Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 91)

Звонившим оказался невысокий мужчина, бурят со смуглым худощавым лицом. Он был одет самым, что ни на есть обычным и неприметным образом: в туфли, джинсы, коричневую куртку поверх серого кардигана и тонкую вязаную шапочку. У мужчины был крайне напряженный и хмурый вид; высоко подняв голову он пристально осмотрел открывших ему Леонида Федоровича и Марину, которых видел сейчас впервые.

— Здравствуйте, — громко и вызывающе произнес мужчина, обращаясь к Леониду Федоровичу. — Вы Леонид?

— Да.

— А Павел Федорович Майский ваш брат?

— Да.

— Я могу пройти?

— Да, — растерянно ответил Леонид Федорович, и отошел от двери дальше в коридор.

Мужчина снял вязаную шапку, под которой оказались скатанные в сосульки тонкие редеющие волосы, и зашел в квартиру, привнеся с собой резкий специфический запах пресноводной рыбы.

— Я торгую омулем в ларьке по соседству с общежитием, в котором живет ваш брат, — оказавшись внутри, сходу начал незнакомец настойчивым и размеренным тоном. — Пятнадцать дней назад, двадцать девятого сентября, он занял у меня десять тысяч рублей, пообещав вернуть деньги через неделю, однако до сих пор так ничего мне и не возвратил… Я пытался связаться с ним по телефону, но он не берет трубку. Дома я тоже его найти не могу… Когда он занимал деньги, то сказал, что в случае какой-либо непредвиденной ситуации я всегда смогу обратиться за своим долгом к вам, и так как я уже неделю не могу выйти с ним на связь, то прошу теперь вас вернуть мне занятые вашим братом десять тысяч рублей.

Все время, пока мужчина говорил, Леонид Федорович слушал его с ошарашенным видом, а когда тот закончил, еще с минуту продолжал стоять, не проронив ни слова, то опуская свой взгляд, то вдруг резко поднимая его на незнакомца.

— Но…, — начал было совершенно сбитый с толку Леонид Федорович, и тут же фраза его оборвалась. — М-м-м…, — протянул он, и снова замолчал. — Я же совсем не знаю вас, — наконец смог произнести он что-то осмысленное. — И тем более, как я могу быть уверен, что брат занял у вас деньги?

— Конечно. Я могу подтвердить свои слова, — не выказывая ни единой доброжелательной нотки, все тем же строгим деловым тоном ответил ему мужчина, доставая из внутреннего кармана своей куртки небольшой, аккуратно сложенный в несколько раз листок бумаги. — Вот расписка вашего брата в том, что он двадцать девятого сентября занял у меня десять тысяч рублей, — с этими словами мужчина развернул листок и, взяв его одной рукой сверху, другой снизу, протянул вперед, но не передавая, а выставив как бы для ознакомления.

Вытянув шеи, Леонид Федорович и Марина принялись изучать представленную бумагу. На тетрадном разлинованном в клеточку листе действительно было изложено все, о чем говорил незнакомец, и если об авторстве самого текста расписки еще можно было поспорить, то тщательно выведенный замысловатый и вместе с тем совершенно несуразный автограф, стоявший под ней, безо всякого сомнения принадлежал Павлу Федоровичу.

К этому моменту Марину уже переполняло желание возмутиться нахальному требованию незнакомца и заявить, что Леонид Федорович не намерен отвечать за долги брата; но, несмотря на остроту, с которой она ощущала всю несправедливости складывающейся ситуации, страх перед возможным конфликтом и желание избегать столкновений сдерживали ее порыв.

— В расписке указаны мои паспортные данные, — добавил между тем мужчина, доставая все из того же внутреннего кармана свой паспорт. — Вы можете убедиться, что я и есть тот самый человек.

Леонид Федорович сверил все данные с паспортом и еще на раз внимательно прочитал текст расписки. Все совпадало в точности. Он отстранился от бумаги и озадаченно взглянул на стоявшего перед ним мужчину. Сомнения обуревали Леонида Федоровича. Некоторое время он продолжал колебаться, после чего медленно, будто повинуясь какой-то неведомой внешней силе, развернулся и уже собирался направиться в спальню, но неожиданно уперся в стоявшего в коридоре возле входа в зал Майского.

— Кто занял у вас деньги? — обращаясь к мужчине, строго спросил Майский.

— Павел Федорович Майский, — совершенно не ожидая такого вопроса, произнес бурят, впервые с самого своего появления выказав некоторое замешательство.

— Ну, так вот и обращайтесь к Павлу Федоровичу, — еще тверже сказал Майский. — На каком основании вы заявляетесь сейчас сюда?

— Я не могу найти его… И к тому же он лично направил меня, сказав, что в случае чего я смогу обратиться за долгом к вам.

— А больше он вас никуда не отправлял? С чего вы взяли, что имеете право вот так приходить к совершенно незнакомым людям с требованием денег?

— Я же объясняю — он сам ваш адрес мне дал. Собственноручно написал, — заявил мужчина, судорожно начав разворачивать листок, который уже успел сложить.

