Андрей Мелехов – Analyste (страница 68)

Часы собора пробили полночь. Полковник, шепотом ругаясь, пытался менять положение задеревеневшей задницы и одновременно наблюдать и за ржавой «Ладой», и за входом в собор. Чтобы лучше видеть происходящее, он осторожно опустил окно. В этот момент что-то изменилось в воздухе над пустой площадью собора. Полковник не смог бы точно сказать, был ли то внезапный порыв ветра с океана или пролетевший невысоко фламинго, но одно он знал точно: последний раз подобное состояние он испытал перед тем, как молодым лейтенантом попал в душманскую засаду на границе с Пакистаном. Замерев, как будто в трансе, он увидел, как к двери собора приблизилось существо с огромными белыми крыльями. Существо грациозно опустилось на каменную мостовую и медленно огляделось вокруг. Полковник попытался резко наклониться и, ударившись головой о руль, опять шепотом заматерился. Сердитое шипение раздалось и из одиноко стоящей «Лады»: видимо, точно так же треснулся головой о руль и второй свидетель явления небесного пришельца. Когда спустя минуту Полковник поднял голову, он увидел, что ни ангела (а он теперь был полностью уверен, что это был ангел), ни свертка возле двери собора более нет. Услышав натужное тарахтение пытающегося завестись творения советской технической мысли, он сжал зубы, положил на сиденье фотоаппарат, взял в руки взведенный автоматический пистолет, открыл дверцу и мягко побежал к машине Детектива. Когда Полковник, пригнувшись, приблизился сзади к открытому окошку водителя, он резко поднялся и, прижав глушитель к виску пожилого мулата, сказал по-португальски: «Нужно поговорить!» Детектив обмер, посмотрел сначала на пистолет, затем на лицо самого Полковника, слегка улыбнулся и молча кивнул. Полковник был готов поклясться бородой Карла Маркса, что, несмотря на внезапное явление белого человека с бесшумным пистолетом, старик испытал большое облегчение.

— Мужчина, у вас когда-нибудь возникало желание лечь в постель с абсолютно незнакомым человеком? — спросила Аналитика прекрасная незнакомка в маске.

Амброс и Казанова неделикатно заржали. Аналитик, покраснев до корней волос, смог лишь встать и совсем неубедительно промямлить:

— Мадемуазель, это чувство знакомо мне теперь, когда я встретился с вами. Позвольте предложить вам присесть за наш столик!

Два приятеля засмеялись еще громче. Его явное смущение привело их в состояние еще более бурного веселья. Девушка с сомнением покосилась на двух пьяных сатиров и предложила:

— Давайте-ка лучше прогуляемся!

На ней вдруг появился длинный блестящий плащ с капюшоном. Рядом опять объявился официант со взглядом многовекового звездострадальца и все той же подаренной Бенни бутылкой шампанского в запотевшем ведре. Девушка кивнула нашему герою и, сопровождаемая официантом, направилась к выходу. Аналитик холодно и с бесконечным осуждением посмотрел на по-прежнему заливающихся смехом грешников и поспешил за нею.

По пути к галерее с ложами, возвышающейся гигантским колодцем над зоной общественных развлечений, Аналитик, идущий вслед за непосредственной незнакомкой, смог наблюдать еще одну шокирующую сцену. Несколько плечистых мужиков в спецназовских масках и одежде военного фасона деловито избивали когтистыми плетками группу молодых людей ближневосточной наружности, привязанных руками и ногами к длинному и толстому бревну. Обернувшись и заметив выражение его лица, незнакомка спокойно прокомментировала:

— Не обращайте внимания! Привязанные — это мученики-шахиды. Те, что взрывали себя на автобусных остановках в Израиле, Чечне и прочих неспокойных странах, надеясь попасть в Рай. Как можно убедиться, их надежды оказались несколько преувеличенными. Те же, кто их мучает, — бывшие израильские коммандос. Как вы понимаете, эти — тоже далеко не святые. Спустя некоторое время наступит их очередь мучиться, и теперь уже шахиды будут припоминать им свои мучения.

— Надо же, как и на Земле: не могут оставить друг друга в покое! — заметил про себя Аналитик, в который раз впечатленный изобретательностью адской администрации.

Прозвучала короткая команда. Услышав ее, израильтяне в масках отошли от стонущих жертв содомии. Откуда-то сзади появился еще один громила в маске и с огнеметом в руках. На его спине было по-английски, с очевидным намеком на черный юмор, начертано: «Defroster».[10] Специалист по «разморозке» нажал на гашетку и щедро провел огненной струей по ряду окровавленных задниц. Раздался похожий на поросячий визг, и в воздухе запахло подгоревшим бараньим кебабом. Аналитик, который уже встречался с подобным ароматом, обследуя сгоревшие вместе с экипажем танки, не очень любил барбекю, а потому с отвращением отвернулся. По правде говоря, заниматься любовью ему теперь хотелось еще меньше, чем когда к нему в первый раз публично пристала эта длинноногая красотка. Красотка же добавила:

— Самое интересное, что, если бы эти две группы захотели, они бы могли попробовать договориться и прекратить взаимные мучения. Но ни те, ни другие не в состоянии это сделать. Им легче терпеть и выдумывать новые издевательства друг для друга. Даже здесь, в Аду, их все боятся как особенно буйных сумасшедших и стараются обходить стороной.

