Андрей Милковский – Новый рассвет. Каналы мира (страница 4)

– Узел, это Чо. Нужен быстроразворачиваемый обход рядом с К‑17, – сказала она. – Понтонный комплект и пара малых плавсредств. Участок – сто метров выше по течению от моста, восточный берег. Координаты шлём. Задача – временная пешеходная переправа под нашим контролем.

Ответ пришёл почти сразу:

– Принято. Понтонный модуль и два катера ГЕЛИОСА выдвигаются из узла. Оценка – сорок минут. Местным передадим схему подходов.

Минджун вернулась к мэру:

– Мы не откроем мост, – повторила она. – Но у вас будет временная переправа – понтон и лодки – в зоне видимости моста, с нашими людьми и медиками. Всё, что действительно нужно перенести пешком или на носилках, пойдёт там. Машины – по‑прежнему через паром.

Мэр колебался секунду, потом кивнул:

– Если вы это сделаете, – сказал он, – люди, возможно, не будут вас любить, но хотя бы будут ругать меньше.

– Нам достаточно, чтобы они остались живы, – ответил Дэн. – Любовь – бонус.

У ограждения тем временем росла небольшая толпа. Кто‑то пытался спорить: «Мне только перейти», «У меня смена через час». Один мужчина полез через барьер ближе к мосту – двое из ГЕЛИОСА мягко, но твёрдо его остановили.

– Пока красная линия стоит, – сказал один, – ближе этих конусов – никак.

– У меня мать на той стороне, – бросил мужчина. – Ей плохо.

– Пойдём, покажу, где будет понтон, – ответил боец. – Но не по этому полотну.

Это был первый проверочный момент: удалось показать, что «нет» не означает «разбирайтесь сами».

Пока ГЕЛИОС выстраивал круги, инженеры и команда Palingenesis разворачивали Aegis‑модуль на площадке под опорой. Контейнер открыли, стойки выкатили, подключили к уже проложенным силовым кабелям и оптоволоконным линиям связи.

– Красиво встаёт, – пробормотал Джас, проверяя уровни. – Как будто его здесь ждали.

– Ждали, – сказал Самир. – Мосты редко строят удобными для MR‑ремонта. Но про этот мы знали заранее.

Кирилл стоял чуть в стороне, планшет в руках, взгляд бегал между стойками и схемой сети. На его экране – три блока: «Aegis‑field», «MRLog‑remote», «Bridge‑local». Линии от них уходили к узлу, к временным серверам ГЕЛИОСА и к шлюзу местной администрации.

– Внешний мир отрезан, – констатировал он. – Все внешние подключения – только по белому списку. Локальная сеть мэрии и дорожников – в отдельном сегменте, общение через шлюз с логированием. Никакого… – он чуть усмехнулся, – творчества.

– Да‑да, никаких новых ghost‑туннелей, – сказал Оскар, подойдя ближе. – Я уже отработал свою норму археологии.

Он вывел на свой экран интерфейс доступа: активные сессии, MRLog, попытки изменения конфигураций. Поле было чистым.

На бетонной площадке вокруг Aegis уже были нанесены красные линии – границы зоны поля. Жёлтые конусы отмечали границу жёлтого круга.

– Проверка по людям, – сказала Ханна, подойдя к панели. – Лена?

Оператор Лена стояла у консоли, проверяя команды. Браслет на её запястье уже передал в систему отметки из утреннего журнала самочувствия. Никаких «мелочей» теперь не игнорировали.

Николай Соколов склонился над планшетом, где уже был базовый ЭЭГ‑шаблон Лены.

– Нормально, – коротко сказал он. – Если будет хоть что‑то непонятное – я скажу громче всех.

– И я, – добавил Жан из‑за её спины.

К моменту, когда MR‑коридоры были промерены, мост вокруг Aegis был почти пуст: в красном круге – только Лена, Джас, двое бойцов, дежурный техник; в жёлтом – пара врачей и ещё два бойца; в зелёном – все остальные.

Река под мостом несла мутную воду, ветер тянул прохладой и запахом мокрого бетона. Люди за ограждением затихли: даже самые громкие ворчуны сейчас просто смотрели.

