Андрей Меркулов – Литовский узник. Из воспоминаний родственников (страница 24)

Отец всегда, когда говорила мать, слушал ее внимательно, и когда она закончила, добавил:

– Должен вам признаться – уже думал об этом. Согласен с нашей матерью и с Броней. Конечно, это личное дело человека, его души, сердца. Но, возможно, и наш жизненный опыт не будет лишним. Хочу предложить одну девушку – хозяйственная, приветливая— Дину Мартинас – дочь нашего фельдшера. Семья эта всем хорошо знакома, и я бывал у них в доме не один раз, разговаривал и с Диной, она мне понравилась. Предлагаю присмотреться поближе.

– Конечно, она с тобой уважительно разговаривала, как же иначе, с тобой все говорят уважительно, – в голосе Брони звучали нотки настороженности, – я давно и неплохо ее знаю, всем хороша девушка – симпатичная, в хозяйстве все знает, умеет, не бездельничает, семья у них нормальная. Но скромности в ней немного. Я несколько раз наблюдала ее поведение среди своих сверстников. Они все небольшого образования, равного положения, но Дина часто выказывает свое превосходство над подружками – что она больше знает и умеет. Я думаю, это черта неприличная; может, она со временем уйдет, не знаю.

– Не опасайся, дочка, чаще всего такое поведение – издержки молодости, а не черта характера, – объяснил отец, – тем более у девушек, когда она выходит замуж и любит мужа. Помнишь, как я тебя напутствовал? «Чти, уважай и люби мужа, и будь ему покорна, помни, что он глава в доме, а не ты, и во всем его слушайся». Только в этом случае в семье будет покой и порядок, – отец помолчал, добавил: – тем более с нашим Владасом, единственным в нашем колхозе человеком с высшим образованием – таким мужем жена будет гордиться.

Отец с хитроватой улыбкой обернулся ко мне:

– Ну а ты, именинник, что думаешь о наших пожеланиях, может, у тебя на примете уже есть прекрасная незнакомка – село наше большое, красавицы водятся и на другом краю.

Пока шло обсуждение моей женитьбы, я думал и спрашивал себя, что для меня теперь важнее – скороспелая женитьба с ее неопределенностями, но с существенной помощью нашим женщинам, или учеба и подготовка к должности председателя колхоза, возможности занять которую были у меня основательные – отец был в этом уверен; ему шел шестидесятый год, и уездное начальство оставляло его председателем еще на год-два.

– Время «недорослей» прошло, – сказал я, – помнится, на семейном совете Митрофан выразил желание поскорее жениться, а учиться он не хотел. В наше время все наоборот – необходимо сначала выучиться какому-то ремеслу, создать условия для будущей семьи, тогда и жениться. Мне многому надо еще научиться, не только ввести хозяйство, но и управлять людьми, как это делает отец, и я надеюсь, что он найдет возможности научить меня этой мудрости.

Я уверен – та семья успешна и прочна, если в ней живет любовь и забота всех о каждом, поэтому я выбираю теперь женитьбу, тем более что за это – большинство. Только пожелание Алекса выполнить невозможно ввиду полного отсутствия претендентки на звание жены. Отцу я обещаю поближе познакомиться с Диной Мартинас.

Прослушав мою речь, отец с довольным видом встал со скамьи, подошел и обнял меня.

– Никогда в тебе не сомневался. Ты решил благородно, как зрелый ответственный муж. Спасибо.

Глава 13

В ту ночь я долго не мог уснуть. Мое желание пройти курсы повышения квалификации руководящего состава, куда я мог бы попасть, переносилось в будущее. Передо мной встала необычная и довольно затруднительная проблема – в недолгое время отыскать себе жену, непременно хозяйственную и желательно с присутствием обоюдной любви. Задача, прямо скажем, почти невыполнимая. Действовать самому при полном отсутствии свободного времени бесполезно, а поручить кому-то такое специфическое дело также безнадежно.

Решил начать с предложенной кандидатуры, стал вспоминать Дину Мартинас. Если о ней хорошего мнения отец и сестра, – думал я, – то это уже неплохо. Она еще школьницей была, когда мы познакомились – зимой, Масленицу праздновали. Катались с крутой горы к реке за селом. У меня были прочные двухместный санки с металлическими полозьями; они и теперь стоят во дворе, иногда на них что-то возим.

Помню, стоял я тогда на горе, выжидал, чтобы последний ездок уехал подальше и не было столкновения с моими быстроходными санками. Идет девушка – молодая, быстроглазая; пригласил ее прокатиться. Она села на санки впереди, вытянула ноги и уцепилась крепко за края. Я разбежался, и мы помчались. Воздух морозный свищет в ушах, шипит снег под полозьями, вибрируют санки. Я крепко держу их за края. Пролетели весь уклон, выскочили на ровное, санки чиркнули по какой-то ледяной кочке, их развернуло, и мы оказались в сугробе. Я поднялся, Дина сидела рядом, ее большие глаза на запорошенном снегом лице восторженно смотрели на меня:

– Ну ты мастер ездить, и кочку нашел подходящую, – ее глаза смеялись.

