Генсо и Тонами.
Тонами
О муж мой, вы печальны… На челе
Следы раздумий мрачных замечаю.
Лишь вы вошли, тревожно стало мне:
Молчите, ничего не отвечая.
Но взгляд ваш! Он во мне рождает страх,
Вы смотрите всё время на Котаро,
Боль в ваших грустных видится глазах.
Меня пугает это ведь недаром?..
Генсо в изнеможении опускает голову.
Скажите, что случилось?
Генсо
Нас постиг
Жестокий рок, разбита в прах
надежда.
Та тайна, что так долго мы
храним,
Раскрыта, и расплата неизбежна!
Нас предали!.. И юный сюзерен,
Что долго выдавали мы за сына,
Погибнуть может, попади он
в плен,
Чeго так жаждет канцлер
Токигира.
Он знает, где скрывается беглец,
Последний сын из рода Сугавары,
Что может за отца поднять
свой меч!
Здание театра «Кабуки» в Токио (XVIII век)
Тонами
И мне тревога сердце разрывала!
Откуда вести?
Генсо
Ведь сегодня я
Обедал с старшиной неблагодарным.
Но сей обед был только западня,
Что создавалась с умыслом коварным —
Чтоб задержать меня, чтоб не успел
Побег устроить, вещи приготовить…
Советник Гембо на меня смотрел,
Его солдаты были наготове.
В конце обеда он мне говорит:
«Ну полно, Генсо, время сознаваться —
Тот мальчик вам не сын, а лишь бандит,
С ним канцлер поручил нам разобраться.
Как вы могли?! Вас каждый уважал,
А вы врага бесчестно укрывали!
Так слушайте, что канцлер приказал
Вам сделать, дабы смыть позор скандала.
Шусаю нынче ж голову срубить,
Чтоб подлое предательство загладить,
И через два часа ко мне прибыть,
Отрубленную голову доставить!
Иначе мы придём к тебе домой
И обезглавим при народе сами
Преступника. Так выбор за тобой.
Обманешь – сам окажешься в опале».
Как я хотел кричащие их рты
Заставить замолчать своим кинжалом!
Но силы, к сожаленью, не равны,
И я подумал: «Хитростью, пожалуй,
Могу добиться большего сейчас…»
Я отпустил свои глаза притворно,
Им обещал, что выполню приказ 
