Андрей Меркулов – Семьи: книга третья (страница 10)

Всю дорогу Юрий был занят размышлениями о сегодняшней встрече с друзьями, о мотивах своего поведения и даже не заметил, как добрался до дома. На подходе к подъезду он полез в карман джинсов за ключами, но вдруг обнаружил в нем какой-то незнакомый предмет. Он достал его — это был телефон, тот самый, который он нашел у входа в клуб и о котором благополучно забыл, как только показал друзьям.

Юрий замер на месте. Его охватило чувство глубокого разочарования. Весь нахмурившись, до скрипа сжав зубы, он преисполненным болью взглядом уставился на телефон. С минуту он стоял, не думая ни о чем, лишь ощущая, как одно за другим вспыхивали в его душе тягостные переживания. Ему вдруг стало и стыдно, и гадко. В отвращении швырнул он телефон на засыпанный листвой газон и быстрым шагом, почти бегом заспешил домой.

Глава XI

Попрощавшись с друзьями у боулинг-клуба, Завязин отправился не в гараж, как сказал им, а в ближайший цветочный павильон. Заняв своей огромной фигурой все пространство крохотного киоска, он долго вертелся из стороны в сторону, не в состоянии остановиться на чем-либо одном среди окружающего его многообразия, чем не на шутку встревожил продавщицу, начавшую опасаться, как бы он невзначай не опрокинул какой-нибудь вазон с цветами. Решив вмешаться в происходящее, продавщица умело сосредоточила внимание растерянного посетителя на двух стоящих рядом вариантах, так что Завязин еще некоторое время колебался между шикарными нежно-голубыми астрами и букетом лилий, после чего купил три красные розы и поехал в ночной клуб.

Поздоровавшись на входе в заведение с охранником и контролершей билетов, Завязин прошел внутрь и, с трудом протиснувшись сквозь сплошную массу стоящих и движущихся во всех направлениях людей, устроился возле барной стойки, поближе к танцполу.

В клубе было шумно и весело. Вечер уже перешел в самую оживленную стадию. Расслабленные легким хмельком посетители до отказа заполонили собой танцпол, те же, кто не танцевал, увлеченно беседовали с новыми знакомыми, не замечая уже ничего из того, что происходило вокруг. Но никто в этой толпе не интересовал Завязина. Все его внимание было приковано к одной из трех площадок, установленных на возвышенности вокруг танцпола. На этих оборудованных шестами площадках, разогревая толпу и показывая пример, танцевали девушки в сетчатых колготках, туфлях на высоких платформах и блестящих костюмах, закрывающих лишь самые пикантные части их стройных изящных тел. И на одной из этих площадок, той, что была справа, ближе всего к Завязину, танцевала она.

Не отрываясь от нее ни на секунду, Завязин заказал бутылку пива и сместился ближе к условленному месту. Она ждала его: не прошло и двух минут, как взгляды их встретились. Больше она ни разу не посмотрела в его сторону, но Завязину казалось, что с этого мгновения она танцевала только для него одного.

Ее танец завораживал Завязина. Каждое ее движение, каждый изгиб, каждая частичка тела казались ему сейчас чем-то невероятным, недосягаемым, недоступным, и в то же время все это было ему очень близко, знакомо — было его. Завязин видел, с каким вожделением смотрели на нее мужчины, и в душе у него все ликовало от сладостного сознания обладания ею. И если все эти мужчины созерцали только невероятно волнующий танец умопомрачительной в своей сексуальности девушки, то для него этот танец был неотделим от ее личности: помимо движений тела он видел в нем ее чувства, ее эмоции, видел ее душу. Он забыл в эти мгновения обо всем. Только ее он ждал, и это ожидание будоражило его сознание, волновало так, как, пожалуй, мало что во всей жизни.

Когда танец закончился, Завязин взял цветы, сделал глоток пива из бутылки, к которой за все это время ни разу даже не притронулся, и направился к выходу. Она не хотела, чтобы они встречались в клубе, и поэтому он всегда ожидал ее на улице.

Завязин стоял на повороте в проулок, в котором располагался служебный вход в клуб. Дверь открылась, и появилась она: молодая, цветущая и, как всегда при встречах с ним, счастливая.

— Красные розы, — заметила она с улыбкой, когда Завязин протянул ей букет.

— Тебе они, наверное, уже надоели?

— Нет, — взяв цветы, улыбнулась она еще радостней. — Мне очень приятно.