Развернув расписку, он повернул ее обратной стороной, где действительно имелся какой-то адрес. Леонид Федорович наклонился вперед, чтобы прочесть текст, но Майский даже и не шевельнулся.

— Меня не волнует, что написано на обратной стороне расписки, выданной вам человеком, здесь даже не присутствующим, — заключил он. — Вы обращаетесь не по адресу, и можете даже не рассчитывать решить тут свои финансовые проблемы.

С озлобленным выражением лица мужчина выслушал Майского, но когда тот закончил, ничего ему не сказал, а требовательным тоном опять обратился к Леониду Федоровичу.

— Или вы вернете мне долг вашего брата, или мне придется заявить в соответствующие органы!

— А вот это уже здравая идея! — повысив голов в тон разошедшегося мужчины и зло улыбнувшись, сказал Майский. — Давайте вызовем участкового, и пусть он поможет разрешить все возникшие вопросы.

Желая, видимо, что-то ответить на это предложение мужчина открыл было рот, но, так и не произнеся ни звука, закрыл его, с силой стиснув зубы. Вернув расписку и паспорт в карман, он застегнул куртку и вышел из квартиры.

Леонид Федорович закрыл дверь, и все втроем вернулись в зал.

— Ничего себе, — с хмурым и напряженным выражением лица выговорил Майский, усаживаясь на то же кресло, где сидел до этого. — Просто заявился домой к совершенно незнакомым людям и стал требовать деньги.

— Вообще! — неожиданно сильно возмутилась Марина. — Да как настойчиво и нагло требовал, будто это мы у него занимали. Хватает же наглости людям так себя вести.

— Да он-то еще ладно, — махнул рукой Майский. — Какого черта дядя Паша ваш адрес дал? Он-то чем думал?

— Не говори. Дядя Паша, конечно, странный. Долгов наделал, а мы что, должны за него их возвращать?

— Зачем он еще-то назанимал?.. — понурившись, в пылком недоумении обратился как бы сам к себе Леонид Федорович. Он тут же сообразил, что в эмоциях проговорился, но взглянув на Марину и Майского с облегчением обнаружил, что никто из них не придал его словам особого значения.

— Это уже болезнь, наверное, — сказал Майский. — Он так и будет в долги залазить, пока дают.

— А должники его что — все к нам теперь ходить будут? — встревожилась Марина. — Сейчас начнется дурдом, как у Тамары Сергеевны.

— Такого-то уже конечно не будет, — заверил ее Майский. — Это он тогда мог миллионами занимать, а сейчас ему — продавцу книг — кто станет большие деньги доверять? Но ходить все равно могут, — вдруг особенно серьезно сказал он, обратившись к отцу. — И если будут вот такие ушлые ребята заявляться, то не стоит вестись на их провокации. Даже домой запускать не надо: «ничего не дождетесь» — и все. А если начнут возмущаться — вызывай участкового и пусть разбирается.

— Да-а, молодец Паша, — с каким-то даже разочарованием в голосе сказал, качая головой Леонид Федорович. — Благодаря ему теперь еще и нас должники осаждать будут… Надо поговорить с ним сегодня.

— Конечно поговори, — согласился с отцом Майский.

— Я тоже считаю, что нужно непременно сказать дяде Паше об этом, — тоже решилась озвучить свое мнение Марина, явно встревоженная появлением незнакомца.

После ее слов все замолчали в задумчивости, пока Майский, наконец, не прервал тишину.

— Ну, я тогда пойду, — сказал он, вставая с кресла.

— Куда ты заторопился? — вопросительно посмотрел на него Леонид Федорович. — Оставайся, пообедаешь.

— Нет. Мне еще к завтрашнему дню приготовиться нужно.

— А что у тебя завтра?

— В пенсионный фонд надо, — сказал Майский, выходя в коридор. — Мне пенсию должны будут пересчитать.

— Ты все этот фонд мучаешь. Не знаю даже, стоит ли… На работу не думал куда-нибудь устроиться? — осторожно поинтересовался Леонид Федорович, выходя вслед за сыном в коридор.

— На работу? А для чего? — надев ботинки и выпрямившись, Майский посмотрел отцу прямо в глаза.

— Как для чего? — смутился Леонид Федорович. — Деньги…

— Ха-х… Деньги…, — тоскливо, совсем безрадостно усмехнулся Майский. — Деньги ничто — ерунда.

— Интересный ты — «ерунда»! Жить-то ведь как-то надо?

— А зачем жить? — вдруг спросил Майский. Голос его прозвучал до странности спокойно, без какой-либо интонации, в нем отсутствовал даже малейший намек на эмоции. Майский не представлял себе, зачем вообще озвучил сейчас этот вопрос: он не рассчитывал на понимание со стороны отца и уж конечно не хотел получить ответа — он сам лучше кого бы то ни было знал ответ.

Не говоря больше ни слова, Майский одел куртку, попрощался с совершенно опешившим Леонидом Федоровичем и вышел из квартиры.