Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 54)

— Нет, не хочу, — буркнул себе под нос таможенник. — Значит маме, сестре, мужу, бабушке… Но это всего четыре, а вы везете с собой двадцать аппаратов.

— Себе я взяла два… подруги заказывали… на работе тоже…, — снова принялась сбивчиво объясняться девушка, но вдруг как будто какая-то идея осенила ее. Не раздумывая ни секунды, она нахмурила брови, приподняла голову, вытянула шею и, прижав к ней подбородок, громко с глубоким возмущением в голосе обратилась к таможеннику, слегка сотрясая при этом головой из стороны в сторону: — И почему это я должна сейчас сидеть здесь и отчитываться перед вами?! Вообще, на каком основании вы меня задерживаете?!! — негодующе произнесла она, все больше вытягивая шею и раздувая грудь, расхорохорившись подобно какой-нибудь птице или коту перед дракой, пытающемуся запугать противника своим грозным видом.

— На том основании, что по закону если вы провозите через границу больше трех единиц одинаковых товаров, то обязаны уплатить за них пошлину! — среагировав на выпады собеседницы, тоже повысил голос таможенник.

— Но где же здесь одинаковые товары! — совершенно не удивившись его словам, нервически возразила девушка. — Все эти телефоны разных моделей и марок!

— Я бы посоветовал вам не спорить со мной, а уплатить пошлину, как полагается! Заметьте, я еще иду вам на уступки, тогда как имею полное право конфисковать весь товар, и оформить попытку незаконного…

— Роман Леонидович, — вдруг услышал Роман слева от себя голос капитана. Речь его была спокойной и слова несколько терялись на фоне происходящей по соседству перепалки. — Вы вчера прошли таможню, правильно?

— Да, — ответил Роман, и в этот момент все сжалось у него внутри, душа как будто собралась со всего тела, покинув конечности, которые он практически перестал ощущать, и съежилась в небольшой клубок где-то в районе солнечного сплетения. Он приготовился к тому, что сейчас капитан начнет расспрашивать его о таблетках, найденных в их грузовике.

— Мне необходимо провести повторный досмотр ваших личных вещей.

— Но у меня нет личных вещей? — обескураженно посмотрел на него Роман.

— Ну и замечательно. Значит это не должно занять у нас много времени, — спокойно заключил капитан.

Роман совершенно не ожидал такого поворота. В изумлении он уставился в лицо таможеннику, но встретил там совершенно безразличный взгляд. Брови и ресницы капитана были белого цвета, и напрочь сливались с бледной кожей, отчего казалось, будто их нет вовсе. Это делала глаза блеклыми и невыразительными, а его красивое и правильное лицо, похоже, не способно было выказать никаких эмоций: выражение его даже нельзя было назвать равнодушным — оно было каким-то мертвым.

— А зачем вы хотите меня досмотреть? — растерянно поинтересовался Роман.

— Последнее время участились случаи проноса различных запрещенных предметов через границу, и в связи с этим у нас усилился контроль.

— У меня нет никаких запрещенных к ввозу предметов.

— Я уверен, что у вас ничего нет, — сдержанно и ровно согласился с ним капитан, — но у меня план по проверкам. Понимаете? Я просто опишу сейчас ваши вещи и сразу же отпущу. Поверьте, мне также не хочется этим заниматься, как и вам.

«Он хочет только провести личный досмотр, а ты перепугался! — радостно думал про себя Роман. — Естественно — что они могут мне предъявить?! Я физическое лицо, прошел таможню как положено, а грузовики все на Дульцове. И даже если я так и не найду Артема здесь, то у меня достаточно с собой денег и я без проблем доберусь до дому. Проверят и отпустят!» — заключил про себя Роман, и эта мысль принесла ему громадное облегчение. «Выходит, ночной разговор с таможенником действительно лишь плод больного воображения. Надо же такому причудиться…».

— Это все ваши вещи? — прервал его размышления капитан.

— Да, — ответил Роман, поняв по взгляду и кивку таможенника, что тот спрашивает о его туристской сумке.

— И больше нету?

— Нет.

— Хорошо, — сказал капитан. — Понятые, прошу вас прой…, — обратился он, было, к двум мужчинам, сидящим напротив, но увидев, что те его не услышали, прервал начатую фразу. — Понятые! Прошу вас засвидетельствовать! — громогласно и зло повторил он, так что даже девушка замолчала, то ли испугавшись окрика капитана, то ли действительно поняв, что мешает ему своими нескончаемыми препирательствами.

Услышав капитана, оба мужчины впопыхах повскакивали со стульев и подбежали к столу.

— Роман Леонидович, мы сейчас произведем досмотр ваших личных вещей, — с официозом обратился капитан к Роману, желая, по-видимому, соблюсти все формальности. — Можно вашу сумку? — и хотя голос его зазвучал уже спокойно, сдержанно, как и прежде, лицо так и осталось застывшим в недовольной и злой гримасе.