Глава XII

Детство Глеба Завязина, сколько он себя помнил, прошло в разъездах. Отец его был крановщиком, и семья моталась по всему Союзу, от Риги и до Дальнего Востока, пытаясь захватить затухающие уже к тому времени стройки, на которых он мог бы побольше заработать. Мать же, имевшая за плечами только среднее образование да трехмесячные курсы медсестер, сопровождая мужа в его путешествиях по стране, занималась в основном тем, что подрабатывала в местных больницах на полставки или просто сидела дома, если не могла найти ничего подходящего.

Двух лет не проходило, чтобы семья не перебиралась в новый город, как правило, за тысячи километров от прежнего своего места жительства. Завязин по-разному переживал переезды: иногда он легко и быстро вливался в новый коллектив сверстников в детском саду, позже — в школе; чаще же так и не мог сойтись ни с кем, но уже с ранних лет обладая впечатляющим своей мощью телосложением, значительно выделяющим его среди одногодок, изгоем никогда не был, и если и держался особняком, то неизменно сохраняя независимость и чувство собственного достоинства. Он был единственным ребенком в семье, и, оказавшись на новом месте, родители всегда старались определить его в какой-нибудь кружок, чтобы мальчик не сидел дома с матерью. В разные периоды своего детства Завязин посещал секции шахмат, карате, плавания, хоккея на коньках, рисования, но хотя и достиг кое-где даже довольно приличного любительского уровня, так особенно ничем и не увлекся. Отчасти причиной этому были постоянные переезды, отчасти — то, что ни одно из занятий по-настоящему его не захватило.

Отец Завязина был высококвалифицированным рабочим, настоящим профессионалом, и со своим неоконченным средне-специальным образованием получал больше, чем работающие на тех же объектах инженеры. Деньги у него были всегда, и всегда в необходимом количестве; обладая к тому же впечатляющей наружностью статного красавца, он представлял собой уверенного в себе самодостаточного мужчину и, когда Завязину было семнадцать лет, покинул семью, оставив их с матерью вдвоем в N-ске.

Спустя несколько месяцев после того, как ушел отец, Завязин окончил школу, и его призвали в армию. Добросовестно отслужив положенный срок, он получил звание старшины, а по возвращении сумел поступить в университет на факультет городского строительства. Учеба давалась ему легко, но вскоре Советский Союз развалился, все стройки заморозили, и Завязин решил перевестись на ставший более востребованным юридический факультет. Однако, не отучившись на новой специальности и двух семестров, окончательно разочаровался в высшем образовании и оставил институт.

Уйдя из университета, Завязин занялся бизнесом. К тому времени он жил отдельно от матери, имел несколько единомышленников из числа бывших сокурсников и даже маленький капитал, который успел накопить, подрабатывая охранником. На эти деньги он приобрел инструмент и стал вместе с товарищами заниматься сборкой мебели на дому. Дело пошло: клиентов было много, и фирма приносила неплохую прибыль. Завязин встал на ноги, переехал из малосемейного общежития, где снимал комнату, в нормальную квартиру, а затем и женился.

Его будущая супруга Полина училась в педагогическом колледже на детского психолога и жила в одном с ним общежитии, где они и познакомились. Молодые люди дружили несколько лет и в полной мере успели насладиться безрассудной романтикой студенческих отношений, когда любовь возникает на одних искренних и ясных чувствах, не имея под собой никакой материальной подоплеки и не обусловленная ни прошлыми разочарованиями, ни безвыходными положениями последнего шанса, ни какими-либо обязательствами. Они были молодыми, совершенно свободными и в этой безграничной свободе юности пожелали быть друг с другом.

Жизнь молодоженов в первые годы после брака была по-настоящему счастливой. Завязин занимался полюбившимся делом и чувствовал себя вполне состоявшимся человеком; Полина же, окончив колледж, сумела устроиться на работу по специальности детским психологом в школе, и хотя получала немного, с тем доходом, который был у мужа, не особенно расстраивалась данному обстоятельству. Статус законных супругов и совместный быт с новой силой раздули пламя отношений Завязина и Полины, а после рождения дочки оно засияло как никогда ярко. Родители не могли нарадоваться появлению в семье нового человечка и, воодушевленные шедшими в их жизни одно за другим значительными и приятными изменениями, с упоением строили планы на будущее. Они всерьез уже задумывались о покупке собственной квартиры и о втором ребенке, но внезапные проблемы, начавшиеся на работе у Завязина, разбили все их надежды.

К тому времени в уже окончательно перешедшей к капитализму стране началось активное развитие рыночных отношений. Одна за другой в N-ске стали появляться крупные мебельные фирмы, предлагавшие клиентам целый спектр услуг, от широкого выбора материалов самых различных фабрик до дизайна интерьера. Эти фирмы быстро вытесняли небольшие специализирующиеся на каком-либо одном виде деятельности предприятия, и вскоре дело Завязина с товарищами совершенно заглохло.