Андрей Меркулов – Семьи: книга третья (страница 15)
— Он сказал, что я в гараж поехал?.. Завтра снег обещают, а на машине летние шины. Ты же знаешь, что меня на объекте в А-ске с самого утра будут ждать. Нужно было обязательно резину поменять…
Завязин начал неуверенно, но, почувствовав по ходу, что все получается очень даже складно, вновь приободрился. В надежде, что его подробные и твердые объяснения в этот раз убедят супругу, он расходился все больше, пока окрик жены не ошеломил его:
— Хватит мне врать!!! — вскинув голову, воскликнула Полина, вся пылая от охватившей ее ненависти к мужу. — Ты ушел из клуба в девять часов!
— Я менял резину в гараже…
— До двух часов ночи менял резину?! Кому ты рассказываешь сказки?! Посмотри на свою одежду, на руки посмотри! Ни в каком гараже ты не был!
— У меня вода там есть. Я руки помыл, — не понимая уже, что говорит, в смятении продолжал объясняться Завязин.
— Ты пять минут назад клялся, что до двух часов играл с друзьями в боулинг! Почему ты тогда не сказал, что резину в гараже менял?! Все твои слова — ложь! У тебя другая женщина! — вдруг воскликнула Полина.
— Не-ет! — пылко возразил Завязин. Голос его прозвучал громко и категорично, но во взгляде отчетливо был виден испуг. Впервые он услышал от жены о любовнице, и страх того, что она обо всем знает, невольно отразился в его глазах.
Полина все прочла и все поняла. От боли, защемившей ей сердце, у нее хлынули слезы. Вскочив с дивана, она выбежала из комнаты и захлопнула за собой дверь.
Расстелив постель, Завязин лег под одеяло и долго еще не мог заснуть, напрягая слух и смотря на пробивающийся с кухни свет, в попытке уловить какие-нибудь звуки или увидеть тень перемещения супруги по комнате, но до него доносился лишь приглушенный закрытой дверью шум льющейся из крана воды, которую он забыл выключить.
Часть вторая
Глава I
С-ск, где родился и вырос Ринат Гатауллин, был небольшим, в пятьдесят тысяч жителей, провинциальным городом, до которого не доходила даже железная дорога. Родители его перебрались туда сразу после свадьбы по инициативе матери, у которой в С-ске уже жила б
Внешностью Ринат полностью пошел в отца — чистого татарина, невысокого роста, плотного, темного, с густыми черными волосами и усами. По характеру это был строгий, выдержанный мужчина, не желавший обесценивать свои слова и потому не раздававший их просто так. Он работал машинистом электропоезда на крупной железнодорожной станции в сорока километрах от С-ска и в силу специфики профессии по несколько суток подряд находился в поездках; в те же дни, когда бывал дома, часто спал, отдыхая после работы или, наоборот, готовясь к очередному выезду, и дети по большей части воспитывались матерью.
Мама Рината была наполовину татаркой, наполовину русской. Обладая впечатляющей внешностью восточной красавицы — смуглой кожей, большими черными глазами и черными же длинными пышными волосами, — она вдобавок имела стройную фигуру и приличный для женщины рост, так что была на голову выше супруга. Лишь несколько лет до замужества мать успела поработать в столовой, после чего появился Ринат, и она ушла в декретный отпуск, а когда мальчик подрос, родила второго сына, окончательно оформив за собой статус домохозяйки.
Несмотря на отсутствие работы и частые отъезды мужа, скучать матери Рината никогда не приходилось. Дня не выпадало, чтобы в гостях у нее не побывал кто-нибудь из родственников или знакомых; если же никто не приходил, то она сама совершала по несколько визитов зараз. Пересуды и дискуссии на всевозможные бытовые и семейные темы, в обсуждение которых мать Рината пускалась при первой возможности со всеми подряд, от родных сестер до соседей по лестничной площадке и продавцов в магазинах, были важной составляющей ее жизни, играли в ней значительную роль, и за многие годы практики она успела очень хорошо поднатореть в мастерстве их ведения. Представляя собой по-настоящему интересную собеседницу, любящую и умеющую завести и поддержать легкое непринужденное общение, она в полной мере передала эту способность сыновьям, которые уже с самых ранних лет становились свидетелями каждодневных разговоров матери с нескончаемыми гостями.
Разговоры эти по большей части велись об общих знакомых, о том, что у кого случилось или планирует случиться. Часто они касались мужских измен, и, что характерно, всегда в таких случаях непосредственно факт измены мужчины воспринимался как нечто обыденное, даже естественное, внимание на этом почти не заострялось, а обсуждались в основном любовницы или какие-нибудь подробности измены.
