Андрей Меркин – Страсти по «Спартаку» (страница 29)
У них где раньше совесть была — там хуй вырос.
И тут, в пять утра по испанскому времени, начинает звонить васин мобильник. Стокилограммовый Собачник-малобюджетник аж вздрогнул, как вздрагивает Владимир Полутанкистов при виде очередной вихлястозадой и сиськоторчащей юной примадонны Серовского муниципального театра драмы имени А. П. Чехова.
А это в жопу пьяный Митька Эстонский! Ведь, кроме как у васи, не у кого спросить, как сыграли.
— Ну это правильно.
— И это верно.
Только М. С. Горбачев не пьет, а Митьке Эстонскому после ночного зажигалова так хочется знать счет! И наш скромный прибалтийский друг жмет на кнопки мобильника почем зря. Ага.
С утра все дружно пошли на пляж. Пообедав «паэлья маринара» из мидий и креветок, олигархи наконец-то заплатили по счету, причем не снимая очков от «Прада».
Вспомнил вася песню Высоцкого, попрощался с ребятами и отчислился в аэропорт.
А в три ночи следующего дня благополучно прибыл в Берлин.
Берлин
Первый раз попал на Олимпийский стадион в ноябре 1995 года.
Играли хозяева против болгар.
Честно говоря, тогда он не произвел особого впечатления и чем-то напомнил «Лужу». Те же деревянные скамейки, так же далеко до поляны. Даже подумалось, что фюрер, болельщик «Шальке 04», и Никита Сергеевич Хрущев, поклонник «Динамо-Киев», делали проект у одного архитектора.
Но это не так.
Зато два дедушки, на вид лет под девяносто и с прямой, как кол, эсэсовской выправкой, были другого мнения.
— Ганс, ты помнишь, как фюрер открывал Олимпиаду?
— Еще бы! Он сидел в ложе напротив «марафонских» ворот.
— Нет. Ложа была напротив «олимпийских» ворот, совсем ты сдал, старый хрыч.
— Да, да, Фриц, ты прав.
— Напротив «марафонских» министр пропаганды произнес приветствие спортсменам.
— О! Он был мастак толкнуть речь.
— Но фюрер был более красноречив.
— Ну да.
С этими словами Фриц достает из бокового кармана плоскую серебряную фляжку, а Ганс — маленькие серебряные стаканчики с внутренней позолотой. Разлив по рюмочке дорогого коньячка, дедушки выпили со словами:
— Фюр Зиг!
За победу, значит, — и болгары проиграли.
И вот товарняк Германия — Бразилия, прошло почти десять лет. Изменилось почти все. Вот это стадион!
«Сантьяго Бернабеу» и «Сан Сиро», не говоря уже о «Висенте Кальдерон» и прочих «Алгарве» и «Эштадиу да Луш», строятся дружными рядами — в очередь на подкурку писи. Немцы сохранили легкий шарм Берлинской Олимпиады 1936 года и в то же время возвели необыкновенной красоты и удобства современнейший спортмонумент. Так и кажется, что легендарный Джесси Оуэнс вот-вот взорвется на дорожке фейерверком брызг. Ан нет — это Джеральд Асамоа, раскидав финтами бразильских защитников и посадив на жопу Роберто Карлоса, вошел в штрафную и чудом не попал в ворота. После замены был удостоен от Клинсмана дружеского подзатыльника и приветствия от всей скамейки запасных.
А миниатюрная четвертая арбитрша Николь Петигнат в кокетливой белой повязочке! Роналдо крепко задумался о помолвке: с той ли пассией? Худ, как никогда; резок и мастеровит, как всегда. Знаменитые финты враскачку и игра на грани офсайда.
Творящие на поле бразильцы, с хуй знает каким по счету составом, и цербероподобные молодчики, в очередной раз восставшие из пепла.
К чемпионату мира будет грозная сила и реальный, если не главный претендент на золото. Наравне с бразильцами.
Крыша закрывает все поле и олимпийские башенки, огромные подпорки очень гармонично сочетаются на фоне двух больших цветных табло.
Рискну предположить, что равного по организации и прочим компонентам чемпионата мировое сообщество не увидит очень долго. Несмотря на то что речь идет о будущем времени, дорогой читатель.
Гимны двух стран исполняет живьем настоящий оперный певец в сопровождении полицейского оркестра. Зеленая форма музыкантов, и марш-марш под трибуну — немецкий порядок в действии.
Перед игрой и в перерыве замечательная спортивно-развлекательная программа в стиле культур-мультур. Детишки и взрослые, акробаты и гориллоподобные тетки-гиревики.
Дело Лени Рифеншталь живет и побеждает.
