Андрей Михайлов – Как мы жили в СССР. Осенью (страница 3)
1968 год. Конкурс стенгазет.
Когда у человечества не было интернета, компьютеров, принтеров, «форумов», «групп», «друзей», цифровой фотографии и прочих хитро-мудрых «штучек» XXI века, человечество всё же не прозябало в невежестве, разобщенности и унынии от невозможности громко и принародно высказать то, что наболело. И хотя в те «допотопные» годы для публичного выражения своего «фи» приходилось напрягать свой собственный мозг и прилагать какие-то персональные умения, сам процесс протекал не менее увлекательно и захватывающе, чем ныне, в эпоху коллективного вики-разума, метавселенных, электронных скоростей и универсального способа выразить всю бурю переполняющих эмоций человека с помощью одного смайлика.
Стенгазеты сопровождали всю историю СССР и появлялись в самых неожиданных местах – на бревнах фронтовых блиндажей, на брезентовых стенках палаток во время массовых восхождений, в «красных уголках» бараков ГУЛАГА, в лабораториях ученых… К их выпуску приложило руку не меньшее количество граждан всех возрастов, чем то, что сейчас крутится во всех соцсетях вместе взятых.
В 1960-е-70-е годы стенная печать уже не приравнивалась к средствам массовой информации. Но всё ещё считалась серьезным и самодостаточным средством пропаганды и агитации. Стенгазета с выверенным и хлестким названием существовала в каждой школе и в каждом классе. Её выпускал каждый пионерский отряд и даже каждое отдельное пионерское звено. Не было ни одного праздника без массового выпуска праздничных ватманов с аккуратной каллиграфией и цветастым художественным оформлением. Стенгазеты откликались на все школьные события, отмечали всенародные торжества, локальные победы и сообщали о ЧП.
Стенгазеты выпускала избранная шумными собраниями редколлегия. Однако очередной выпуск становился не только грустной обязанностью (все идут по домам, а ты…), но и своеобразной игрой, дополнительным способом проявить оригинальность своего суждения и неповторимость таланта.
Стандартный размер школьной стенгазеты определялся стандартным размером листа ватмана. В особых случаях листы склеивались или вывешивались несколькими «страницами».
Назавтра, когда новоиспечённое творение выходило в свет и занимало своё место там, где и заповедано статусом, – на стене, возле неё тут же собиралась шумная толпа читателей-почитателей. Читатели слетались на запах – от свежего издания исходил привлекающий аромат свежей туши, гуаши и новизны.
Следующим этапом публичного выражения своих мыслей и чаяний были уже настоящие газеты, которые выходили в СССР миллионными тиражами. В первую очередь детские, заточенные под пионерию, наподобие всесоюзной «Пионерской правды» и казахстанских «Дружных ребят». «Дружные ребята» издавались в Казахстане с 1933 года и в середине 1980-х печатались тиражом в 180 тысяч экземпляров дважды в неделю.
В каждой газете существовал тогда обязательный отдел писем, который разбирал и читал всю ту корреспонденцию, которая ежедневно приходила от читателей. Культ писем, существовавший в Советском Союзе, предполагал, что написать письмо, запечатать его в конверт, подписать адрес и засунуть конверт в почтовый ящик должен уметь к 4-му классу каждый школьник. (Я подробнее останавливался на этом в зимней книжке.)
Писать письма в газеты не боялись и не стеснялись. Вовсе не обязательно посвящая в тайны своих переписок родителей. Так что почта от читателей приходила в редакции мешками! И каждое послание полагалось зарегистрировать, прочитать и… В случае если оно достойно – опубликовать, а в противном – ответить адресату.
Конец 1960-х. Редколлегия за работой. Жора Федосеенко, Надя Маслова, Ира Павлова, Таня Винокурова. Великолепные выпускники Школы 1972 года.
Но случались среди советских школьников такие, кто чувствовал в себе журналистский потенциал и не довольствовался простыми «письмами в редакцию». Движение юнкоров, как и всё то, что поддерживало государство, отличалось порядком и массовостью.
Юные корреспонденты становились своеобразными внештатными сотрудниками, получавшими свои задания в редакциях. Главной радостью их, правда, был не гонорар за статьи (как у старших товарищей), а счастье от самой заметки, опубликованной в газетах. Многие «зубробизоны» нашей журналистики, до сих пор радующие (или не радующие) читателей СМИ своими опусами, начинали путь в профессию именно такими молодыми и ранними юнкорами с горящими глазами и затаёнными амбициями.