Когда Ринату шел пятнадцатый год, он случайно застал отца в машине с незнакомой женщиной. Тот попросил его не говорить ничего матери, и он выполнил просьбу, но с немалой гордостью сообщил об увиденном всем своим товарищам. Это был как раз тот период жизни мальчика, когда сексуальное влечение уже полностью сформировалось в нем, но реализовать его не имелось никакой возможности. Мысли Рината и его сверстников занимал тогда только один предмет — покорение девушки и последующий секс с ней, представлявшийся им наивысшим достижением мужчины, а ребята постарше, которым, по слухам, это удавалось, казались истинными героями. На фоне всего этого Ринат преподносил свой рассказ о том, что видел отца с любовницей, как что-то очень важное, значительное, как подтверждение его состоятельности в качестве настоящего мужчины. Он чувствовал, что этот случай возвышает отца, а значит, и его самого в глазах товарищей.
Что же касалось непосредственно процесса обучения в школе, то он совершенно не интересовал Рината. Ни один предмет, кроме физической культуры, не занимал его внимания и потому не оставил в нем никакого следа. Родители тоже не прикладывали сколько-нибудь значимых усилий к тому, чтобы ребенок получил хотя бы элементарные знания, а все их участие ограничивалось выговорами и наказаниями после посещения родительских собраний или когда классный руководитель вызывал их на индивидуальные беседы. Начиная с восьмого класса Ринат вовсе перестал брать учебники в библиотеке, а единственная его тетрадка, служившая для записей одновременно по всем предметам, к концу учебного года никогда не была исписана даже до половины. С горем пополам окончив школу, он глубоко и облегченно выдохнул, будто сбросив тяжеленный груз, который тащил десять лет, а затем собрал вещи и поехал в N-ск учиться в университете.
Оплачивать учебу сына в высшем учебном заведении родители Рината не могли себе позволить, а поступить самостоятельно путем сдачи экзаменов у него не было ни единого шанса, но, несмотря на это, юноша оказался благополучно зачислен в один из самых престижных университетов N-ской области. Произошло это за счет ходатайства дедушки Рината по отцовской линии, в былые годы занимавшего должность проректора в данном учебном заведении: задействовав старые связи, он без каких-либо сложностей договорился о поступлении внука на ключевую кафедру.
Первое время учеба в университете давалась Ринату с огромным трудом. Вовсе не имея базовых знаний ни по одному из предметов, он столкнулся с необходимостью изучать их куда более глубокие и сложные направления. Данное обстоятельство могло стать неодолимым препятствием для продолжения учебы, но к этому моменту в юноше уже в полной мере развился талант располагать к себе людей, основы которого он перенял от матери.
Ринат являлся на редкость занимательным собеседником. Он знал множество историй, легко шутил и создавал в общении самую комфортную непринужденную атмосферу. Какой бы разношерстной и несовместимой ни была компания, если только в ней оказывался Ринат — общая тема для беседы всегда находилась. Ко всему прочему он был не лишен способности слышать людей, с которыми общался, умел сопереживать их проблемам и взглядам, делая это с неподдельным участием. Главным же его секретом являлось то, что он был по-настоящему открыт для собеседников: в общении с ним неизменно создавалось впечатление, будто разговариваешь с очень близким другом, и люди, завороженные этой искренностью, невольно тоже открывались в ответ. Не имея ни малейшего представления об академическом взгляде на психологию личности, знать не зная, кто такой Дейл Карнеги, вообще помимо «Черной свечи» и «Крестного отца» не прочитав за свою жизнь ни одной книги, вооруженный лишь детскими наблюдениями бесчисленных разговоров матери, Ринат исключительно интуитивным путем научился находить ключ практически к любому собеседнику.
Еще до начала официальных занятий, пробыв только два дня на вводном курсе, Ринат уже знал по имени-отчеству половину деканата, успел выгодно засветиться перед заведующим кафедрой, сошелся на короткой ноге с ребятами из профкома студентов и подружился с двумя молодыми сотрудницами университетской библиотеки. Понадобилось совсем немного времени, чтобы он осознал те возможности, которые открывали перед ним его обширные контакты и связи. Если нужно было заполучить тетрадь с выполненными лабораторными работами или написать курсовой проект — у Рината всегда имелся с десяток вариантов, где все это можно было достать. С зачетами и экзаменами тоже редко когда возникали особенные сложности, просто потому, что преподаватели были живыми людьми и мало кто из них не симпатизировал Ринату настолько, чтобы своими наводящими вопросами, а порой и самыми прямыми подсказками не дотянуть его бессвязную болтовню до удовлетворительной оценки. Начиная же с середины третьего курса, когда от формул и сухой теории учебный процесс перешел к изучению реальных категорий, став значительно доступней для образного восприятия, Ринат даже начал кое-что понимать, и учеба неожиданно обрела для него смысл и некоторый интерес.