Андрей Миллер – Балканская республика (страница 12)
Хотя и зарекался этого не делать, но пришлось идти к Булуту. Брат принял Малика радушно.
И весь январь таскал по всяким собраниям. Сначала это были мероприятия «Союза исламской молодёжи». Затем начались какие-то странные встречи, где присутствовали почти все те же люди… но разговоры другие. И некоторых лиц Малик не узнавал. Это были очень разные лица.
— Бен Ладен не заинтересован в Балканской республике.
— То, что теракт совершён местными подражателями — не значит, будто настоящие воины ислама не смотрят на нашу страну пристально.
— Воины? Убивать мирных людей — это похоже на настоящий газават?
— Газават заключён не в форме, а в сути. Никто не может воевать с США в открытую, даже русские не решились на это. Но действовать всё равно необходимо!
— Ты говоришь о войне с США, Булут. Но при чём здесь Республика? Эта страна не подчиняется ни американцам, ни русским.
— Я не говорю о войне с США. Я говорю о войне за ислам. О войне за нашу веру, нашу культуру, наше будущее. Вы думаете, старики из Сейма хоть почешутся, чтобы сделать жизнь исламской молодёжи лучше? Посмотрите, как они залепетали после теракта. Думают лишь о том, как не растерять политический капитал и сохранить положение. Пусть мы и сунниты, но слова Хасана ибн Саббаха от того не становятся менее мудрыми: Рай покоится в тени сабель. И только так.
— Насилие не выход.
— Ха! Насилие — единственный выход. Или что, эту огромную страну построили добротой, непротивлением и всепрощением? Ничего подобного. Иначе всеми Балканами давно правили бы мусульмане, и это было бы правильно. А что теперь? Посмотрите на моего брата. Его выгнали из университета просто за то, что он мусульманин, а давать образование мусульманам Балканская республика не желает. Да, на словах тут страна равных возможностей. А на деле?
Малик ничего не говорил на этих встречах: только слушал. Его брат говорил больше всех.
— Как в том русском фильме: «садись на коня и возьми сам всё, что хочешь — если ты сильный и смелый». Те трое героев не побоялись. У них не было ни денег, ни руководства, ни плана — только скачанные из интернета инструкции. Но они выступили за свободу мусульман! Они всей Балканской республике показали, что мы снова сильны!
— В метро погибло трое мусульман.
— И погибнет ещё больше! А какой газават без жертв?
Шёл январь, и разговоры на тайных встречах обретали всё более конкретную форму. Малик не мог определиться со своим отношением к происходящему. Он был обижен, был разбит и утратил какие-либо ориентиры. Только теперь стала ясна настоящая суть веры: она даёт смысл даже тогда, когда никакого смысла не осталось. Ты знаешь нечто, даже если ничего не знаешь. Почему Малик не мог понять этого раньше?
Для чего поиски особого собственного пути, если Пророк уже указал таковой? Или он всё-таки не прав… но кто тогда прав?
— Мы не одни. Посмотрите на палестинцев, борющихся с еврейским игом — и кстати, случайно ли жидов так поддерживает наше правительство? Посмотрите на Чечню. Посмотрите на уйгуров в Китае. Куда ни глянь, правоверные подвергаются гонениям, и каждый их них может ступить на тропу газавата. Разница лишь в том, что одни уже ступили, а другие ещё нет!
С каждым разом участников собраний становилось всё меньше, но их глаза горели всё ярче. А вот Малик по-прежнему сомневался. Однако ему не на кого стало опереться, кроме брата.
Понятное дело, что безымянное сообщество не было как-либо связано с «Аль-Каидой». Никто о нём не знал, никто не помогал — впрочем, как и совершившим теракт в метро. Булут твердил, что нужно заявить о себе. И тогда всё, разумеется, поменяется.
Пусть не сразу, но обязательно поменяется.
В какой-то момент Малик просто забыл, что сам чудом не стал жертвой декабрьского теракта.
