» это доставляло удовольствие, включая самого Чарли. Но он учил нас, что Хелтер Скелтер — это вам не Нагорная проповедь. Он невозможен без крови, и вообще нам предстоит делать много неприятных вещей.
— Но ведь мы сами не будем сражаться в войне чёрных с белыми?
— Не будем. Но кровь, что прольётся в дни Хелтер Скелтер, окажется на наших руках и заполнит наши глотки. Привыкай к этому ощущению, Рорк.
В первый день лета 1969 года мы убили Бернарда Кроу. Честно говоря, Кроу не был в чём-то виноват перед нами, или перед Господом, или перед дружелюбной Вселенной. Только перед законом: он ведь торговал наркотиками. Но вы журналист, а значит — наверняка читали Хантера Стоктона Томпсона. Вы читали, а я с ним вместе жрал ЛСД, пил текилу и делал ещё кое-какие вещи, о которых умолчу. И готов поклясться, что в этих словах он ничуть не покривил душой:
Кстати, именно поэтому вы серьёзно рискуете, записывая мою историю. Она как раз является той самой абсолютной правдой, я напомню.
Во всём был виноват Тэкс. У нас кончались деньги, и он решил поправить финансовое положение «Семьи», кинув этого самого Кроу. Подробностей махинации я не знаю. Знаю лишь то, что на ранчо Спэн в конце мая приехала Ребекка, наша знакомая из Голливуда. Мэнсон и другие братья жахали её в своё время, в особняке Уилсона: пожалуй, единственный повод пожалеть, что я сам не жил там. Потому что Ребекка была горяча, ох как горяча! Она была похожа на Грейс Слик, только петь не умела, насколько я знаю. Зато стихи писала не хуже. А уж отсасывала, по словам Чарли, как пылесос.
— Всё плохо, Чарли. Я слышала, что Кроу обсуждал со своими черномазыми дружками. Он хочет завалить не только Тэкса, но и всю «Семью». Вчера они говорили, как это будет. Скоро сюда нагрянет два десятка здоровых ниггеров со здоровыми стволами.
Она говорила об этом с таким томным придыханием, будто в здоровых негритянских стволах отлично разбиралась. Да наверняка разбиралась, иначе как бы услышала такие разговоры?
— Хрень. Кроу сюда не сунется. — так сказал Тэкс, из-за которого всё началось. — Он знает, что у нас самих пушки найдутся. К тому же при нём слишком мало людей. Он и в Голливуде-то мелкая сошка, а уж ехать на ранчо…
— Это не хрень, Тэкс. И он не мелкая сошка. Я не уверена точно, но мне многие рассказывали: Кроу связан с «Чёрными пантерами».
Слова о «Чёрных пантерах» произвели на Мэнсона впечатление. Тогда все боялись этих ребят. Двойное зло: негры, да ещё и почти коммунисты. Вооружённые до зубов, белоснежный оскал чёрного расизма. Чарли часто приводил их в пример того, каким будет Хелтер Скелтер. И вот теперь по всему выходило, что прежде всего гнев чёрных угрожает именно нам. Ирония судьбы, не правда ли?