Андрей Мелехов – Analyste (страница 7)
— Мы есе встлетимся, кослы!
— Ага, только сюбы встафь снацяла, падла! — радостно поиздевался Капитан.
После этого обмена бывшие идеологические противники и теперешние якобы союзники перешли к конструктивному сотрудничеству в деле послевоенного устройства: Капитан вытащил из окна «Фольксвагена» бесчувственную задницу в китайских джинсах и даже оказал первую помощь жертве брошенного им ножа, на ходу оценив, что скоро в Луанде станет на одного люмпена меньше. Когда в качестве ответного жеста доброй воли американцы предложили Майору наложить гипс на распухшую руку в клинике своего посольства, тот отказался, пошутив, что «мы, в спецназе, добиваем своих раненых сами!». Естественно, он понимал, что как раз при оказании медицинской помощи его карманы опять попытаются обчистить, а в гипс попробуют вставить «жука».
Наконец американская сторона покинула поле брани и оставила русских наедине со своими увечьями.
— Ну что, даем отбой Аналитику и катим домой? — спросил Капитан.
— Да, на сегодня явно хватит.
— Как ты думаешь, не швейцарец ли их навел?
— Нее, не думаю. Это мы сами, дятлы, виноваты. Привыкли к красивой жизни, поперлись в «Барракуду». А они, наверное, на всякий случай следили после нашего с тобою путешествия на Юг. Надо быть скромнее.
— Все равно: что-то они обнаглели — так грубо лезть к союзникам. Забыли, наверное, засратое детство.
— Ладно, надо будет подумать, чего теперь у них потребовать за нанесенный ущерб. Возьмем-с борзыми щенками-с?
— Ну да, денег-то все равно не дадут, пусть хоть поделятся информацией. Хотя можно и валюты потребовать: если бы я так облажался, то не пожалел бы и собственных сбережений, не говоря уже об оперативных фондах.
Вдруг что-то изменилось во влажной атмосфере ночи: может быть, это была неожиданная струя прохладного и сухого воздуха, а может, внезапное молчание цикад и птиц. Это могли бы не сразу заметить люди, не обученные чутко реагировать на изменения в окружающем мире. Двое офицеров, однако, провели столько времени в лесу, горах, пустыне, в темноте и успешно пережили столько спецопераций, что постоянно напряженное внимание сделало их восприятие похожим на восприятие диких животных. Так или иначе, Капитан шестым чувством определил присутствие рядом кого-то еще. Почему-то он сразу понял, что этот кто-то или что-то гораздо опаснее, чем только что ушедшие американцы. Он никогда бы не смог до конца объяснить внезапно возникшее чувство тревоги, но почему-то знал, что нельзя терять ни секунды. Его учили стрелять на звук, но не звук заставил «Глок» материализоваться в его вытянутых руках и захлопать глушителем в направлении назад и вверх. Ему хватило отведенного времени жизни ровно настолько, чтобы мозг зафиксировал попадание и тут же поставил самому себе удовлетворительную оценку за стрельбу. Но в следующее мгновение его глаза ослепли от невиданно яркого луча света, который прошил его грудь и испарил его сердце.
За эту пролетевшую секунду Майор успел увидеть нападавшего, мысленно проститься с Капитаном и понять неминуемость собственного конца. Он не мог и не стал медлить над телом старого друга: если уж им суждено было умереть здесь и сейчас, он был готов, как был готов все эти два десятка лет. «Пора в Валгаллу, мать-перемать!» — философски подумал профессиональный убийца, разряжая свой «Скорпион» в силуэт, с шумом распоровший воздух чем-то похожим на растопыренные в торможении огромные крылья. В следующее мгновение он, вслед за своим товарищем, отправился в страну бесконечной рыбалки и добрых молодух с незаконченным средним образованием.
Когда спустя минуту облаченный в черный гидрокостюм Аналитик прибыл на сцену боя с антикварным немецким пулеметом «МГ» у бедра, он нашел там лишь два изувеченных трупа своих соратников. Держа добытый на складе трофейного оружия шедевр немецких оружейников, он несколько раз повернулся вокруг своей оси, тщетно пытаясь найти хоть что-нибудь заслуживающее отпора и возмездия. Берег был пуст. «МГ» вынужденно молчал. Не особенно надеясь на положительный результат, он проверил тела двух офицеров на предмет наличия признаков жизни. После этого он печально закрыл глаза Капитана и попытался сделать то же с глазами Майора. Это ему не удалось. По какой-то загадочной причине глаза отсутствовали: их просто не было, и его пальцы наткнулись на чистые и влажные от крови проемы в лице. Послышался звук автомобильных моторов и возбужденные голоса. По-видимому, местные стражи порядка решили, что окончание стрельбы означает возможность безопасно приблизиться к месту вероятного происшествия. Аналитик подобрал оружие погибших, наскоро осмотрел их карманы, взвалил на плечо пулемет и тяжело побежал к воде и ждущему его у кромки воды надувному «Зодиаку».