Наконец девушка и Аналитик достигли коридоров галереи. Поднявшись на несколько этажей и немного пройдя по нескончаемому коридору, его спутница открыла серебристым ключиком дверь, ведущую в одну из лож. Ложа оказалась гостиничным номером, прекрасно обставленным в несколько кричащем стиле, чем-то похожем на стиль лучших амстердамских борделей: с большим количеством диванов и диванчиков всевозможных размеров, позволяющих большое разнообразие поз для коитуса, огромной ванной в центре и не менее огромной кроватью невдалеке. Все это освещалось лунным светом из окна, выходившего на «сцену» внизу, и нимбом Аналитика. Нимб смотрелся дико. Впрочем, здесь, в Геенне, он смотрелся дико в любой обстановке. Девушка показала сопровождавшему их официанту на столик возле кровати, куда тот и поставил ведерко с шампанским. Подумав, незнакомка поморщилась, сжалилась, разулась и бросила признавшемуся мужу свою туфлю на каблуке-шпильке. Тот жадно схватил ее и, благодарно кланяясь и торопливо пятясь, оставил их наедине. Можно было только догадываться, что же этот несчастный будет делать с женской обувью и какие увечья может себе принести в процессе. Девушка расстегнула плащ и выжидающе посмотрела на Аналитика. Тот, смешавшись, подскочил и принял плащ, из-под которого показалось призывно пахнущее духами роскошное смугловатое тело. Незнакомка опять с нежной насмешливостью посмотрела на него. Вконец застеснявшись, наш герой поспешил разлить шампанское и зажечь свечи.

— Ты меня боишься? — Маска решила взять быка за рога.

— Да, — покраснев в полумраке, ответил Аналитик. — Я всегда теряюсь, когда женщина подходит ко мне так агрессивно и открыто. Обычно в таких ситуациях я стараюсь уклониться от продолжения знакомства.

— Почему? Не любишь доминирующих женщин?

— А ты доминирующая женщина?

Девушка звонко засмеялась и слегка погладила Аналитика по запястью. Странным образом ее смех и это невольное и естественное касание внезапно сделали ее какой-то знакомой и почему-то уязвимой. Нет, доминирующую самку она сейчас никак не напоминала. Наш герой сразу почувствовал себя гораздо комфортней. Но в тот же момент вспомнил Сатану и искушавшую его Лилит и опять испугался. А что, если и в этом случае речь шла не о непреодолимой тяге женщин всех миров к роскошному мужчине Аналитику, а об очередной западне? Тем временем девушка, отсмеявшись, ответила:

— Честно говоря, я недостаточно цинична для простого использования понравившихся мне мужчин. И хотя ты скорее всего мне не поверишь, у меня их не очень-то много и было.

— Как тебя зовут? — Аналитик наконец додумался задать достаточно ожидаемый вопрос. В «немногих мужчин» он, разумеется, не верил ни секунды, а его ожидания западни только усилились.

— Зови меня просто Маска! — ответила девушка. Было видно, что ответ заготовлен заранее. Аналитик стремительно опускался в глубины параноидального страха.

— Маска, — наконец обратился он к незнакомке тоном крутого мужика, знающего жизнь и полностью контролирующего ситуацию, — у меня есть две новости, хорошая и плохая. Какую ты хочешь услышать первой?

Маска растерянно посмотрела ему в глаза, от хлебнула шампанского и прежним хрипловатым го лосом сказала:

— Хорошую!

— Так вот, хорошая новость: ты красива, привлекательна и при иных обстоятельствах я не исключаю, что между нами что-нибудь и могло бы произойти. Но есть и плохая новость: я боюсь тебя и не хочу тебя. Так что я допиваю шампанское и ухожу отсюда. Передавай привет тем, кто тебя прислал!

Произнося этот монолог, познаватель миров ожидал увидеть реакцию видавшей виды профессиональной искусительницы. По идее, теперь она должна была или применить еще более агрессивные методы принуждения к сексу, вроде молчаливого насильственного стягивания брюк и удушения поцелуями, либо просто собрать манатки и уйти, либо, наконец, цинично улыбнуться, с юмором признать свое поражение и предложить вместе допить шампанское и доесть бутерброды. Однако вместо всего этого Маска вдруг сжалась, как от удара, отодвинулась в угол дивана, согнулась и зарыдала. Она плакала так, как будто только что потеряла дорогого человека, как будто лишилась последней надежды в жизни и как будто эта жизнь у нее еще была. Словом, она плакала не потому, что Аналитик отказался с нею переспать. Это уж точно! Аналитик в растерянности сидел и смотрел на подрагивающие от рыданий плечи, пытался заставить себя встать и уйти. Наконец он действительно встал, но вместо того чтобы, как намеревался, уйти, подошел к плачущей девушке и обнял ее. Таким образом, самоконтроль покинул его с такой же скоростью и в том же направлении, что и циничный апломб крутого и опытного мужика. Незнакомка, всхлипывая, прижалась к его груди и обняла его за шею. Аналитик с ужасом понял, что инстинктивное желание пожалеть ее стремительно сменяется совершенно иным и вполне определенным желанием. Тихонько оторвавшись, он предложил: