Андрей Меркулов – Семьи: книга третья (страница 37)
— Нравится, — ответил Юрий, переведя взгляд на девушку и заметив искорки в ее широко раскрытых глазах. — У меня тут есть одна песня, — сказал он, выбирая в списке трек. — Она наверняка тебе знакома.
— Знакома, — весело сказала Катя, только услышав первые мотивы композиции. — Она сейчас везде играет. Классная тема.
— Да, но то, что крутят по радио, — это современный ремикс песни, которая была написана в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. Ты вдумайся — более сорока лет назад! И она сейчас, лишь чуть переделанная, в ряду главных хитов!.. Так вот то, что ты слышишь, — это не ремикс, а именно оригинальный трек шестьдесят восьмого года.
Вновь сосредоточив внимание на дороге, Юрий в такт все ускоряющейся мелодии начал разгонять автомобиль, ловко маневрируя между двигающимися в потоке машинами.
— A little less conversation, a little more action please!
— Поменьше разговоров и побольше действия! — переводил он по ходу раздававшиеся из динамиков иностранные слова.
— All this aggravation ain’t satisfactioning me!
— Все эти сложности напрягают меня!
— A little more bite and a little less bark!
— Можешь укусить, но только не лай!
— A little less fight and a little more spark!
— Поменьше дерись и побольше зажигай!
— Close your mouth and open up your heart and baby satisfy me!
— Прикрой ротик, распахни свое сердце и, детка, заведи меня!
— Satisfy me baby!
— Заведи меня, детка!!!
Вырвавшись из плотного потока, Юрий до упора вдавил в пол педаль газа, направив машину прямо посередине проезжей части моста.
∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙
Спустя десять минут автомобиль влетел на пустую парковку перед кинотеатром. Сбросив скорость, Юрий умеючи вывернул руль, и машина, засвистев колесами и резко развернувшись на девяносто градусов, встала четко на очерченном двумя белыми полосами месте. Опустив стекла передних сидений и тотчас ощутив донесшийся с улицы запах жженой резины, он посмотрел на Катю: лицо девушки налилось краской, а глаза горели двумя живыми огнями, направленными прямо на него. Сердца обоих бешено колотились, разгоняя кровь и будоража разум, и молодые люди несколько минут просто сидели молча, приходя в себя от охватившего их возбуждения.
— Лихо прокатились, — сказал Юрий, прикрывая в машине окна: на улице было уже совсем темно и заметно похолодало. — Так ты из N-ска сама?
— Нет. Я из А-ска.
— Тоже крупный город. А в N-ске чем собираешься заниматься?
— В институт летом буду поступать. На высшее образование, — ответила Катя, в поведении и речи которой не осталось и тени прежней сухости. Лицо ее было открыто, расслабленно, а голос звучал спокойно и чуть-чуть застенчиво.
— Подожди, а где до этого училась?
— В кулинарном техникуме, — со смущенной, будто даже стыдливой усмешкой сказала Катя.
— В кулинарном? Это же круто!
Увидев искреннее изумление молодого человека, Катя широко улыбнулась в ответ.
— Знаешь, — обратился к ней Юрий, — часто после школы люди идут учиться, не осознавая свой выбор вовсе, и многим из них так никогда и не удается применить свои знания — их образование становится бессмысленным багажом. Но приобретенные тобой навыки, где бы ты ни работала, чем бы ни занималась, совершенно точно будут полезны на протяжении всей жизни… Вместе с Аней учились?
— Да.
— А закончили когда?
— В марте, — ответила Катя, доставая из сумочки телефон, оповестивший ее о новом сообщении.
Прочитав послание, она усмехнулась и развернула экран к Юрию.
«Ты что трубку не берешь? Где ты? Ответь! У тебя есть кто-то другой?!» — кричало сообщение.
— Парень один пишет. Ха-х! Три дня назад познакомились. Запал на меня. Буквально с ума сходит. Страстными посланиями засыпал… — насмешливо-пренебрежительно проговорила Катя, бессознательно желая подчеркнуть Юрию факт наличия потерявшего голову от любви к ней поклонника. — А у тебя есть девушка?
— Я же женат, — сказал Юрий, подняв вверх и раскрыв правую ладонь, на безымянном пальце которой было надето обручальное кольцо. — Тебя это не смущает?
— Нет, — спокойно ответила Катя.
— Сейчас покажу тебе кое-что, — вдруг встрепенулся Юрий, увидев лежавший возле рычага переключения передач бумажник.
Открыв портмоне, он достал из него крупную, размером с дореволюционный рубль монету, на которой было отчеканено изображение листка растения, покрытое эмалью темно-салатового цвета.
— Это конопля, — весело сказала Катя.
— Да. Тут даже написано: cannabis sativa — конопля посевная, — указал Юрий на надпись по окантовке монеты. — Монета медно-никелевая, но покрыта серебром.
— Где ты ее взял?
— В интернете купил… Потри листок. Это монета с запахом.
— Монета с запахом?
