Андрей Мельник – Статус: Еще Искатель (страница 22)
Через минуту мы уже сидели за столом, сцепив руки. Минута борьбы — и она не выдержала, активировала какую-то особенность и впечатала меня в стол, который от таких нагрузок разломался на части.
— Ха! — довольно хмыкнула она. — А говорил: проиграю.
— Не говорил я такого… Я крови просил.
— На, слабак! Может, хоть сильнее станешь! — довольно улыбалась она.
«Ты зачем ей поддался?» — поинтересовалась Алиса.
«Чтобы она не стала как Мэд или Элея, которые в депрессию свалились из-за того, что не успевают за нами», — ответил я, и она задумчиво протянула: «Э-э-э?»
«У Элеи депрессия? По ней и не скажешь… Хотя последнее время она меня избегает… Пойду поговорю с ней, что ли…» — произнесла Лисонька и исчезла в районе городской арены для битв, где снимал стресс наш оборотень.
День шёл своим чередом. Задачи появлялись и исчезали. Помогли перенести купленные реактивы и алхимическое оборудование для Васи в арендованную им мастерскую. Затем была встреча с делегацией портных, и я сказал им приходить пораньше, потому как половины отряда после завтрака уже не бывает на месте.
Три драконида в строгих костюмах измерили всех, кто был в Драко Палацо на нашем этаже, записали каждую мерку и отправились в свои имперские цеха, а им на смену пришли учителя от императора. Я им сказал то же самое, что и первой троице, они закатили глаза, мол, они ещё и выпендриваться будут, и приступили к своим обязанностям.
Следующие три часа мы постигали тонкости орочьего этикета. Оказалось, что орки не только грубые воины. Они обладают сложной системой жестов, поз и интонаций. Правда, если упростить, девять элементов этикета из десяти приводили к битве не на жизнь, а на смерть… И их можно было перевести на человеческое «слышь, я тебя сейчас прихлопну, урод». Наклон головы может означать вызов на смертный бой, а прикосновение к левому клыку — знак глубочайшего уважения. А если перепутаешь, убьют и не поморщатся.
— Запомните главное… — наставлял учитель, расхаживая перед нами, — никогда не смотрите на орка сверху вниз. Даже если вы выше ростом. Хотя это и маловероятно. Глаза должны быть на одном уровне или чуть ниже. И никогда не касайтесь орочьего оружия без разрешения. Это оскорбление, которое смывается только кровью.
— А если орк сам протягивает оружие? — спросил Граф, вернувшийся к концу занятия с собственных лекций.
— Тогда это знак доверия. Вы должны принять его обеими руками, поклониться и произнести: «Грах-ту-малах». Это означает: «Я принимаю твою силу как свою». Если произнесёте неправильно — выпустят кишки.
К концу занятий голова гудела от всей этой тупости. Общение с орками в чём-то напоминало работу сапёра на минном поле, только при этом у сапёра ещё и глаза завязаны.
Алиса, которая присутствовала невидимой и периодически комментировала происходящее, только посмеивалась.
«Ты слишком серьёзно к этому относишься, — мысленно произнесла она. — Орки такие же люди. Точнее, не люди, но суть та же. Если ты будешь вести себя естественно и с уважением, они это оценят».
«Лучше перебдеть, чем недобдеть, — ответил я. — Один неверный жест — и дипмиссия превратится в резню».
«Как будто тебя это расстраивает…» — хихикнула она.
«Ну, это всё усложнит…»
«Или, наоборот, упростит!» — не останавливалась она.
Учителя ушли только к вечеру, пообещав вернуться завтра с практическими занятиями. Я рухнул на диван и прикрыл глаза.
— Устал? — Маша присела рядом, положила голову мне на плечо.
— Как собака… — признался я. — Но это только начало. Нам ещё почти две недели эту жуть слушать и запоминать, а потом ещё и в полёте наверняка будут мозги этим выносить…
Передохнув пять минут, я поднялся и отправился на финальную миссию сегодняшнего дня. Меня ждал Брячедум и Вулкар. Сегодня был последний день их соревнования, оба мастера должны подвести итоги.
Мне безумно интересно узнать, что же там выковал мой друг. В одном я уверен наверняка: его творение будет легендарно!
Глава 9
Кузница встретила меня жаром и запахом раскалённого металла, смешанным с чем-то кислым. Похоже, гном использовал новую закалочную смесь. Возможно, даже свои легендарные настойки…
Брячедум стоял у верстака согнувшись над заготовкой. В правой руке он держал тонкое шило с алмазным наконечником, левая придерживала кинжал, зажатый в тисках. Рядом на деревянной подставке лежал второй, уже покрытый частой вязью символов, от которых исходило слабое голубое свечение.
Я остановился у порога и прислонился к косяку. Лучше не мешать.
Гном работал с предельной концентрацией. Каждое движение точное, дыхание размеренное. Остриё шила скользило по металлу, деревянная киянка лёгкими ударами оставляла едва заметный узор на прочном металле.
