Андрей Меньщиков – Нелидов. Шах и мат (страница 1)
Андрей Меньщиков
Нелидов. Шах и мат
Глава 1. Дипломатический пасьянс
Январское солнце Рима не грело, а лишь золотило тяжелые складки портьер в кабинете на вилле Абамелек. За окном, в безупречной лазури, вырисовывались силуэты линий и купол собора Святого Петра — вечный, величественный и абсолютно чужой. Александр Иванович Нелидов, чрезвычайный и полномочный посол Российской империи, сидел у массивного дубового стола, на котором аккуратной стопкой лежали утренние депеши и свежие европейские газеты.
Послу шел шестьдесят пятый год. В его ладно скроенном сюртуке, безукоризненной осанке и холодном, проницательном взгляде востоковеда угадывалась старая школа. Человек, который четверть века назад тайно, под чужим именем, пробирался в Бухарест ради судьбы Балкан и едва не взял Босфор силами Черноморского флота, теперь был вынужден томиться в этой золотой клетке средиземноморской дипломатии.
В кабинет без стука, но с предельной учтивостью вошел Анатолий Николаевич Крупенский. Действительный статский советник и первый советник посольства выглядел как истинный аристократ: безупречный пробор, холеные усы и папка с тисненым гербом под мышкой.
— Александр Иванович, — негромко произнес Крупенский, аккуратно притворяя за собой тяжелую дверь. — Прибыл спецкурьер из Петербурга. Наш военный агент, князь Трубецкой, просил передать, что в порту Таранто зафиксирована странная активность итальянских транспортов. Но, полагаю, вас сейчас займет другое.
Крупенский положил на стол перед послом свежий, еще пахнущий типографской краской номер Правительственного Вестника.
Нелидов молча развернул газету. Его внимание привлекла колонка официальных опровержений. Итальянский премьер-министр Луиджи Пеллу выступал с категоричным заявлением: Рим официально опровергал слухи о намерениях направить свои войска в Египет для замены английского оккупационного контингента, занятого сейчас на полях Англо-бурской войны.
Посол медленно провел пальцем по строкам, на его губах появилась едва заметная, ироничная усмешка.
— Опровергают, значит… — тихо, почти про себя сказал Нелидов, не поднимая глаз на советника. — Анатолий Николаевич, запомните: в политике верить можно только тому, что официально и категорически опровергнуто. Если Пеллу клянется, что берсальеры не ступят на берег Александрии, значит, их походные ранцы уже упакованы. Что говорят наши люди в Ливорно и Специи?
В этот момент в дверях показался молодой, запыхавшийся комнатный юнкер Виктор Багговут — младший секретарь миссии. В руках он держал запечатанный конверт со штампом консульства в Неаполе.
Нелидов взял со стола костяной нож для бумаги, аккуратно вскрыл плотный конверт со штампом неаполитанского консульства и углубился в чтение. Крупенский хранил вежливое молчание, а молодой Багговут переминался с ноги на ногу у двери, стараясь дышать как можно тише.
Закончив чтение, посол аккуратно расправил лист и положил его поверх «Правительственного Вестника».
— Наш вице-консул Юлинец сообщает из Мессины, что угольные склады порта опустошены наполовину, — негромко произнес Нелидов. — А в Неаполе три итальянских транспортных судна спешно принимают на борт провиант и медикаменты. Официально — для нужд колонии в Эритрее. Но курс проложен до Суэца.
— Значит, Пеллу лгал прессе, — констатировал Крупенский, едва заметно нахмурившись. — Рим действительно готов таскать каштаны из огня для Лондона. Какая трогательная верность британской короне.
Нелидов горько усмехнулся и поднялся из-за стола. Он подошел к высокому окну, заложив руки за спину, и устремил взор на залитый солнцем Вечный город.
— Верность? Полноте, Анатолий Николаевич. Итальянцы ненавидят Англию всеми фибрами своей средиземноморской души. Британский флот хозяйничает у их берегов как у себя дома, Мальта торчит у них перед носом, словно кость в горле, а высокомерие лондонских лордов уязвляет самолюбие Квиринальского дворца каждый божий день. Но у Рима нет выбора.
Посол повернулся к советнику, его глаза сузились.
— Италия раздавлена тяжким бременем Тройственного союза. Союз с Берлином и Веной — это испанский сапог для итальянской экономики. Кайзер Вильгельм требует от них содержать огромную армию, которую они не могут себе позволить. Казна пуста, в Милане и Неаполе бунты из-за налога на хлеб. И сейчас, когда англичане увязли в Трансваале с бурами, Рим просто пытается продать себя подороже. Они надеются, что, подставив плечо Лондону в Египте, они вымолят у британских банкиров новые кредиты и хоть немного ослабят удавку, затянутую на их шее немцами.
— Но это ставит под удар наши интересы на Суэцком канале, — заметил Крупенский. — Если итальянцы займут порты вместо англичан, контроль над путем в Порт-Артур окажется в руках Тройственного союза.