***
Зима в Црвениграде почти всегда выдавалась мягкой. Чтобы столицу засыпало снегом — такого Ави не помнил, но январь две тысячи второго года выдался морозным и щедрым на осадки. Не готовые к подобному коммунальщики провалились: машины целовались на скользких дорогах, даже в центре тротуары покрылись сугробами, а уж окраины и вовсе завалило. Последний раз Ави видел столько снега в ту зиму, когда его жизнь впервые драматически изменилась.
Быть может, неслучайно и вторая перемена настала в подобную зиму.
Ави ничего не знал о Малике и не имел понятия, как с ним связаться.
Не отпускало ощущение, будто Алиса что-то подстроила.
В один из холодных дней Ави, по-прежнему не удосуживавшийся натянуть шапку, шёл вдоль исписанной граффити крепостной стены. С утра он ничего не принимал и, как ни странно, чувствовал себя при этом неплохо — увы, нормой давно сделалось обратное. Ладонь приятно согревал пластиковый стаканчик с кофе из цыганской забегаловки. В наушниках играли Pink Floyd: пели о стене отчуждения, заслоняющей одинокого подростка от жестокого мира, и это казалось очень уместным.
Ави бесцельно глядел под ноги, а когда вдруг зачем-то поднял глаза — то увидел Малика прямо перед собой. Насчёт его спутника Ави догадался и без помощи
— Малик!
Друг услышал и обернулся. Ави он узнал, конечно — но попытался сделать вид, будто нет.
— Малик! Стой! Это я!
Мусульмане всё-таки остановились, хоть брат Малика явно не был этим доволен. Они спешили.
— Малик! Чёрт возьми, я тебя искал. Куда пропал? Ты в порядке?
— Всё нормально. Слушай, я занят. Давай потом поговорим.
— Да у меня телефона-то твоего нет…
— Я знаю, где тебя найти.
Брат потянул Малика за рукав, недобро зыркнув. На светофоре загорелся зелёный: Ави поспешил за мусульманами через почти незаметную под снегом «зебру».
— Да постой же!..
Малик шагал прочь, не оборачиваясь. А вот его брат обернулся и что-то произнёс, но слов Ави не услышал: звук заслонило иное ощущение.
«Теракт». Именно это слово
Ави остался стоять на месте, как вкопанный. Малик с братом давно ушли, машины на перекрёстке неистово сигналили, но юноша стоял истуканом ещё долго — пока патрульный не отволок его на тротуар за шкирку.
Ноги сами понесли куда-то. Ави, чудом не врезаясь в бранящих его пешеходов, приковылял к кинотеатру: нелепому зданию из стекла и бетона посреди изящной трёхсотлетней застройки. Он плюхнулся на покрытую патиной бронзовую лавочку.
И сидел на ней ещё очень долго, сжимая в ладонях стакан. Мимо мелькали весёлые молодые компании, еле волочащие ноги старики, полицейские, дамы с собачками и мужчины без них. Снег лип к волосам, ноги в высоких ботинках коченели. На всё это Ави не обращал особого внимания: важно было иное.
Что-то о теракте он услышал. Теперь нужно было понять остальное, размотать клубок. Достаточно немного сосредоточиться, добиться концентрации: дальше
Понятно. Непонятно только, что со всем этим делать.
Нужно думать, а это становилось всё сложнее: начинала болеть голова. И не только голова, как обычно. Всё отчётливее ныли зубы, а мышцы ног заполняло противное ощущение, которое так трудно описать словами. В животе тоже крутило. Не стоило пить кофе. Но кто ж знал…
Ави отыскал завёрнутую в фольгу таблетку. Промедлил секунду, но потом всё-таки сунул её в рот и торопливо запил — пока не успел передумать. Ничего хорошего из этого тоже не выйдет, однако соображать надо.
А если вылезет Алиса?
Не так уж плохо. У неё можно что-то спросить. Алиса должна
Но можно ли ей верить?