Однако до постоянного сотрудничества с редакциями добирались немногие. Но движение было массовым. Кружки юнкоров существовали в каждом Доме пионеров. А слёты юных корреспондентов разных уровней проводились регулярно.
Конкурсы стенгазет, обмен опытом друг с другом, общение с «настоящими журналистами» из районных многотиражек и радио, пионерские рапорты, наставления ветеранов войны и партии, награждения лучших – всё это вкупе составляло увлекательное действо, захватывавшее воображение тинэйджеров той эпохи.
Так же, впрочем, как и всё, в чём нам приходилось тогда участвовать: сбор металлолома и макулатуры, военизированная игра «Зарница», состязания на призы «Золотой шайбы» или «Кожаного мяча», соревнования по лыжам или лёгкой атлетике, всякие межклассные и межшкольные баскетбольно-волейбольные баталии, читательские конференции, посещения спортивных секций и кружков юных техников, всевозможные юннатские акции, «кавээны», олимпиады по математике или биологии, пешие походы по горам-долам и «местам боевой славы», пионерские костры, песенные конкурсы, строевые смотры. И прочие атрибуты того ушедшего навсегда пионерско-комсомольского детства.
Наша любимая Любовь (Михайловна)
Ну, а как же школьные уроки? Какое место они занимал в умах и чаяниях? Тут воспоминания разнятся. И, можно понять мемориалистов. Они и в юности-то сильно различались устремлениями.
Однако не побоюсь заявить, что в 1960-70-е годы минувшего столетия для большинства моих одноклассников и сошкольников (по «математическому классу» «математической школы») самым любимым и ожидаемым уроком была физкультура. Физ-ра! Вряд ли советские школьники вообще-то столь же страстно и тотально любили ещё какой-то предмет из школьной программы. Даже если речь шла о фундаментальных курсах математики, литературы или истории (я уж промолчу про английский!).
Середина 1960-х. Школьные соревнования по лёгкой атлетике на открытом воздухе.
Физкультура была любима если не поголовно всеми, то подавляющим большинством советских школяров. И вовсе не потому, что все, в том числе и мои школьные товарищи, поголовно были неспособными ни к чему другому. Среди нас водились победители областных и республиканских олимпиад по физике, химии, биологии и математике, а после все мои одноклассники (для примера) поголовно продолжили образование в вузах (куда, кстати сказать, в те годы поступали на общих для всей страны основаниях). Но, несмотря ни на что, именно уроки школьной физкультуры являлись для нас моментом неизменного удовольствия и ожидаемой радости.
Особенно – осенью, когда все мы снова собирались вместе и с удивлением отмечали чудесные трансформации, которые происходили за активные летние месяцы с нашими растущими организмами. Осенью уроки физкультуры казались особенно ожидаемыми и необходимыми. Разбежавшись как следует на летних каникулах, мы с трудом останавливались и втягивались в учебный процесс. И физкультура была своеобразным клапаном, с помощью которого выпускались излишние пары. Энергия-то – бурлила!
Середина 1960-х. Школьная секция гимнастики.
Осенью «физра» у нас проходила «на улице», за школой – это воспринималось ещё одним своеобразным прощанием с фатально скоро промелькнувшим летом. На школьном «стадионе» царила «королева спорта». Бег на разные дистанции, метание и толкание (гранат, копий, дисков и ядер), прыжки (в длину и высоту). И эти упражнения не прошли даром. Я и сейчас, в 60 с лишком, смогу грамотно продемонстрировать технику броска или прыжка.
Но тех двух уроков физкультуры в неделю, которые перепадали по программе, нам отчаянно не хватало. Потому после занятий мы самозабвенно гоняли мяч за школой, а зимой – шайбу на катке. (Об этом я вспоминал в предыдущих книгах серии). Вечером же обязательно посещали ещё и какую-нибудь спортивную секцию. В основном это были культивируемые в нашей школе баскетбол и волейбол. Через них прошли практически все мои сверстники. Однако у нас существовали и не менее любимые секции лёгкой атлетики, гимнастики и акробатики, лыж, фигурного катания.
Любовь Михайловна Булгакова даёт старт очередному забегу традиционного осеннего кросса.
Физкультуру в нашей школе вела
Удивительный задор Любови Михайловны вполне компенсировал отсутствие у неё внешне выраженных спортивных качеств. Хотя она хорошо играла в волейбол и вела в школе волейбольную секцию. Но на наших уроках Любовь Михайловна не показывала, что и как, а… рассказывала. Однако при этом так доходчиво и вдохновенно, что всё было ясно без всякой демонстрации.