Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 51)

Слева, за дальним от двери столом сидел одетый в форму таможенника мужчина, который, когда Роман зашел в кабинет, тут же поднялся, и вышел из-за стола, но подходить ближе не стал, а так и продолжил стоять посреди комнаты. Мужчина был низкого роста, имел крепкое коренастое телосложение, и хотя больше в кабинете никого не было, совсем не спешил начинать разговор, а продолжал внимательно, строгим изучающим взглядом смотреть на вошедшего молодого человека, как бы пытаясь сейчас определить наиболее подходящую манеру своего поведения. Это затянувшееся знакомство сильно изматывало Романа: он шатался и с трудом держался на отказывающихся слушаться то и дело подкашивающихся ногах, но у него и мысли не могло сейчас возникнуть начать разговор первым.

Вдруг серьезное лицо таможенника озарилось в широкой улыбке.

— Здравствуйте, Роман Леонидович. Проходите, пожалуйста, — с фальшивой учтивостью произнес мужчина, указав на стул, стоявший у стола, за который он тут же поспешил вернуться.

Ничего не ответив на это приветствие, Роман насколько мог быстро прошел вперед, с единственным и неумолимым желанием наконец сесть, но приблизившись к стулу застыл в замешательстве — на нем лежала большая стопка каких-то папок.

— О! — спохватился таможенник. — Вы можете убрать их… да хотя бы сюда, — участливо кивнул он на соседний стол, не выказывая ни малейшего намерения помочь Роману и продолжая спокойно сидеть на своем месте.

Папки были свалены на стул сумбурной кучей, торча в разные стороны отдельными пачками листов. Роман решил не рисковать и переложить их на соседний стол в два захода, но, несмотря на всю осторожность, при перемещении несколько папок выскользнуло и лежавшие в них листы разлетелись по полу. С огромным усилием Роман опустился на корточки и начал подбирать разбросанные бумаги. Наконец собрав все, он сел на стул и развернулся к таможеннику: тот пребывал в прежней своей позе и даже с той же широкой улыбкой на лице — создавалось впечатление, будто продолжая пристально наблюдать за происходящим, он вообще не пошевелился за это время. Правда, когда Роман сильно ссутулившись, даже скрючившись, завалив голову чуть на бок, с засаленными торчащими в разные стороны волосами и судорожно подергивающимися губами на бледном измятом лице оказался в непосредственной близости от таможенника, улыбка его как будто угасла, но лишь на мгновение, после чего губы вновь расплылись, и кажется еще шире, нежели прежде.

— Меня зовут Сергей Леонидович, — с нескрываемым удовольствием представился таможенник. — Можно сказать, мы с вами тески, в некотором роде.

Услышав эти слова, Роман приподнял голову и устало улыбнулся.

— Роман Леонидович, я пригласил вас, чтобы уточнить кое-какие моменты и, скажу честно, был бы очень признателен, если бы вы избавили меня от необходимости задавать вопросы, а сами предоставили интересующие меня сведения, — размеренно проговорил Сергей Леонидович.

Еще до того, как он произнес последнее слово, Роман перестал улыбаться и опустил свой взгляд.

— Роман Леонидович, вы не хотите ничего мне рассказать? — выдержав паузу, поинтересовался Сергей Леонидович, вопросительно выпучив свои маленькие глазки.

— Нет, — попытался ответить Роман, но голос его предательски сорвался в фальцет. — Г-хм, нет, — откашлявшись, повторить он как можно тверже.

— Очень жаль, Роман Леонидович. А я надеялся…, — многозначительно оборвал предложение Сергей Леонидович. Улыбка полностью исчезла с его лица. — Но вы догадываетесь, почему вы здесь? — сложив руки на столе и подавшись телом несколько вперед, пристально уставился он на Романа.

Роман молчал: вопрос поставил его в тупик, и он совершенно растерялся, не представляя, как на него следовало бы сейчас ответить. Но Сергей Леонидович будто ожидал такую реакцию и продолжал буравить Романа взглядом.

Сергей Леонидович был мужчина уже не молодой, лет за сорок, ближе к пятидесяти и, судя по погонам, находился в звании подполковника. Он имел абсолютно невзрачную, даже несуразную внешность: крепкий, широкоплечий, но при этом низкого роста с непропорциональным телом. Кисти его рук были хотя и плотными, но миниатюрными, как у страдающего ожирением ребенка; голова наоборот имела вполне нормальные даже для человека высокого роста размеры, и по сравнению с остальным телом смотрелась несоразмерно большой. Все это придавало ему достаточно комичный вид, а если он еще подносил свою маленькую ручку к голове, то вообще создавалось впечатление, будто это части тела двух абсолютно разных по комплекции людей. Одет Сергей Леонидович был в форму, которая, впрочем, выглядела несколько неряшливо: брюки снизу были испачканы грязью и плохо проглажены, выдаваясь двумя-тремя стрелками сразу, а расстегнутая верхняя пуговица кителя держалась, казалось, на одном честном слове. Волосы у него были темно-русыми, кучерявыми и жесткими; они лежали сверху крупной копной, а внизу, по бокам у висков и сзади были коротко выбриты. Лицо его, квадратное и широкое, покрывало хорошая плотная трехдневная щетина, а из-под тяжелых бровей тусклым цепким взглядом смотрели маленькие серые глазки.

