Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 35)

Поглощенный упоительными грезами, Роман забыл обо всем на свете, и в том числе о Дульцове, который, не имея возможности со своего сидения увидеть лицо друга, отвернувшегося к окну, начал беспокоиться, как бы тот не заснул, и ему не пришлось провести в молчаливом одиночестве за рулем еще несколько часов.

— Как там у Максима дела идут? — вдруг спросил он Романа.

На самом деле Дульцов не очень-то и желал разговаривать на этот счет, и уж тем более не хотел, чтобы Роман подумал, будто он заинтересован судьбой его брата, но к сожалению для себя не сумел подобрать никакой другой темы для разговора.

— У Максима? — удивился Роман, развернувшись лицом к Дульцову. Он явно не ожидал услышать от него этот вопрос, но вместе с тем был рад на него ответить. — Хорошо. Они же с дядей Пашей книжный магазинчик открыли!

Роман и без того пребывавший сейчас в самом приподнятом расположении духа вспомнив про предпринимательские начинания Майского воодушевился еще больше. За последнее десятилетие это было впервые, когда у него появилась возможность рассказать об успехах родного брата и он, вдруг испытав сильное чувство гордости, захотел поделиться сейчас этой новостью, пусть даже с Дульцовым.

— А-а, ты рассказывал, что они собирались бизнес открывать, — нарочито небрежно произнес Дульцов. — Так они что, книгами решили торговать?

— Да!

— А почему именно книгами?

— У дяди Паши есть знакомые в одной крупной местной фирме, которая занимается оптовыми поставками книг в регионе, и они согласились предоставить товар под реализацию в их магазинчике без предоплаты.

— А где у них магазин находится?

— В двух остановках от моего дома… Это не то, чтобы прямо магазин — скорее просто небольшое помещение. Там старая одноэтажная пристройка, которую снимают три частника, и в том числе Максим с дядей Пашей.

— Давно они открылись?

— В конце апреля.

— Ну и как торговля идет?

— Да как ты сейчас определишь — еще только месяц прошел, — пылко ответил Роман.

— Месяц — это не мало. Все равно уже можно понять, какая посещаемость, какой товар большим спросом пользуется.

— Я не знаю. Они мне по этому поводу ничего не рассказывали.

— А деньги они где взяли?

— У Максима какие-то сбережения были; и кредит он еще, по-моему, оформил.

— А этот дядя Паша? Ты говорил, его разыскивают.

— Да, разыскивают; но официально он не работает, нигде не прописан и не упоминается, так что его вряд-ли найдут… Кстати, а как там твое дело со сбитым мужиком?

— Так я тебе что, не рассказывал?! — воскликнул Дульцов.

— Нет. Что у тебя там? — еще больше заинтересовался Роман, увидев, как оживился друг.

— Всё, закрыли дело!

— И тебе ничего не будет? — с нескрываемым удивлением и даже каким-то недоумением спросил Роман, значительно приподняв брови.

— Ничего… А что мне могло бы быть?! — вдруг вспыхнул Дульцов, задетый подобным тоном друга, в котором он усмотрел сейчас если и не разочарование, то, как минимум сомнение в справедливости такого разрешения его дела. — Там вопрос о моей виновности даже не стоял! Я ничего не нарушил, двигался с установленной скоростью; пешеходный переход находился в пятидесяти метрах от места происшествия; мужик этот пьяный в хлам был; сбил я его не у тротуара, а вообще на левой полосе дороги… И полицейские — те которые сзади нас ехали — это все подтвердили, — добавил он значительно. — Они видели и точно описали произошедшее в своих показаниях.

— А ты что так завелся-то? — поспешил успокоить Роман разгорячившегося друга. — Забыл что ли? мы же вместе были. Я все прекрасно видел и полностью с тобой согласен.

— А мне показалось… — начал было Дульцов, но остановился, тут же укоряя себя в излишней болтливости. Недоконченная фраза повисла в воздухе, но молчание длилось недолго. — Забавно получилось, — сказал Дульцов улыбнувшись, — эти менты очень помогли и если бы не они, то мне было бы намного сложнее доказать свою невиновность. Так что зря я сокрушался тогда их появлению, а наоборот должен благодарить судьбу, что у меня оказались такие беспристрастные свидетели, показания которых никому не придет в голову подвергать сомнениям. Еще, правда, видео очень пригодилось.

— Какое видео?

— Ну то, что я на телефон в тот день снял. Там бабулька еще была…

— А-а, это та бабулька, которая через дорогу напролом шла, даже не обращая внимания на машины? — засмеялся Роман.

— Точно-точно! — тоже развеселился Дульцов. — Я когда следователю на видео показал, сколько там желающих в этом месте дорогу перебежать и какие они аварийные ситуации создают, так для него картина, по-моему, сразу прояснилась. Дело даже до суда не дошло. Нет, всегда надо при себе телефон с камерой иметь — никогда не знаешь, в какой момент может понадобиться. Способность мгновенно зафиксировать происходящее открывает перед человеком огромные возможности. Насколько проще сейчас доказать что-либо увиденное или услышанное. Становится все сложнее обманывать, и, вместе с тем, все легче восстанавливать справедливость. Мир стал более прозрачным и открытым.