Медленно и осторожно Брячедум продвигался, покрывая металл рунами, что вспыхивали тусклым голубым светом, когда он вливал в них ману, и тут же гасли. Потом снова вспыхивали. Ярче и глубже, словно набрали силу.
— Третий час бьётся над последним сегментом, — раздался голос справа.
Я повернул голову. В тени у стены, сложив руки на груди, стоял Вулкар. Бог-кузнец говорил через своего аватара, который выглядел так, будто провёл здесь весь день. Высокий, мощный. С руками, которые гнут сталь как бумагу. Глаза горят золотым пламенем, и довольная улыбка на лице.
— Добрый вечер. Не заметил вас… — тихо поздоровался я, чтобы не отвлекать гнома.
— Твой друг, как и положено для его народа, очень упрям. Я уже был готов признать его работу достойной, но он всё равно хочет дожать, уплотнить частоту рун, хотя это из него все соки высасывает. Он свою душу в артефакт вкладывает. И это… похвально.
— Он из тех, кто не бросает начатое.
— Это хорошая черта для мастера, — коротко кивнул Вулкар.
Мы замолчали, а вскоре и Брячедум закончил наносить последнюю руну. Он отложил шило, выпрямился, размял спину, потом взял кинжал в обе руки и закрыл глаза.
Я почувствовал, как воздух в кузнице изменился. Стал плотнее, тяжелее. Мана потекла к гному отовсюду: из магических светильников, из раскалённого горна и даже из металлических заготовок, разложенных на стеллажах. Брячедум вливал её в кинжал, и руны на клинке загорались одна за другой. Сперва тускло, потом всё ярче, пока синее свечение не залило всю кузню.
Гном открыл глаза и резко опустил кинжал в стоящий рядом сосуд с мутной жидкостью. Она зашипела, забулькала. Пошёл пар.
Руны погасли. А когда Брячедум вытащил клинок, свет вернулся, но уже спокойный, ровный. Он словно застыл внутри металла, и потому постепенно потерял яркость.
— Готово… — хрипло произнёс гном и отложил кинжал на верстак.
Потом взял второй — тот, что был покрыт рунами раньше, — и принялся за шлифовку. Мелкозернистый камень скользил по кромке. Ни спешки, ни лишних движений. Час такой работы — не меньше.
Я перевёл взгляд на Вулкара. Тот всё так же стоял у стены, с любопытством смотря за каждым движением Брячедума.
— Легендарка? — спросил я негромко.
— Само собой… Если такой, как он, вкладывает душу, использует такие материалы, шанс создать что-то слабее легендарного артефакта стремится к нулю. Лишь крупная ошибка или неудача при потере концентрации могут помешать.
— По задумке вы должны сделать что-то более сильное… То есть вы выковали мистериум?
— Не я, а мой ученик. Без моей помощи. Используя знания и секреты мастерства, что я вложил в его голову.
— Понятно… — с грустью отметил я. — Брячедуму, чтобы победить, нужно было бы свой мистериум создать…
— Не нужно. Нельзя простому смертному, пусть даже гению, королю и кому бы то ни было ещё, сделать подобный артефакт.
— А тем, кто получает шанс стать вашим учеником, открываются секреты?
— Секреты всегда есть, — усмехнулся бог-кузнец. — Вопрос в том, готов ли ученик их принять. Некоторым не суждено понять и принять эти истины, как бы ты ни старался их объяснить. Брячедум… Похоже, он не относится к этим невезучим существам.
Брячедум закончил шлифовку, протёр оба кинжала замшей и разложил их на верстаке. Потом повернулся к нам, вытирая руки тряпкой.
— Всё. Сделал, что смог.
Вулкар отлепился от стены и подошёл к верстаку. Взял один кинжал, поднёс к глазам. Долго рассматривал, поворачивал, изучал гравировку. Руны отреагировали на прикосновение бога, вспыхнули ярче, словно приветствовали хозяина.
— Руны нанесены верно, — произнёс он. — Пространственная вязь чистая, без разрывов. Но силы в них мало. Словно ты скопировал рисунок, но не вложил в него суть магии пространства. Ты не пространственный маг, так зачем выбрал такую схему?
— Да, я не пространственный маг. И я не бог, — огрызнулся Брячедум. — Я сделал, что мог. В память о своём доме и предках. Эти руны были вшиты в тридцатиметровые каменные мечи, что украшали подгорные залы, связывая города моей прародины.
— И это достойно уважения. — Вулкар положил кинжал на место. — А теперь смотри.
Он щёлкнул пальцами, и в воздухе перед ним материализовался топор. Оружие, в котором сочетались мощь молота и острота секиры. Древко чёрное, оплетённое серебряной проволокой. Лезвие из металла, который переливался всеми оттенками красного и золотого, словно внутри горел Вечный огонь. Обух украшен крупными пульсирующими рунами. От артефакта исходила такая сила, что у меня перехватило дыхание.
Мистериум. Я бы понял это даже без разговора с Вулкаром и системного уведомления. Такое не куют смертные. В него будто бог вложил частичку своей мощи.