Я сдернул с ее руки мягкую рукавичку, вывернул ее и чистой стороной смахнул снег с ее лица. На свежем юном лице с румяными полными щечками и чистым лбом блестели и светились лучистые глаза. Помню, в груди моей вспыхнуло неодолимое желание, я притянул ее за плечи и поцеловал в лицо.

Странно, с ее стороны не последовало никакой реакции, она молча поднялась, отряхнулась от снега, улыбнулась, ничего больше не сказала и стала подниматься в гору.

Встречались мы и позже, много раз, когда приезжало кино или случались молодежные вечера в сельском клубе.

Ее отец любил чай с вареньем из морошки, и Дина иногда присоединялась к нам в походах за этой вкусной пахучей ягодой. На наших болотах эта неприхотливая крупная ягода росла хорошо и набиралась быстро; только, чтобы добраться до нее, нужно было пройти по узким деревянным жердям край болота, подтопленный водой.

Однажды, как обычно, мы переходили эту промоину. Впереди шла Броня, за нею Дина и последним шел я. В каком-то месте Дина поскользнулась на жерди и, наверное, упала бы в воду. Я успел подскочить и схватить ее за другую руку; притянул, полуобняв, ее лицо оказалось рядом с моим.

– Конфуз, как зимой бывало, – сказал я, глядя в ее лучистые глаза.

– Ага, похоже, только там было еще кое-что. Не возражаю в повторении.

Я притянул ее к себе, поцеловал от души.

Видимо, в этом акте произошла некоторая задержка; мы услышали голос Брони; она интересовалась, за каким делом мы пришли на болото.

Теперь, вспоминая эти моменты, подумал, что, возможно, я не совсем безразличен Дине, и неплохо было бы каким-то образом прояснить этот вопрос; подумал, что если я ей приглянулся, то мало зависит от того, растяну я свои ухаживания на время, которого у меня и так немного, или решусь ускорить процесс.

Как я сам отношусь к ней, пока не ясно, поэтому решил активно искать пути общения, сближения и уже после определиться. Глядя на самого себя глазами девушек, я приходил к выводу, что многие из них не отказались бы от моего предложения. Молодой человек с высшим образованием, сын председателя колхоза, первый претендент на должность будущего председателя. Все так, но кому хочется жить с нелюбимой женой.

В один из редких выходных приехало кино. Войдя в просторное помещение колхозного собрания, заставленного рядами скамеек, стульев, табуретов, почти сразу увидел Дину; она сидела в средних рядах, недалеко от края, рядом с молодым, знакомым мне трактористом Магнусом, о чем-то разговаривая. Помещение постепенно заполнялось зрителями.

Я прошел между рядами, поздоровался, обратился с просьбой:

– Ты не мог бы, Магнус, пересесть на другое место, их много; мы с Диной должны обсудить одно мероприятие.

Магнус не возражал.

– А если бы он отказался, что тогда? – спросила Дина, когда я сел рядом, ее глаза, голос выражали явное любопытство.

– Дал бы в морду.

– Прямо здесь?!

– Или вызвал бы на дуэль.

– Так серьезно, с чего бы это ты осерчал? – ее глаза блеснули светом.

– Правду говорят, за тебя сватаются? Говорят, малый красивый, а ты отказала, отца не слушаешься…

– У меня, может, об другом, об ком думки идут… – Дина стрельнула глазами.

– О ком же это о другом у тебя думки? Я это должен знать непременно, потому что у меня на тебя виды.

Дина медленно обернулась ко мне всем лицом, оно выражало искреннее изумление, почти испуг.

Погас свет, ритмично заурчал у стены аппарат, и начался фильм. Долго сидели молча, смотрели кино. В сумеречном пространстве помещения слышался тихий редкий говор, скрипы стульев, покашливания. Я скосил глаза на Дину, она внимательно смотрела на экран. Проходила сцена объяснения главного героя фильма с учительницей вечерней школы. Она его прогнала, подошла к окну, долго смотрела ему вслед. На ее тревожно-испуганном лице происходило рождение чувства.

Дина чуть подалась вперед, все ее напряженное внимание было там, на экране, руки ее лежали на коленях, пальцы чуть подрагивали. Я осторожно перенес ее руку на свое колено и положил на нее свою; похоже, она этого не заметила, но через минуту убрала ее обратно.

После фильма я проводил Дину до дома.

Глава 14

Если передо мной стояла ясная задача по созданию семьи, и я с ответственностью и желанием взялся за ее выполнение, то дочь фельдшера, которой едва минуло восемнадцать лет, еще и не думала серьезно о замужестве. Семья у них была большая, работников хватало, и не было надобности в их прибавлении. Если я практически не имел свободного времени, работая в колхозе, в своем хозяйстве, то Дина имела его намного больше. Шустрая в домашних делах, сообразительная, она видела в моем отношении к ней значительную перемену. Как бы случайно, само собой происходили у нас встречи, чаще короткие, мимолетные, но каждая из них чем-то отмечалась в сознании, чего не было раньше – постепенно росло наша сближение.