Андрей Май – Потеряшка (страница 35)

Рано утром распинываю пленников, очухались вроде. Я остался один, Николай и Юи ушли. Подхожу…

— Ми вас оставлять живой. Нам нужны техник. Через сем день, здесь, будем вас ждать. Лучше работать с белый человек, чем с чёрный африканец. Обижайт вас не буюдют. В лагерь нельзя. Там через дфа день война. Мы разведка, а там будут зольдатен. Много зольдатен. Ферштейн?

Парни удивлённо смотрят на меня, кивают. Перерезаю им веревки на ногах. Руки оставил связанными за спиной. Колёса мы спустили у их вездехода. Показываю, как нож втыкаю в дерево на уровне пояса. Смотрю, кивнул один. Бегом в кусты, запрыгиваю в броневик, и ходу. Едем. Яппппонский городовой, забыл расспросить про платы. Склеротиком стал. А ещё ревматиком. Ой, бяда-огорчение. Напьюсь! Изнасилую кого-нить… морально! А то физически ещё вдруг понравится! Да не пугайтесь, это у меня присказка такая, когда огорчаюсь на себя. Всё нормально со мной, не маньяк я саксаульный. Мне бы тихо, спокойно жить, внуков воспитывать. Моё время экстримить уже вышло, это я из вредности ещё бодаюсь. Тешу себя, мол, не совсем ещё мхом оброс. Ещё могу и с молодыми потягаться. Дай бог, выберемся из этой передряги, своих найду, вот ей-бог! Пофиг на всё, хочу домик, пруд, сад, пасеку, скотинку и пропади всё пропадом. Единственное, в подполе пару мгачей припрячу, и так, по мелочи. Может, трактир открою. И всё! Не хочу суеты. Хочу тихо и спокойно жить, никого не трогать. Но и меня не трожьте. Иначе за себя не ручаюсь. Танком попру.

Утро красит ярким светом… погодка на отлично. Вроде осень уже, а тепло. Птички поют. Кузнечики стрекочут. Красота! А мы по кустам и буеракам вдоль дороги, как волки, рыскаем. Поживу ищем. С конца копья вскормлены, шеломами из Дону водицы испить хотим. И чего это я такой поэтичный? Как самурай перед смертью, последние стихи пишу? Тьфу! Тьфу! Тьфу! Где дерево, постучать, что ли? Оо! Приклад пулемёта. Тук!

Щёлк! Щёлк! Ёёёё! Какого? Да это по нам!

— Ахмед! Газу! Квадр справа! — кричу.

Наша пусть пьяная, лошадка всхрапнула, реванула мотором и прибавила прыти. Квадр юркий, чёрт африканский за рулём. Раза три стрелял по ним, всё мимо. Ну, падлы, справа холм высокий, на него явно не полезете, скорость потеряете. Значит, вниз на дорогу спуститесь. Я вас и прищучу. За холмом дымы черные. Запалили, видать, чего-то там. Уррроды! Мы уже почти с максимальной скоростью гоним, заходим в поворот, квадр почти прямо перед нами, даю очередь, есть! Ура! Кувыркаясь, летят голубчики. Что, померились, чья тележка крепче, и чья пушка больше?

А вот это больше чем писец! Это гипер-супер-пупер-писец! Отец всех песцов! Великий предок песцов! Песцовый бог! На скорости километров в шестьдесят мы просто влетаем в лабиринт глиняно-тростниковых лачуг. Мама дорогая! Пришли на мягких лапах! Вопли, ор! Бегают полуголые чернокожие парни. «Тихая» паника! А мы только газуем! В разные стороны пыль, комья глины. Пару-тройку хижин снесли. Нефиг строить у дороги! Картина, слон в лавке китайского фарфора. Гоним! Уже пару раз по нам стреляли. Раз так, ловите! Дрожь пулемёта успокаивала. Впереди более существенные сооружения. Виден сруб, типичный ангар из металлических листов. Ещё деревянные постройки. Контейнеры, хаотично расставлены. И в центре этого бардака чудо архитектуры. Смесь пирамиды доколумбовой Америки с древностями Зимбабве. Полная чума! И куча хижин, двориков, закоулков. И тут мы такие гордые, расправив крылья, можно сказать на бреющем полёте, гремя огнём, сверкая блеском стали! Разворошили муравейник.