— Именно, — Нелидов жестко постучал пальцем по столу. — И мы не можем этого допустить. Виктор Карлович, — обратился он к замершему у двери Багговуту. — Найдите графа Келлера. Пусть немедленно шифрует депешу в Петербург, на имя графа Муравьева. Мы должны вскрыть этот нарыв до того, как берсальеры взойдут на корабли.
Нелидов не стал откладывать дело в долгий ящик. Через два часа его парадная карета уже катила по мощеным улицам Рима в сторону Квиринальского холма. Посол принял решение нанести личный, полуофициальный визит маркизу Эмилио Висконти-Веноста — министру иностранных дел Италии.
Висконти-Веноста, умудренный опытом политик старой гвардии, принял российского посла в своем просторном кабинете. После обмена обязательными любезностями и светскими новостями о здоровье итальянской королевы, слуги подали кофе. Едва за ними закрылась дверь, атмосфера в комнате мгновенно переменилась.
— Дорогой маркиз, — начал Нелидов, мягко помешивая ложечкой в фарфоровой чашке. — Я с огромным удовольствием прочитал сегодняшнее опровержение господина Пеллу в Правительственном Вестнике. Позиция вашего кабинета касательно невмешательства в египетские дела выглядит чрезвычайно взвешенной и мудрой. В Петербурге высоко ценят это стремление сохранить статус-кво на Суэце.
Висконти-Веноста благосклонно наклонил седую голову, скрывая за вежливой улыбкой настороженность.
— Приятно слышать, Александр Иванович. Намерение Италии — исключительно мир и стабильность в Средиземноморье. Слухи о наших амбициях в Александрии — не более чем выдумки парижских газетчиков.
— Разумеется, разумеется, — легко согласился Нелидов, и его взгляд стал холодным как лед. — Именно так я и доложил государю императору. Однако, вы ведь знаете, как мнительны бывают наши адмиралы в Порт-Артуре и Кронштадте. На днях они прислали мне весьма курьезную бумагу. Наш вице-консул из Мессины, чисто из академического интереса, подсчитал, что за последнюю неделю итальянская казна выкупила столько угля и провианта, будто берсальеры собираются совершить кругосветное путешествие. А три крупных транспорта в Неаполе уже разводят пары под предлогом миссии в Эритрею.
Министр на секунду замер с поднятой чашкой, но тут же вернул лицу полную невозмутимость.
— Обычные логистические маневры для снабжения наших африканских постов, дорогой посол. Ничего экстраординарного.
— О, верю вам безгранично, — тон Нелидова оставался безупречно вежливым, но в каждом слове звучала скрытая угроза. — Но представьте, какой конфуз выйдет, если эти мирные корабли случайно сбились бы с курса в сторону Александрии? Французское правительство, как мне известно, крайне болезненно относится к любым изменениям в Египте. А русские крейсеры, крейсирующие сейчас у берегов Греции, могут принять столь крупное перемещение войск за нарушение международных конвенций. Будет чрезвычайно жаль, если из-за досадного недоразумения Лондону придется объяснять Парижу и Петербургу, почему итальянские солдаты выполняют работу британских гарнизонов.
Висконти-Веноста молчал. Он прекрасно понял намек: Нелидов открыто дал понять, что Россия и Франция знают о тайной сделке с Англией и готовы заблокировать ее силой. Италия, зажатая в тиски долгов и обязательств перед Тройственным союзом, не могла позволить себе конфликт сразу с двумя великими державами из-за британских интересов.
Министр медленно поставил чашку на блюдце. Похоже, дипломатический пасьянс русского посла грозил спутать Риму все карты.
Висконти-Веноста выдержал долгую, театральную паузу, пристально глядя на Нелидова. Опытнейший дипломат, помнивший еще Кавура и Гарибальди, понимал: отрицать очевидное дальше бессмысленно, но и сдавать позиции без боя он не намерен.
Министр откинулся на спинку кресла и едва заметно вздохнул, сбросив маску официальной невозмутимости.
— Александр Иванович, вы, как всегда, зрите в самый корень, — произнес Висконти-Веноста, перейдя на более доверительный тон. — Но давайте говорить на чистоту, без дипломатических экивоков. Италия находится в тисках. С одной стороны — Берлин, требующий от нас военных гарантий, которые стоят миллионы лир. С другой — Лондон, держащий в руках ключи от наших морских торговых путей. Мы не ищем войны и не хотим ссориться ни с Парижем, ни тем более с Петербургом.
Министр подался вперед, оперевшись локтями о стол.
— Но поймите и наше положение. Британцы увязли на юге Африки. Египет обнажен. Если там вспыхнет восстание местных племен или фанатиков, пострадает международное судоходство по Суэцкому каналу. Это ударит по России не меньше, чем по нам. Италия лишь предлагает свои услуги по поддержанию порядка. Взамен мы просим лишь одного — экономической передышки. Английские займы помогли бы нам стабилизировать лиру и накормить людей на юге. Неужели Петербург хочет видеть на своих южных рубежах разоренную, голодную и злую Италию?