— Где вы приобрели таблетки? — не дождавшись ответа, уже настойчивее спросил Сергей Леонидович. Уголки его растянутых губ как-бы тонули в щеках, отчего было совершенно невозможно определить настроение их обладателя.

— Я не понимаю о чем вы, — машинально выпалил Роман.

— Как это вы не понимаете?! — воскликнул Сергей Леонидович, но лицо его при этом совершенно не изменило своего прежнего спокойного и загадочного выражения. — В одной из ваших машин нашли запрещенные для ввоза на территорию страны препараты, их изъяли в вашем присутствии, и при этом вы не понимаете, о чем речь?

— Я не знаю… что это был за пакет… и понятия не имею, как он там оказался, — сбивчиво произнес Роман.

— Послушай меня, — сказал Сергей Леонидович, отстранившись от Романа, выпрямив спину и расправив плечи. — Я же тебя посажу!.. Груз уже точно конфискуют, — продолжил он после небольшой паузы таким тоном, будто это был решеный вопрос, — про товар можешь забыть, но неужели тебе хочется идти в тюрьму? Ты же прекрасно знаешь, что у нас в тюрьмах твориться. Подумай о жене, о дочке. Пять лет тебя не будет… и, поверь мне, у тебя этих пяти лет тоже не будет! Когда выйдешь — уже перевалит за тридцать; лучшие годы жизни в унитаз спустишь!

Сергей Леонидович снова все больше и больше подвигался к Роману, так что к концу своей речи уже почти навис над ним, не на секунду не отводя своего взгляда.

Но Роман не видел сейчас его глаз. Он опустил и отвернул голову в сторону, не в состоянии поднять ее и хотя бы взглянуть на Сергея Леонидовича. Его снова начало сильно знобить, он дрожал всем телом; мышцы на животе и груди Романа напряглись, сдавив грудную клетку, отчего дыхание его было судорожным, неровным и отрывистым. У него раскалывалась голова: он чувствовал, как пульсировали артерии у висков, и после каждого их толчка по мозгу будто пробегал разряд, доставляя резкую острую нестерпимую боль. Сознание Романа мешалось; различные мысли вертелись в голове, но ни на одной из них он не мог сосредоточиться, а поймав какую-нибудь, тут же терял ее, даже не успев до конца осознать; они просто растворялись, бесследно исчезала куда-то.

— Дайте, пожалуйста, воды, — даже не взглянув на Сергея Леонидовича, произнес Роман, слегка повернувшись к нему своим изможденным лицом и сильно зажмурив при этом глаза.

— Воды? Сейчас что-нибудь придумаем, — сухо, но поспешно ответил Сергей Леонидович.

Он вытянул вверх шею, шустро оглядел комнату и, заметив на подоконнике чайник, поднялся за ним, но вернувшись за стол, пришел в замешательство, вдруг поняв, что кроме чайника требуется еще и кружка. Сергей Леонидович попытался, было, открыть выдвижной шкафчик стола, но обнаружил, что тот заперт на ключ, тогда он дернул ручку второго шкафчика, который также оказался закрытым. На мгновение он впал в ступор, но быстро придя в себя, снова осмотрелся и в этот раз нашел на соседнем столе кружку. Сходив за ней, Сергей Леонидович вернулся за стол, наполнил ее доверху водой и поставил рядом с Романом.

Роман взял кружку и, превозмогая сильную режущую боль в горле, начал пить мелкими осторожными глотками до тех пор, пока кружка не оказалось пустой, а когда закончил, попросил налить вторую, которую осушил также в один заход, не отрываясь. Под конец он пил уже через силу, неожиданно ярко ощущая вкус теплой кипяченой воды, который начал вызывать у него отвращение и тошноту; но он превозмог себя, зная, что вода была ему сейчас необходима.

Допив вторую кружку, Роман немного собрался с мыслями. Он поднял голову но, увидев, что Сергей Леонидович продолжает в упор смотреть на него своими неясными, мыльными глазками, тут же отвернулся. «Ждет, когда я заговорю, — думал Роман. — Запугивает. Как, интересно, он собирается меня к этому делу привязать? Фирма Дульцова, а я просто с ним как друг ехал. Блефует… А вдруг нет? Может, есть у него что-то, о чем я не знаю, — промелькнула у Романа паническая мысль. — Да нет, конечно! Что у него может быть? Я же действительно никакого отношения к этому делу не имею…».

— Вы ведь не имеете к этим препаратам никакого отношения, — вдруг прервал его размышления Сергей Леонидович.