Глава 3
Видимо, отдавая дань старой традиции, Аналитик, как и немалое количество других представителей бывшего коммунистического блока, жил в облезлом здании, в просторечии называемом «Кука». Здание это представляло собой многоэтажку в форме замкнутого квадрата. На его крыше каким-то чудом уже двадцать шесть лет держалась некогда светившаяся неоном реклама местного пива — «Cuca», от которого, собственно, и пошло название самого дома. Как и все в этой жизни, огромные буквы когда-то должны были свалиться вниз, на чьи-то безвинные головы. Но жители «Куки», как и все живущие в Анголе, были фаталистами, а потому обращали на эту вполне вероятную опасность гораздо меньше внимания, чем на самок мелких малярийных комаров, тучами вылетавших вечерами из подвалов. По какой-то причине комары обычно не поднимались выше десятого этажа и потому, несмотря на неработающий лифт, высоко расположенные квартиры пользовались повышенным спросом. К тому же сюда долетало меньше миазмов от постоянно заливаемых дерьмом из проржавелых труб подвалов и куч гниющего мусора, в которых неплохо себя чувствовали стаи худых и живучих африканских крыс.
Аналитик помылся в самодельном электрическом душе (бензобак от «Волги» с торчащим из него гигантским кипятильником — наследие советского офицера-танкиста, оставившего также самогонный аппарат и груду просроченных презервативов), включил древний кондиционер, сделал себе привычный джин с тоником и, сев за стол, задумчиво уставился на оружие погибших соратников. Конечно, как всегда, простое объяснение должно было быть и самым близким к действительности. Кто-то сумел вычислить его вояк, по старости допустивших промах. То, что у них было, они, конечно, не стали отдавать по-хорошему и поплатились за это жизнью. При имевшихся у них нехороших наклонностях и чрезмерной жадности это было во многом ожидаемым событием. Аналитик коротко пожалел, что не заложил двух шпионов начальству раньше и тем самым не избавил их от смерти. Но тут же решил, что это все равно ненадолго продлило бы их полную приключений жизнь.
В любом случае, несмотря на всю свою привлекательность, версия с простым ограблением шайкой незамысловатых африканцев не выдерживала нескольких вопросов. Перед ним лежали два исправных и очень дорогих образца огнестрельного оружия. Магазин «Глока» был пуст наполовину, а в «Скорпионе» патронов не было вообще. То есть два снайпера с полувековой на двоих практикой стрельбы по живым мишеням умудрились промахнуться в упор? Не вяжется! Еще более необъяснимым был тот факт, что загадочные бандиты не только умудрились увернуться от огня двух матерых убийц, прошедших огонь, воду и медные трубы, но еще и сумели безнаказанно проделать в них дыры чем-то, похожим на противотанковый гранатомет. Звука выстрелов которого, кстати, не было слышно. «А где глаза? — наконец вспомнил Аналитик. — Кто смог менее чем за минуту не только совершить вышеописанные подвиги Геракла, но еще и зачем-то, малообъяснимым образом, с хирургической чистотой удалить пару человеческих глаз? Может, какой-нибудь черный номенклатурщик решил вставить себе голубые буркалы? A la Ванесса Уильямс? Чушь какая-то!» Аналитик выругался и допил джин. Легче не стало.
Было ясно одно. Произошло нечто экстраординарное, о чем нужно немедленно сообщить в Москву. Следующие полчаса Аналитик, включив свою навороченную «Тошибу», сочинял и зашифровывал донесение в штаб-квартиру ГРУ в Москве, в просторечии называемую «Аквариумом»: «отправились на условленную встречу с лицом, выдававшим себя за… номер паспорта… быстротечное огневое столкновение с неустановленным противником… следы воздействия неустановленного крупнокалиберного оружия… глаза, удаленные неустановленным способом…» Когда Аналитик в третий раз использовал причастие «неустановленный», он опять нехорошо выругался, что обычно не было свойственно его интеллигентной натуре, и сделал себе еще один джин-тоник. Наконец донесение было напечатано, отредактировано, подвергнуто компрессии, зашифровано и отправлено в Москву с помощью обыкновенного Интернета. В оставшееся время ночи Аналитику снились кошмары: к нему подходили безглазые люди и животные и просили подарить темные очки. Очки им почему-то нужны были непременно от Гуччи.
Утром его разбудили звуки проснувшейся Луанды, безжалостные солнечные лучи, нагло лезущие в щели потрепанных жалюзи, и тупая головная боль. Задевая стены торчащей из-под трусов утренней эрекцией, зевающий Аналитик на автопилоте проследовал в кое-как отмытую от многолетнего пребывания военных холостяков ванную и, с полузакрытыми глазами, справил малую нужду. Когда, после хилой струйки душа, дело дошло до ритуала бритья, белая ящерица-геккон, жившая в наклонном вентиляционном отверстии над постоянно на всякий случай наполненной ванной, почему-то именно в этот момент решила заснуть и упасть прямо в недельный запас воды. Хилое тело рептилии породило шум, подобный взрыву глубинной бомбы. Нервно дернувший бритвенным станком Аналитик едва не перерезал себе горло и, зажав длинный порез полотенцем, ругался самым грязным образом все время, пока испуганная до смерти рептилия, скрипя когтями по грязному кафелю, забиралась в привычное место. В сердцах звучали слова вроде «чертова крокодила», «выкину на помойку» и «оторву башку». Однако, несмотря на инцидент, порез и пафосные слова, Аналитик никогда бы и пальцем не тронул бедную ящерицу, выполнявшую функции домашнего животного и истребителя комаров, мух и мелких тараканов (крупные могли сожрать ее саму!). К тому же однажды, будучи не очень трезвым, он и сам упал все в ту же ванну, едва не расставшись со своей молодой жизнью.