Андрей Милковский – Новый рассвет. Перелом (страница 4)

– Джасвиндер Сингх, – продолжил Дмитрий, – ведущий инженер по Aegis. Если что-то двигается, крутится и не разваливается – это к нему.

– Иногда всё же разваливается, – усмехнулся Джас, – но мы это чиним быстрее, чем признаёмся.

– Самир Ахмед, – Дмитрий указал на экран с графиками, – вычислительный физик, считает всё, что мы боимся прикидывать в уме.

– И Алексей Морозов, – он положил руку Алексею на плечо, – наш младший инженер и человек, который знает, где в этой лаборатории что лежит.

Ольга пожала всем руки – коротко, по-деловому, но в голосе звучал интерес:

– Приятно наконец увидеть людей за цифрами в отчётах.

– Как идут приготовления к демонстрации для инвесторов? – спросила она тихо, повернувшись к Дмитрию.

– По плану, – ответил Дмитрий. – Нам нужно показать стабильность процедур и прозрачность.

– Хорошо. Держите меня в курсе, – сказала Ольга и двинулась дальше.

Вскоре Ханна открыла блокнот и без церемоний сказала:

– Мне нужны протоколы по in-vitro. Мы не начнём, пока условия контроля не будут соответствовать стандартам.

– Мы начинаем с небиологических образцов, – ответил Джасвиндер, подходя с прототипом в руках.

Он быстро выставил небольшой макет: катушки, экранообразующие пластины и модули синхронизации.

– Никаких клеток без стоп-процедур. Будем работать с полиэтиленовыми пластинами и керамическим сердечником. Циклы – порядка тридцати секунд, низкоамплитудные kHz-импульсы.

– Это радует, – сухо произнесла Ханна. – Но мне нужны точные параметры: напряжения, длительности импульсов, оценки побочных эффектов.

Джасвиндер бросил взгляд на её блокнот:

– Мы держим амплитуды в пределах, которые не вызывают теплового эффекта. Импульсы короткие. На бумаге безопасно.

– На бумаге многое безопасно, – ответила Ханна. – На практике мы ответственны за людей. Я хочу измерения, а не уверения.

Дмитрий вмешался, чтобы снизить накал:

– Ханна, у тебя будет полномочие приостанавливать этапы эксперимента. Джас, ты – инженер-лидер по Aegis; документируем каждый шаг. Безопасность – не тормоз, это основа.

– Я понимаю, – сказал Джасвиндер сдержанно. – Документацию дадим, свободу инженера – оставьте.

– Свобода инженера не отменяет обязанности не навредить, – твёрдо ответила Ханна.

Самир подошёл и развернул папку с расчётами:

– Если сократим дрейф до 0.01 ms и увеличим частоту отсчёта, вероятность повторяемости снизится вдвое. Надо задействовать дополнительные модули синхронизации и поднять вычислительную нагрузку.

– Ресурсы и время, – пробурчал Джасвиндер. – Но это вклад в стабильность.

– Точно, – подтвердил Самир. – Инвестируем в стабильность.

Ханна посмотрела на диаграммы и задала прямой вопрос:

– Какие тесты материалов перед in-vitro?

– Полиэтиленовые пластины, композиты и керамические сердечники, – ответил Алексей. – Я уже подготовил набор образцов, могу запустить серию через пять минут.

– Запускай, – сказала Ханна. – Я буду записывать биофизические параметры. Если что-то пойдёт не так – стоп.

Алексей выдохнул и улыбнулся:

– Понял. Запускаю серию.

Джасвиндер оглянулся на Ханну и, менее резко чем вначале, сказал:

– Слушай, я ценю осторожность. Но не превращай это в тормоз. Мы все хотим результата. Давай так: ты – страж безопасности, я – двигатель реализации. Будем корректировать темп вместе.

– На условиях прозрачности и данных, – ответила Ханна. – Если я услышу сигналы опасности – мы останавливаемся.

– Договорились, – сказал Джасвиндер и протянул руку.

Ханна посмотрела на неё, затем пожала.

Жан, проходя мимо, тихо добавил:

– И помните о коммуникации. Если не объясним обществу, кто-то сделает это за нас в худшем ключе.

– Ханна, работай с пресс-офисом, – сказал Дмитрий. – Жан, помоги с психологической подготовкой команды. Джас, Самир – технические отчёты.

Алексей запустил серию тестов. На экране – короткие тридцатисекундные циклы, графики, спектры. Голоса стихли; в комнате повисла рабочая концентрация.

– Первые десять циклов стабильны, – доложил Самир. – Амплитуда шумов снижается.

– Есть повторяющийся пик в тех же точках, – заметил Алексей, указывая на монитор. – τ≈0.14 ms – три случая из тридцати.

– Я вижу, – сказал Самир. – Статистически – три из тридцати. Сигнал слабый, но повторяемость есть.

– Небольшая аномалия, – произнёс Джасвиндер. – Не критично, но фиксируем.

Ханна нахмурилась:

– Какова природа этих пиков? Есть ли вероятность взаимодействия с биоматериалом, если перейдём на in-vitro?

– На моделях – прямой связи нет, – ответил Самир. – Но требуется расширенный мониторинг и дополнительные симуляции.

Жан подошёл ближе, прочитал отчёт и, чуть приглушённым голосом, произнёс:

– Я видел нечто похожее раньше: в условиях изоляции сигнал становился триггером для неожиданных психо-эмоциональных эффектов. Это не доказательство причинности, но стоит учитывать.

Речь Жана повисла в воздухе; в ней было предупреждение человека, который видел последствия спешки и травмы.

– Хорошо, – сказала Ханна. – Отложим in-vitro на один цикл. Увеличим наблюдение и добавим симуляций.

– Ладно, – ответил Джасвиндер с лёгким раздражением, – но любая отсрочка давит на графики инвесторов и планов.

Дмитрий жёстко взглянул на него:

– Инвесторы – не приоритет. Приоритет – безопасность и корректность. Если кто-то не согласен – он не руководит экспериментом.

Джасвиндер кивнул, сдержанно:

– Понял. Делаем по процедурам.

Алексей подошёл к Дмитрию и сказал тихо, почти шёпотом:

– Доктор, спасибо за шанс. Я не подведу.

Дмитрий посмотрел на него и на мгновение подумал о цене ошибок: одно решение в прошлом стоило жизни. Он сказал мягко:

– Ты уже не подводишь. Держи в уме не только графики; помни о людях.

За окнами сгущалась ночь; лампы лаборатории отбрасывали тёмные тени, а экраны продолжали мигать. Ритм сменялся: тихие щелчки реле, шуршание бумаги, монотонный стук клавиш. Самир подключил альтернативные фильтры и увеличил дисперсию синхронизации.

Через полчаса пришёл отчёт: пики остались в тех же интервалах, но их амплитуда снизилась при изменении параметров. Это обнадёживало, но не снимало вопроса.

– Это обнадёживает, – сказал Дмитрий, – но нам не стоит расслабляться. Жан, подготовь краткую презентацию для внешнего аудита: что мы сделали, меры безопасности и обнаруженные аномалии.

– Будет готово, – ответил Жан.