— Ахмед, правь на эту кучу камней! Там, поди, командиры!

Тут уже по нам стали серьёзнее работать. Фиг вам! Нашу броньку хрен вам взять! Особенно в лоб! Лишь бы гранат не было! Наивный чукотский мальчик! Уже бахнула одна. Хорошо, что водила у нас непредсказуемый, повороты делает, как на кроссовом мотоцикле по гравию. Первую ленту отстрелял, цепляю сразу на 200 патронов. Пока перезарядка, особо наглых из пушки приласкал. Блин! Как дихлофосом в стаю тараканов! Вот они зашустрили. Чего-то там уже загорелось! Ну, шо, мальшики? Вы хорошие мальшики? Или плохие? Где тут самый главный Мумба-Юмба? Мы чичас, как в анекдоте про немецких эдельвейсов в пещере Змея Горыныча, который чудо-юдо, всех эршиссен! Фоя!

Дальше минут десять смутно помню. Вонь от сгоревшего пороха, жар металла. Щелчки от пуль по броне. Один раз серьёзно щёлкнуло, но без пробития. Пару раз рвались гранаты. Даже копья в нас кидали. Одно колесо по ходу сдулось. Но воюем. Мы орём в четыре глотки. Николай только успевает ленты подавать. Юи в задние смотровые наблюдает. Один кадр с ведром бензина на нас бежал. Камикадзе хренов! Знатно полыхнуло. Какого ляда за тридцать метров выскочил! Придурок. Дал я по нему очередь, вся улочка в огне. Пришлось опять сносить хлипкие постройки. Палатки армейские снесли. Чего-то взорвали. Уже пожаров пять приключилось. А мы — прём. Буром прём! Всё ближе и ближе к цели. Один раз улочку перед нами перегородили квадром и легковушкой. Ню да! Они бы ещё мотоциклы поставили! Квадр всмятку. Легковушка на бок. Малолитражкой нас тормознуть хотели. Не смешно! Даже обидно! Так не уважать нашего зверя! Стреляю, не даю продыха противнику. Чуть где из-за укрытия по нам выстрел, сразу из пушки туда. Обычно добавки не надо. Но боимся уже по лабиринтам блуждать. Вдруг ещё есть такие отважные, с ведром бензина? Вот, накаркал! Граната перед носом взорвалась. Редкие удары осколков по броне. Уууууу! Упыри! Краску поцарапали! Кто страховку платить будет? Падлы, вы ж все тут без ОСАГО! Всё, чистое место, можно сказать площадь, кусочек площадки даже замостили камнем. Вот и приехали. Обстреливаю подозрительные места из пулемёта и пушки. За нами никто не сунулся. Поняли, видать, чей хрен больше и толще, пусть теперь, типа, главари рубятся. Объезжаем по окружности, по часовой, высматриваем, чего как.

Хлесть! Удар по корпусу. Даже, показалось, наш броневик качнулся. Не вижу, откуда! Хлесть, ещё раз. Да, где ж ты, паскуда? Вон, тварь! Слева от главного здания, частично скрыт забором из сушёных глиняных кирпичей и невысокой постройкой. Мы к нему градусов под 45 стоим, правым боком.

— Ахмед, руль правее, лобиком к нему. Это броневик «Мормон», у него бронебойка в башне.

12 мм брони не 30, против нашей пушки шансов у них не было. Я ему так две коротких по башне, и там задымило. Мило так! Легкий серый дымок.

— Справа! — это уже Юи истерично кричит.

Ахмед газует, даёт ещё руля вправо. Дикий визг, скрежет, просто не описать. Рикошет!

— Там биг ган!

