Андрей Миллер – Балканская республика (страница 4)
— Ковач! Что, мммать, с ним?!
Это кричал Желько, застывший в растерянности над Ави. Тот совсем отключился: руку неподвижной девочки на больничной койке не выпустил, но сам уже лежал на полу. Из уголка рта тянулась тонкая струйка слюны. Круглые очки повисли на одном ухе.
— Это нормально! — Мирко мысленно выругал себя за то, что бросился помогать перепуганной женщине, а не человеку, от которого сейчас зависели сотни жизней. — Помогите ему сесть!
Майор Станишевич кое-как пособил Ави, а вскоре рядом был и сам Мирко: медсестра сжалась в углу палаты, беззвучно рыдая, и сейчас капитану Госбезопасности уже не была интересна. Из коридора слышался топот: как мягкой больничной обуви, так и тяжёлых полицейских ботинок.
Врачи заботились о своём долге, а особисты понимали: нужно действовать быстро. Террористы явно рассчитывали воспользоваться первыми часами переполоха после расстрела кафе…
— Нашатырь! Дайте нашатырь!
Ави привели в чувство. Он обильно вспотел, в глазах полопались сосуды, вены и артерии проступили под кожей — но взгляд всё-таки обрёл ясность.
— Я видел тот фургон.
— Что за марка? Номер?.. — Станишевич попытался поднести стакан воды, но половину от волнения расплескал.
— Я не разбираюсь в марках… могу описать, но времени на выяснения хер да ни хера… воды дайте…
Бегающий туда-сюда взгляд Ави вдруг остановился на ворвавшемся в палату враче. Тот явно не понимал, кому из людей перед ним сейчас больше требуется помощь.
— У вас есть красные двери?
— Что?..
— Я, курва, не шепелявый! — Ави закашлялся из-за крика, на который перешёл. — Красные двери?! Любые, сука, двери красного, блядь, цвета?..
Доктор растерянно помотал головой. Зато Ави, похоже, почувствовал себя ещё чуть лучше.
— Мирко! Ты где?.. А… Мирко, слушай внимательно. Времени нет. Нет от слова «совсем»… не спрашивай, Алиса знает. Она знает… Сделай вот что. Слушай внимательно, внимательно. Желько, ты тоже слушай…
Длинные волосы Ави прилипли к вспотевшему лбу. Сейчас он выглядел не лучше пьяницы, свалившегося под дверью цыганской забегаловки. Серое пальто, и до того не бывшее образцом опрятности, совсем безобразно измялось.
— Желько, вызывай спецназ, прямо сюда. Я имею, имею в виду настоящий спецназ, антитеррор, группу быстрого реагирования, не вшивых полицаев с пукалками… Мирко, раз у них нет красных дверей, то нужна краска. Краска. Покрасить любую дверь тут, быстро… ты, ты понял. Тот самый трюк.
— Но ведь… — Ковач уже понимал, о чём идёт речь.
— Ага. Можешь помолиться за мои мозги, учитывая текущую, текущую ситуацию. А заодно за бедняг из спецуры, которые увидят это дерьмо. Но иначе мы тупо, Мирко, не успеем. Эти скоты уже едут, и я, я не могу объяснить словами, куда. Тут поможет только дверь. Дверь. Раз я увидел фургон, то её можно использовать, да.
Проглотив залпом два стакана воды, Ави почти пришёл в норму: похож теперь был не на вдрызг пьяного, а скорее на тяжело гриппозного. Руку лежавшей без сознания девочки он выпустил только сейчас.
— Заодно готовьте бумажки. Тут подписок о, о неразглашении столько написать придётся…
***
Наспех выкрашенная дверь больничной подсобки наполнила резким запахом краски весь коридор. Но это неудобство никого не беспокоило. Мирко сейчас волновали парни из группы антитеррора, которым происходящее, естественно, казалось полным бредом. Но времени объяснять не осталось: да в сущности, не было и такого права. Уровни доступа…
— Не боись: ребята простые и надёжные, мммать, как молоток. Покажи им гвоздь, они его забьют. Без вопросов. — заявил Станишевич.
По глазам в прорезях балаклав не было похоже, будто вопросов у бойцов спецназа нет: штурмовать какой-то чулан в больнице — задача, по меньшей мере, странная. Станишевич и сам успел надеть бронежилет со шлемом: Центр распорядился, что командовать операцией должен он. Пусть по факту всё и находилось в руках Ави, к тому же старшего по званию, но тот совсем не занимался вопросами силовых действий.
— Пан Ави, вы бы дали хоть какую-то вводную: чего нам ждать… ну,
— Если бы я, я сам знал, что будет… Желько, я тоже туда пойду, пойду. Да-да, и не спорь со мной! Это тебе не фокус Копперфильда: я не могу быть уверен, уверен, что иначе всё получится.
Станишевич кивнул человеку в спецназовском снаряжении:
— Тащите броник: пану Ави он, мммать, потребуется.
