Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 4)

— Интересно, как он так сгорел? Это сколько же надо было в одном положении пролежать? — попытался вопросом сменить направление своих мыслей Роман, чтобы как можно скорее отогнать нависавшую над ним тоску.

— Да пьяный, наверное, уснул, — ответил коренастый мужчина. — Трезвый ты так не сгоришь.

— А где друзья-то были? Оттащили бы его, или накрыли на худой конец, — сказала девушка в платье.

— Какие друзья?! Один, наверное, напился и заснул на солнце, — с усиливающимся раздражением в голосе отозвался коренастый мужчина. По всему было видно, что он недолюбливал Кирилла, что даже заключалось здесь что-то личное.

Он хотел еще что-то добавить, и уже открыл было для этого рот, как дверь резко раскрылась, и в кабинет вошел Кирилл. Вся веселость и смех, царившие вокруг еще секунду назад, вдруг пропали — продолжить тему никто не мог.

— Весело тут у вас. Даже в коридоре слышно, — пройдя за стол, произнес Кирилл почти в полной тишине. На его лице изобразилась искусственная улыбка, призванная скрыть вырывавшееся наружу внутреннее раздражение ее обладателя.

— Рома анекдот смешной рассказал, — зачем-то вставил коренастый мужчина.

— Да ну! Расскажи тогда и мне тоже!

— С удовольствием, но боюсь, всем остальным будет уже неинтересно его слушать, — спокойно парировал Роман. — Я обязательно расскажу тебе его позже.

— Да, расскажет позже, а сейчас давайте уже пить чай, — поспешил закрыть тему Николай Петрович.

Все дружно поддержали его предложение, и каждый попытался занять себя чем-нибудь. Девушки принялись убирать со стола пустые блюда и упаковки, коренастый мужчина зачем-то вернулся за свой стол, а Роман включил чайник, стоявший на соседнем столе и, взяв несколько листов бумаги, стал накладывать торт, используя их в качестве тарелок. Вода в чайнике была горячая и к тому моменту, когда Роман разложил торт, уже вскипела. Все расселись и пауза в разговоре, которая являлась вполне естественной, пока убирали лишние предметы со стола и разливали чай, в установившейся тишине начинала уже вносить дискомфорт.

«Надо спросить у Николая Петровича про отпуск», — придумал, как завязать беседу Роман, но так и не успел задать свой вопрос.

— Я же тут на рыбалку ездил, — опередил Романа Николай Петрович. По своей прямоте и открытости он терпеть не мог продолжительных пауз и в таких случаях старался их поскорее заполнить своими историями, впрочем, всегда интересными. — Сплавлялись по Ч-е. Рыбы наловили! Прямо с лодки так хорошо клевала. Закидываешь удочку и через раз хариуса вытаскиваешь! Здоровые, величиной с…

В этот момент раздался звук, похожий на металлическое бряканье падающей монетки. Сигнал мобильного телефона Романа был хорошо знаком всем присутствующим и после секундной паузы Николай Петрович продолжил свой рассказ.

Роман с плохо скрываемым волнением посмотрел в телефон — это было то самое сообщение. Оно не содержало в себе никаких слов, вообще никакой информации, телефон сообщал только имя отправителя — Артем Дульцов. «Ну, надеюсь, у тебя все получится», — подумал Роман, в попытке внутренне укрепить свой дух, и, не поднося трубку к телефону, начал звонить Дульцову. Через несколько гудков звонок был принят; из телефона послышался нечеткий звук и чтобы периодически прерывающийся в трубке голос не мог помешать беседе сидевших за столом, Роман, опустил телефон под стол, так, что в речи человека, которому он звонил, решительно ничего нельзя было разобрать.

«Во всяком случае, раз звонок потребовался, значит с покупателями он уже встретился, — думал про себя Роман. — Нет, Артем не должен подвести, он говорил, что этот вариант железный… Да даже если и не сработает, всегда есть тот, запасной. Пусть стоимость и будет ниже, но зато уже наверняка». Занятый этими мыслями он просидел в таком положении несколько минут, а когда в очередной раз посмотрел на экран телефона разговор (насколько это можно было назвать разговором) был уже окончен. Роман убрал телефон в карман и, увидев, что Николай Петрович продолжает эмоционально что-то рассказывать, а все внимательно его слушать, в глубокой задумчивости принялся за лежавший возле него кусок торта. «Через пару часов все будет ясно… Если бы можно было промотать время и не томиться в бесплодных ожиданиях… Хуже ожидания, когда от тебя ничего не зависит, а нужно только терпеливо ждать, хуже такого ожидания ничего нет. Надо отогнать назойливые мысли, пока я совсем себя не замучил… Хм, а продавец не соврала, торт действительно отменный».