Потом я уже понял, как дело было, первый снаряд пролетел выше. Юи молодец, засекла. Второй пошёл рикошетом. А третий… третий мы словили в моторный отсек. Не успел Ахмед полностью довернуть.

— Всем из машины! Оружие с собой! — ору срывающимся голосом.

Враз оглох, вонь горевшего металла, пластика или изоляции. Запах горячей соляры. Башня уже довёрнута. Ловите подачу. Сколько я стрелял в то место, не скажу. Лента и пара обойм. Как минимум. От того деревянного сарая, это как потом оказалось, была казарма, мало что осталось. Я всю злобу выместил. Однако ж в душе кипело! Ох, как кипело! Хватаю МP, беру гранатомёт, взял маузер, взял немецкую саблю. Гранаты. FG за спину. Кое-как вылез через нижний люк. Ахмед у броневика постреливает по входу в этот каменный чертог. Николай чуть в стороне контролирует примыкающюю к площади улицу. Юи из снайперки изредка постреливает, не вижу, по кому. Стреляю из демократизатора-гранатомёта последние три газовых гранаты. Две во вход, одну в окно, над входом. Бронник на мне, каска, ножи, стволы, гранаты. Красавец-штурмовик, мать вашу! Подзываю Юи. А кого ещё брать? Николая? Это тыл ослабит. Он с пулемётом, как с игрушкой. Ахмед броневик не бросит, проще его попросить зарезаться. Да он и из снайперки неплохо стреляет. Оставляю ему FG, Юи отдаю SPAS. Снайперку оставляем ему же. Николаю, пока стихло, отношу тройник охотничий, ленту к пулемёту, гранаты.

Из входа с воплями вылетают двое. Далеко не чернокожие. Один белый, второй, потом уже разглядел — индеец. Вылететь то вылетели, и полёт прервался. Я и моргнуть не успел, Ахмед скосил их. Чутка ждём. Наматываем маски на лицо, из полотенец, водой намочили. Очки такие, старые мотоциклетные, одели. Был комплект в броневике.

— С богом!

Подбегаю к входу, Юи за мной. Кидаю первую гранату. Рвануло, ныряем в темноту. Попахивает, но терпимо. Выстрел по нам, неприцельный. Даю очередь. Дальше. Труп, чёрный. Поворот. Кидаю гранату. Взрыв, вперёд. Труп вроде. Юи контролит. Бляя, как по ушам-то. Спас, блин, стреляет как пушка. Впереди, по коридору, боковые комнаты. Лечу по коридору с воплями — «Алесс фюр дойчланд!», «Мир гефарен дир!», «Эршиссен!». И в таком роде, набор лозунгов третьего рейха. В одну гранату, потом во вторую. Вопли. Есть, голубчик. Подходим к лестнице. Кидаю колотушку, с задержкой, на верхнюю площадку. Иль чего там. Бахнуло, передержал, в воздухе шарахнула. Юи комнаты проконтролила, добила раненого. Девушка — самурай. Жалости ноль. Это в бою она только такая? Как по жизни, интересно. Вроде особо за ней не замечал такой жёсткости. А сколько я её знаю? Тоже, знаток характеров хренов! Меняю магазин. Тут на нас вылетает бледнолицый. В броннике, каске. Со стволом интересным. Ну, она ему и врезала. Ногу в колене перебила картечью, в упор-то почти, как не перебить. Вторым выстрелом в бронник попала, он и так валился, а после попадания просто снесло его. Подбежала, и в фейс ему, с метра. Башню бедолаге в клочья. Каска улетела хрен знает куда, жалобно позвякивая. Я сменил магазин. Смотрю на неё, глаза бешенные, искры мечут. А сама, как статуя Будды. Умиротворённая. Даже страшно. На лице ни тени эмоций. Да ужжж, такую бой-гёрл в друзьях лучше иметь. На скаку хобот слону завяжет узлом. Морским. Подымаюсь, последнею гранату кидаю. Бахнуло. Дым, вонь. Кровь на полу, внутренности. Расхлестало по углам уже убитого. Небольшой коридор, комната с окном над входом. Чисто.