— Это верно, — согласился с ним Роман. — У меня тоже случай был. Купил я телевизор. Первое время он работал нормально, но где-то через месяц появилась неисправность — во время работы изображение делалось все хуже и хуже, а затем и вовсе пропадало (перегревался он или что, я так и не понял). Телевизор был на гарантии, и я повез его в магазин. И вот знаешь — закон подлости — начали в магазине проверять, а он заработал ну просто идеально. Мне его вернули, и говорят: «извините, телевизор исправен». И еще знаешь, с таким недовольным видом, мол: «ты мужик больше нам не докучай своими излишними и безосновательными придирками, а то только время отнимаешь». Как будто мне удовольствие доставляет с телевизором к ним мотаться! Я уехал, а через некоторое время, естественно, у меня эти проблема начала повторяться. И в один из таких моментов я взял и также снял все на телефон. Приехал в магазин вместе с телевизором и видеозаписью, написал претензию, мне снова его проверили, и говорят: «все в порядке». Тут я показываю запись, все возражения тут же пропали и мне без разговоров заменили его на новый. А не было бы видеозаписи — так бы и ездил неизвестно сколько, пока бы не доказал.

Роман замолчал. Дульцов тоже молчал, не пытаясь продолжить тему, несмотря на то, что все время, пока Роман говорил, неизменно улыбался и согласно кивал головой.

— А с тем мужиком что случилось? — спросил Роман, вспомнив, о чем они разговаривали до этого.

— С каким? — посмотрел на него Дульцов.

— Которого ты сбил?

— Перелом ноги. И сотрясение мозга еще… Я же в больницу к нему ездил. Накупил фруктов, сока; приезжаю — а его выписали уже. Так я с ним и не встретился. Правда, с доктором поговорил, и он мне сказал, что такие случаи, как у меня, очень часто встречаются. И знаешь почему? Люди сами под машины прыгают! Особенно зимой многие бездомные бичи так делают. Напьются, чтобы не больно и не страшно было — и под машину.

— Так твой мужик что, специально прыгнул?

— Да причем здесь вообще мой мужик? Я тебе просто говорю, что часто таки случаи бывают… А мой, наверное, просто хотел дорогу перебежать, — задумчиво сказал Дульцов. — По крайней мере, место жительства у него есть — все как положено… Хотя с другой стороны, может он паспорт не просто так при себе имел?

— Не понимаю — в чем смысл под машину прыгать?

— Бездомному! — удивленно вскинув брови, громко и значительно произнес Дульцов, подчеркивая своей интонацией, что в этом единственном слове и заключен весь смысл. — Если перелом, например, будет, то есть вероятность целый месяц в больнице провести. Крыша над головой, помыться можно, сухая теплая одежда, трехразовое питание, постель, еще и подлечат наверняка — настоящая сказка. Да даже и для тех пьянчуг, у кого есть, где жить — тоже вариант. Считай, как в санаторий съездить, — иронично заключил Дульцов.

Роман рассмеялся, и тут же устыдясь своей веселости, попытался остановиться, опустив голову и закрыв ладонью глаза. Но все-таки не смог сдержаться: широко улыбаясь, он и сейчас продолжил бесшумно смеяться, выпуская воздух через нос короткими резкими выдохами.

Дульцов тоже веселился от души, но как только они оба немного успокоились, вновь обратился к Роману на этот раз с серьезным и даже каким-то обеспокоенным выражением лица.

— Ты знаешь, я тут произвел одно очень интересное наблюдение. Я заметил, что в тот день, когда следователь выдал мне выписку о решении по делу, в которой говорилось, что вина была установлена в отношении нетрезвого пешехода, переходившего дорогу в неположенном месте, мое отношение ко всей этой ситуации кардинально поменялось. До этого момента я очень волновался по поводу произошедшего, укорял себя и, может не столь сильно, но все же переживал за сбитого мной мужика, так что даже ездил к нему в больницу. Но когда я получил заключение о прекращении дела, то все мои беспокойства по этому поводу полностью и бесследно исчезли, как будто никогда и не существовали, а на их месте возникло сильное раздражение и даже злость. Это решение с характерной для юриспруденции конкретикой четко установило правых и виноватых в данном происшествии, и мною овладела мысль, что раз этот мужик единолично и всецело виноват в случившемся, значит, он и должен отвечать за последствия. До этого я даже не задумывался о нанесенном мне ущербе, но в очередной раз увидев в тот вечер помятый бампер и разбитое лобовое стекло своей машины, мне вдруг очень захотелось подать на этого мужика в суд, чтобы именно он оплачивал мне ремонт автомобиля. Но еще больше я начал злиться даже не по поводу разбитой машины. Эта стрессовая ситуация — сама авария, да и последующие мыканья в прокуратуру и полицию с целью установления справедливости, отняли у меня здоровья на полгода жизни, и во всем был виноват именно этот мужик, теперь уже, после решения суда, без каких-либо вариантов. От злости переполнявшей меня, я прямо весь закипал, до такой степени, что с огромным удовольствием представлял в своем воображении, как вернувшись назад во времени, в тот самый момент, когда этот мужик лежал перед машиной, хорошенько отпинал бы его тогда ногами! Я ощущал настоящий гнев, когда вспоминал, сколько времени, сил и нервов стоил мне этот безответственный омерзительный пьяница! — злобно проговорил Дульцов и лицо его скривилось в гримасе отвращения и ненависти. Эти эмоции все еще сидели внутри него, и сейчас своими воспоминаниями он пробудил их.