Тяжёлый жилет, надетый поверх пальто, придал Ави довольно нелепый вид. Навроде ребёнка, через меру укутанного заботливой бабушкой.
— Вы вооружены?
— Нет, я табельного не ношу.
— Понятно. — Желько бесцеремонно вытащил пистолет из кобуры ближайшего к нему бойца и протянул Ави. — Пользоваться-то умеете?
Отвечать Ави не стал — но по тому, как он вполне уверенно проверил магазин и патронник, щёлкнув предохранителем и засунув пистолет в нагрудный карман жилета, Желько понял: с этим проблем нет. Невзрачного человека в штатском обступили экипированные бойцы, ожидавшие хоть какого-то инструктажа.
— Мирко, дай-ка мне стул. Стул. Ну и это самое, да… оно с собой? Из крыла выгнали весь персонал? Смотрите, не пускайте никого. Ну, панове: вы, вы сейчас увидите очень странную хероту, и я ожидаю, что это никому не помешает работать. Через некоторое время я войду, войду в эту дверь, и вы должны будете войти за мной. Так, как это вас учат делать, потому что наверняка сразу же станет жарко. Жарко. Надеюсь, кто-нибудь первым делом уберёт меня с линии огня: а то я, знаете, не лихой гайдук.
— Не беспокойтесь, пан Ави: мы о вас позаботимся. — когда речь зашла о конкретных действиях, растерянный до сих пор командир группы антитеррора обрёл уверенность в голосе.
— Славно. Мирко, огоньку… огоньку.
Здоровенный косяк в губах Ави, к которому Мирко поднёс зажигалку, стал вишенкой на торте общего сюрреализма сцены. Впрочем, Ковач-то прекрасно понимал, что спецназ увидит сейчас вещи куда более неординарные, чем высокопоставленный офицер Госбезопасности, курящий травку во время операции по пресечению крупного теракта.
Ави глубоко затянулся, надолго задержал дыхание, выпустил облачко дыма: из-за вони краски характерный запах совсем не ощущался. Затем откинулся на спинку стула, поставленного напротив красной двери. Сделал ещё затяжку. Бойцы спецназа выстроились колонной вдоль стены, слева от двери: чуть пригнувшись, прижав приклады автоматов к плечам. Один из них, назначенный страховать Ави, зашёл справа. Своё дело эти люди знали превосходно, сомнений никаких.
Какое-то время не происходило ничего. А потом Ави, которого постепенно накрывало, услышал то самое: «цок, цок, цок».
— Признай, сладкий: без меня у тебя ничего не получится… Молодец, машину ты узнал. Вот только как её отыскать, ммм?
— Давай просто сделаем нашу работу, пожалуйста.
Динамики больничной связи, обычно призванные объявлять какую-то важную информацию, захрипели помехами. Спецназовцы повели головами на звук, но майор Желько приказал им не отвлекаться.
Фокус с дверьми был гораздо проще, когда Ави знал, куда нужно попасть. Но теперь он мог ориентироваться только на образ фургона: того единственного из множества подобных автомобилей в Црвениграде, который был нужен. Требовалось выйти именно на него, а это чертовски непросто.
Такие машины сейчас аврально искали и по городским камерам наблюдения: на это бросили операционистов Центра. Увы, отслеживание транспорта до сих пор не автоматизировали, как сделано в Лондоне или Москве. Но был шанс, что это поможет, если у Ави не получится всё сделать быстрее. Ещё несколько таких же групп спецназа в разных концах Црвениград ждали команды.
Эта система не была построена вокруг Ави и его способностей, конечно. Он был лишь её частью, крайне эффективной во многих случаях — но далеко не незаменимой. И если уж на то пошло –— от этих здоровяков в броне сейчас зависело не меньше. Ави, возможно, и мечтал быть героем комиксов, спасающим всех в одиночку, но реально делал небольшую часть работы. Пусть зачастую и самую важную. Понимание этого принципа принёс когда-то ещё первый опыт столкновения с террористами…
Хрип динамиков постепенно обретал некую стройность. Он начинал складываться в мелодию: музыку, на которую скоро наслоился голос.
Моргнули галогеновые лампы на потолке, затем ещё раз — некоторые так и не зажглись вновь. Цепь бойцов перед дверью зашевелилась, словно жирная чёрная гусеница задвигала своими волосками. Трудно было винить спецназовцев за волнение. Веяло чертовщиной.
— Спокойно! — рявкнул на бойцов Станишевич. — Всё идёт, мммать, как нужно!
Ави ощутил головокружение. Ему становилось дурно, но этого и следовало ожидать. Голос из динамиков прибавил несколько тонов, зазвучал резко, с режущим звуком на верхних нотах.
В висках застучало. Пальцы расслабились, косяк полетел на пол: как в замедленной съёмке, оставляя за собой длинный красный шлейф. Он коснулся поверхности и взорвался искрами. Боковое зрение стремительно тускнело, и Ави не видел уже почти ничего, кроме красной двери прямо перед ним.