– Калибровка пройдена, – сообщил Самир. – D1–D3 замерены. Мост нас «слышит».

– Ещё раз, – тихо сказала Ханна, больше себе, но вслух: – цель – уменьшить риск, а не показать, как мы умеем.

Лена глянула на MR‑индикатор: зелёный ноль с лёгким дрожанием. На секунду поймала взгляд Дмитрия – он кивнул. Пальцы чуть плотнее легли на панель.

– Цикл один. D1, – произнесла она.

Aegis загудел. Под ногами в зоне D1 – где‑то далеко, в бетонной плоти моста – что‑то мягко потянулось. Это было не землетрясение, а лёгкое, еле ощутимое движение, которое тело инженера почуствовало его профессиональным чутьем.

MR‑полоска поднялась от нуля, заполнив нижнюю треть зелёного сектора.

– MR 0.12, зелёный, – озвучил Оскар. – Хвост в τ‑зоне – в пределах фона.

На карте D1 пятно стало бледнее, граница сузилась.

– Минус два процента по кривизне, – сказал Самир. – D2–D3 – без заметных изменений.

Главный инженер К‑17, стоявший рядом, всмотрелся в цифры и тихо выдохнул:

– На глаз не видно, – сказал он. – Но если это удержится под нагрузкой – я вам кофе поставлю на каждый выезд.

– Давайте сначала увидим следующий паводок, – ответил Джас. – Кофе потом.

Цикл 2: D2.

– Опора, – сказал Дмитрий. – Костыли моста.

D2 на экране выглядела, как перекошенный позвонок. Palingenesis рассчитал новый паттерн, учитывая уже изменённое состояние D1.

– Паттерн готов, – сказал Самир. – Энергия – по низу INFRA‑диапазона. MR‑лимиты не трогаем.

– Цикл два. D2, – объявила Лена.

Гул Aegis чуть изменился. Где‑то в зоне третьей опоры по бетону пробежала почти неуловимая волна.

MR‑индикатор поднялся выше.

– 0.15, зелёный, – спокойно сказал Оскар. – Форма хвоста та же. До порога срабатывания MR‑stop ещё далеко.

На карте D2 «красный» перекос сжался. D1 чуть «дышал», но оставался в новом, более ровном состоянии.

– Перекос опоры уменьшился, – сказал Самир. – D3 – без ухудшения.

Лена почувствовала, как у неё в груди что‑то отпускает. На секунду она почти улыбнулась – и тут же поймала себя: ещё рано.

Цикл 3: D3 – самый капризный.

– D3, – сказал Дмитрий. – И это всё на сегодня. Даже если будет очень нравиться.

На экране D3 – сыпь микротрещин у стыка с берегом. Palingenesis просчитал последний паттерн: мягкий, с минимальной энергией.

– Паттерн D3 готов, – сообщил Самир. – Дальше – очень аккуратно.

Лена посмотрела на MR‑индикатор, затем на кончик своего пальца, зависший над кнопкой. Внутри было знакомое «а вдруг» – память о том, как однажды всё пошло иначе.

– Цикл три. D3, – сказала она и нажала.

Гул сменился чуть более низким тоном, вибрация почти не ощущалась. Полоска MR снова поползла вверх, на этот раз – к верхней границе зелёной зоны.

– 0.19, всё ещё зелёный, – сказал Оскар. – Внимательнее…

Он приблизил MRLog. В хвосте автокорреляции появился небольшой, но отчётливый «уступ».

– Есть лёгкий „подъёмчик“ в τ‑зоне, – сказал он. – Амплитуда маленькая, форма – чуть иная, но это не тот „зуб“, что был в 13‑B. До порога срабатывания MR‑stop ещё далеко.

Алексей ощутил внутри короткое эхо – не «многосценарность» 14‑B, а скорее лёгкий щелчок памяти: «вот здесь когда‑то начиналось другое». Он специально проверил: изображение перед глазами одно, звук один, не раздваивается.

– Всё в порядке? – тихо спросил рядом Жан.

– Да, – ответил Алексей. – Просто… помню.

На карте D3 часть красных точек побледнела, часть стала оранжевой. Новых очагов нигде не появилось.