— Да. Давай, потри пальцем прямо по эмали, а потом понюхай.
Потерев монету и поднеся ее к носу, Катя просияла в изумлении.
— Очень похоже… Но не совсем то, — сказала она.
— Не совсем
Ответив на предложение многозначительной улыбкой, Катя перевела взгляд в сторону, за плечо Юрия, где на соседней парковке в этот момент остановилась уже знакомая ей красная малолитражка.
Глава VII
— Долго ждете? — оказавшись на улице, обратился к другу Каюмов.
— Да нет. Минут двадцать.
— Надо было мне с вами ехать, — выйдя из машины, капризно сказала Аня, поспешив к Кате резким нетерпеливым шагом, будто убегая от чего-то крайне неприятного, тяготящего ее, и желая скорее обрести прежнее привычное состояние духа в компании подруги.
Постояв на улице еще некоторое время, молодые люди направились в кинотеатр. Было уже довольно поздно, да к тому же шел показ, и, помимо обслуживающего персонала, в фойе никого больше не оказалось. Из сеансов тоже выбирать не приходилось: оставался только один, последний — второсортный фильм ужасов с шаблонным сюжетом о группе студентов, попавших в ловушку в заброшенном доме. Купив билеты на просмотр, который должен был начаться еще только через час, друзья взяли по бутылке колы себе, по пиву своим спутницам и направились за столик, а девушки пошли в уборную попудрить носик.
— Нас сейчас обсуждают, — обратился к другу Юрий. — Ну, как у тебя дела с Аней?
— Да-а-а никак, — в досадливом раздражении поморщился Каюмов. — Тупая малолетка. Строит из себя неизвестно кого… Я вообще просто иду кино посмотреть, а на нее мне пофиг.
— Да ты что, дружище? Мне кажется, вполне реально замутить тебе с этой Аней. Девчонки классные. Молодые, открытые…
— И глупые. Мне хватило той т-тупости, что она по дороге несла.
— Что за тупость?
— Да всякую разную беспросветную т-тэт-тупость. Просто реально поговорить н-н-не о чем. С малолетками с этими с-сэ-э-с-связываться… — не закончив фразу, сердито мотнул головой Каюмов. Он начал заикаться все сильнее, что проявлялось у него лишь в моменты особенного волнения, и Юрий, почувствовав себя неловко, поспешил сменить тему.
Минут через десять к друзьям присоединились девушки, и время потекло значительно быстрее. Из зала понемногу начали выходить люди: сначала по одному или парами, очевидно, те, кто не хотел досматривать малосодержательную концовку, предпочитая ей без давки взять куртки в гардеробе; а после хлынула и основная масса народу. Толпа привнесла с собой шум и сутолоку, но никто особенно не задерживался, и вскоре в фойе стало, как прежде, тихо и безлюдно.
Уже вполне можно было проходить на места, но компания до последнего момента продолжала сидеть за столиком, встав только когда контролерши билетов принялись закрывать двери. Зал оказался почти пустым (занято было от силы кресел двадцать), и имелась возможность спокойно выбрать любой ряд, любые места, какие только пришлись по душе. Каюмов с Аней устроились, согласно купленным билетам, прямо посредине, а Юрий повел Катю на дальние, совершенно пустые ряды, главное преимущество которых заключалось для него в том, что выше не сидело ни одного человека.
Разместившись в кресле рядом с Катей, Юрий сразу же ощутил, что стремительно теряет самообладание. Поначалу он еще пытался отвлечь себя просмотром рекламных роликов готовящихся к прокату лент, но когда начался сам фильм и в зале погасили свет, волнительные предчувствия стали все более овладевать им, приводя в содрогание тело и разум. Юрий отчетливо слышал теперь неистовое биение своего сердца; щеки и ладони горели и пощипывали; легкие, требуя больше воздуха, настойчиво расправляли грудную клетку, а он, напротив, в попытке усмирить предательски тяжелое и звучное дыхание всячески сопротивлялся этому естественному желанию организма. Он старался дышать коротко и часто, но вынужден был то и дело производить глубокие вдохи, после каждого из которых ощущал в голове секундные прояснения, а затем снова наступало полное смятение сознания. Никак не мог он заставить себя сосредоточиться на том, что показывали на экране: стоило ему только сконцентрироваться на каком-то моменте, как через секунду мысли снова сбивались. От недостатка кислорода сердце начинало биться только сильнее, еще быстрее разгоняя кровь, ввергнув его существо в крайнее возбуждение. Юрий трепетал всем телом: наливающиеся кровью мышцы кистей, предплечий, ног сами по себе независимо от его воли стали приходить в движение. Он был не в состоянии уже просто сидеть на месте, постоянно ерзая в кресле, шевеля пальцами, руками, ногами, потому что стоило ему только придать себе неподвижное положение, как тело тут же начинало сотрясаться в неудержимых подергиваниях сокращающихся мышц, которые нарастали с каждой секундой, становясь все сильней и очевидней.