Перед игрой масса людей с табличками — «куплю лишний билет». Спекулянтов нет вообще, равно как и мусоров.
После матча переполненный 74-тысячник опустошается за десять минут. Без истерик и фанатизма!
Зато в центре города почти на всех станциях метро — полицейский и пограничный спецназ в бронежилетах и с короткоствольными «Узи» последней модификации.
И легкая-легкая грусть, несмотря на выпитое в немереных количествах на халяву пиво, это пресс-центр «Мерседес» выручает бедных журналистов.
Как говорил товарищ Бендер: «Эх, Киса, — мы чужие на этом празднике жизни».
Ой ли?
Или доживем до осени 2005 года.
Люксембург
Такого шмона нет нигде!
Аэропорты Бен-Гурион и Шереметьево тихо курят писю в стороне. Немцы из аэропорта Тегель взялись за дело со всей основательностью. Сняли ботинки и прочее, только в очковое не заглянули.
В углу зала вася увидел комнату личного досмотра, откуда выходил потрепанный бюргер; наверное, вез в Люксембург заторпедированное лавэ.
Зато авиакомпания «Люксэйр» — просто песня: дармовое бухло в эконом-классе включало в себя шампусик, сухое и пивко, не считая перекуса, а лететь-то всего один час!
Уже в «Хилтоне», вписываясь в отель, вася встретил в вестибюле Довженко, который дико озирался по сторонам — очевидно, в поисках местных «пчел», но их там не было.
А старший духобор-подвижник Ульянов изволил в это позднее время почивать в номере. Почтительный вася зашел поздороваться, но был буквально ослеплен блеском лежащих на тумбочке рыжих котлов с вкраплениями брюликов. В углу стояли туфли от Пачотти и воздуха тоже не озонировали. Крякнув с перепугу, вася ретировался восвояси.
В полвосьмого утра уже позвонил Ульянов, и вася выдвинулся в бассейн. Пока младший духобор-подвижник ехал в никуда на велике, вася успел сделать короткий заплыв-бросок в стиле а-ля Марк Спитц. Надо ли добавлять, что плавал вася голышом: до мужика с огромным хуем наперевес васе — как до Луны, но тети на соседней дорожке не успели этого оценить. Перепуганные брызгами и брутальным отфыркиванием, дамочки неопределенного возраста, со следами пластических операций на лице, спешно покинули бассейн в сторону сауны.
Но не тут-то было, дорогой читатель! Там уже находился наш скромный админоолигарх, который после душа поддал парку прямо на раскаленные камни. Дамочки, перепуганные не на шутку, ментелем вылетели из парилки — то ли от жары, а может, от увиденного чего-то, размеров немереных.
Спустившись на завтрак, вася увидел Колоскова, который закусывал бутербродиком с рыбкой, под душисто-ароматный кофеек.
Отведав несколько порций палтуса, вася полирнулся свежевыжатым сочком из грейпфрута и повторил заход в сауну-бассейн с Виталиком Платоновым.
Духоборы-подвижники в это время отчислились в город, откуда вернулись тоже на такси и с огромными тюками, при виде которых вася вспомнил годы застоя и мешочников, выходящих дружными рядами на пересадку где-нибудь в районе станции метро «Комсомольская-кольцевая».
Отель находился практически в лесу, рядом на травке росли шампиньоны, размером выше среднего. Они же подавались на завтрак, обед и ужин в различных ипостасях и под разными соусами. «Дерут с трудящихся втридорога!» — подумали вася и Киса Воробьянинов, но в это время подошло такси, и любезный Виктор Гусев подвез прямо до стадиона.
За три года «Жози Бартель» изменился в худшую сторону — в пресс-центре размер бутербродов уменьшился в два раза, фужеров под шампанское катострофически не хватало, и пришлось пить из стакана. Никакой высокой полиграфии при дворе Великого Герцога, протоколы на игру только черно-белые. Суппорт на секторе очень слабый. Зато дотерли с русским секьюрити и развесили баннер, тот самый, что в «Спорт-Экспрессе» за субботу.
После матча ужинали в отеле, пробив малобюджетный «шведский стол». В состоянии кумара-расслабона был уничтожен месячный запас креветок, причем особо преуспели Ювелир и Махоркин. «И чего это их так на жор пробило?» — подумал вася, но добрый винчик уже сделал свое дело, и ноги сами пошли на боковую.
Загадав сон (Егор Титов забивает победный гол в финале Лиги чемпионов), вася забылся, но вместо этого ему приснилась комитетская ксива огромных размеров.
Рядом мирно храпел Махоркин, хрустальная люстра покачивалась в такт.
Спокойной ночи, дорогой читатель!
Лиссабон
Истерики?