Роман был неравнодушен к вкусным тортам и к сегодняшнему случаю взял один из наиболее им любимых — твороженный, воздушный, легкий, без какого-либо масла или шоколада, с прослойками различных фруктов внутри, делавших коржи очень сочными. С самого утра он переживал, что торт не свежий, но как оказалось, совершенно напрасно. «Просто тает во рту. Надо сказать Николаю Петровичу, чтобы обязательно попробовал», — решил про себя Роман, заметив, что на столе остался всего один кусочек, а начальник настолько был поглощен рассказом, что еще даже и не попробовал его. Он знал об аналогичной, как и у него, слабости Николая Петровича к различным кондитерским произведениям и очень хотел (невинное желание), чтобы тот оценил его выбор.

Стремление разделить удовольствие с человеком, который так же был неравнодушен к подобным вкусностям, полностью овладело Романом и он от нетерпения не находил себе места, стараясь уличить любую возможность, чтобы предложить торт Николаю Петровичу, но тот уже минут десять говорил о своем отпускном путешествии и, казалось, не собирался останавливаться. Если уже Николай Петрович начинал что-нибудь рассказывать, то делал это с азартом, не прерываясь даже на сколько-нибудь существенную паузу, так что нельзя было вставить и слова в этот речевой поток. Между тем некоторые слушатели уже слегка утомились: коренастый мужчина перемещал взгляд по комнате, не в состоянии сосредоточиться на чем-то одном, а девушка в брючном костюме уже минуты полторы сидела не поднимая головы и смотря вниз на кружку, которую нервически вертела в руках.

— …Кое-как мы все-таки нашли этого мотоциклиста! — на мгновение прервал свое повествование Николай Петрович, по всему желая только немого перевести дыхание, чтобы продолжить рассказ.

— Попробуйте торт, Николай Петрович, — поспешил вставить Роман, боясь упустить образовавшуюся паузу, — очень вкусный, — он указал взглядом на оставшийся кусочек.

Но слова Романа прозвучали так неожиданно и вставлены были настолько нетерпеливо, что создалось впечатление о его желании в такой отстраненной форме предложить Николаю Петровичу закончить свой утомительный монолог, несмотря на то, что тот, казалось, только-только вошел в раж. Все вдруг пришли в замешательство, дружно повернулись и впялили вопросительные взгляды в Романа. В кабинете образовалась предательская тишина и, поняв вдруг двусмысленность своего замечания, Роман совершенно сконфузился.

— Это мой остался? — задал риторический вопрос Николай Петрович, показывая на последний кусочек торта, который лежал не на общем блюде, а отдельно на листочке и действительно был предназначен именно ему. Отложил кусок сам Роман, когда раскладывал торт, так что его переживания были совершенно излишними — вряд ли кто-то мог покуситься на кусок торта начальника.

Казавшийся слегка обескураженным и отрешенным, Николай Петрович взял торт и без прежнего энтузиазма продолжил рассказ, но проговорив еще не больше минуты, закончил, сказал Роману напутственную речь и поспешно ретировался. Еще до того, как он вышел из кабинета, все также начали вставать и расходиться по своим делам: коренастый мужчина, заметив, что рабочий день уже окончен, принялся собираться домой; Кирилл пошел к себе; девушка в брючном костюме вернулась к оставленным бумагам, а девушка в платье предложила Роману свою помощь в уборке стола, которую тот с признательностью принял, сам отправившись в уборную мыть посуду и бокалы. Вернувшись, он увидел, что в кабинете уже остались только девушки, которые всецело погрузились в работу.

Роман поставил посуду в шкаф, подключил назад убранную на время банкета офисную технику и сел за свой стол. Он посмотрел на часы — оставалось чуть меньше часа. До места встречи можно было доехать на автобусе за пять минут или дойти неспешным шагом минут за тридцать. «Подожду еще немного, а потом пойду пешком прогуляюсь», — подумал Роман, и так как делать ему было решительно нечего, зашел в интерне. Но пройдя по нескольким ссылкам, он так и не смог ни на чем сосредоточить свое внимание: через двадцать минут нужно было уже выходить, и мысленно погружаться во что-то не было никакого желания. Роман еще раз разочарованно посмотрел на часы, выключил компьютер, откинулся в своем кресле и начал слегка поворачиваться на нем из стороны в сторону, разгибая, а потом снова сгибая в руках взятую им со стола скрепку. Все мысли в его голове пропали, а лицо приобрело отрешенное выражение; когда же от возникающих разнонаправленных напряжений, скрепка, наконец, переломилась, он как бы очнулся, выкинул обломки в ведро под столом и, снова посмотрев на часы, удивился и вместе с тем огорчился тому факту, что прошло еще только две минуты. «Пойду, пожалуй, — решил он. — Даже если приду раньше, постою на улице воздухом подышу. Все же лучше».