Роман подал капитану сумку и тот, принялся выкладывать на стол ее содержимое. Вещей в сумке оказалось совсем немного: небольшая пачка денег купюрами по двести евро, ключи, документы, расческа, маленький баллончик с пеной для бритья и бритва.

— Сколько здесь денег? — спросил капитан.

— Десять тысяч евро.

— Это ваши деньги?

— Да.

Ничего больше не говоря, капитан принялся что-то печатать на компьютере. В отличие от второго таможенника, он не мешкал в поисках букв, печатал быстро, профессионально, громко и шустро стуча по клавиатуре указательными пальцами сразу обеих рук. Закончив, он положил на стол перед понятыми распечатанные листы бумаги и протянул им ручку.

— Все. Вы свободны, — сказал капитан, как только мужчины поставили свои подписи.

Услышав это, они попрощались и сразу вышли из кабинета, а капитан протянул листы Роману. Это был акт досмотра, в котором подробно описывались все предметы, находившиеся в сумке. Роман внимательно изучил его и, убедившись, что все в нем написанное соответствовало действительности, еле сдерживая свое нетерпение, подписал и протянул капитану. Он уже предвкушал свое расставание с капитаном, и его переполняло желание поскорее закончить все и выйти отсюда.

Капитан взял бумаги и, положив перед собой на стол, еще раз бегло просмотрел их.

— Мне придется сейчас изъять у вас деньги, — наконец произнес он, не поднимая глаз от документа.

— Почему? — до конца не осознав смысла услышанной фразы, спросил Роман, округлив глаза и уставившись на капитана.

— Вы нарушили правила ввоза валюты в страну, — ответил тот, оторвав от бумаги взгляд. Роман не говорил ни слова, а просто продолжал смотреть на него. — Вы не задекларировали наличную валюту.

— Да, не задекра… не задеклали… не задекла… рировал. Потому что при пересечении границы можно свободно провозить сумму до десяти тысяч, — запинаясь, беспокойно и торопливо произнес Роман, сильно разволновавшись и спеша скорее разъяснить ситуацию.

— Не совсем так. Сумму, эквивалентную десяти тысячам…

— Ну да! — обрадовавшись, перебил капитана Роман. Глаза его вспыхнули какой-то совершенно детской искренней надеждой.

— …условных единиц, — закончил капитан, испытав невероятное внутреннее удовольствие от своего, столь эффектно произнесенного уточнения.

Осознав в этот момент, к чему клонит капитан, искра, осветившая глаза Романа, тут же пропала.

— Под условными единицами имеется в виду десять тысяч долларов, — с чувством своего абсолютного превосходства, даже с каким-то злорадством в голосе, проговорил капитан и, увидев, что Роман уже сам понял разницу, продолжил. — А у вас — евро. Десять тысяч евро — это тринадцать тысяч долларов. Вы обязаны были задекларировать их и заплатить пошлину.

— И что мне теперь делать? — только и смог произнести Роман.

Капитан открыл шкафчик своего стола и, достав из него небольшую книжку, развернул ее на предусмотрительно заложенном закладкой месте. Спокойное выражение его лица, уверенные движения рук, даже взгляд — все выказывало, что капитан видит себя полным хозяином положения и всецело услаждается этим.

— Уголовное дело по статье «контрабанда»… конфискация денежной суммы… штраф от ста до трехсот тысяч рублей или лишение свободы до пяти лет, — прочитал капитан.

Романа сидел совершенно ошеломленный. С минуту он ничего не говорил, ни о чем не думал, а застыв на месте, безадресно перемещал по комнате свой потерянный и отрешенный взгляд. Наконец, немного придя в себя, он посмотрел на капитана, желая понять его отношение к этой ситуации, но совершенно ничего не увидел: лицо капитана вообще не выражал никаких эмоций, и было таким же безобразно мертвым, как и десять минут назад.

— Какие пять лет? — наконец смог произнести Роман, вопросительно смотря на таможенника. — О чем вы говорите? Вы что считаете, что я валютный контрабандист?

— Я ничего не считаю, — недовольно процедил капитан. — Вы пытались провезти через границу незадекларированную валюту в сумме, превышающей допустимую.

— Превышающую на три тысячи долларов!

— Да хотя бы даже на доллар. Таможенным кодексом не установлена минимальная сумма, с которой начинается ответственность. И, кроме того, не установлено также, что тяжесть наказания пропорциональна степени нарушения закона, — сказал капитан, и не без удовольствия заметив, что Роман не разобрал смысл его последней фразы, добавил высокомерным поучающим тоном: — То есть не важно, пытались ли вы ввезти одиннадцать миллионов или одиннадцать тысяч — в любом случае к вам может быть применено наказание вплоть до пяти лет лишения свободы.