Андрей Матвеенко – Сны Великого князя. Дилогия (страница 33)
ї 8. Русские «горынычи» с французскими корнями
Еще до того, как приступили к строительству крейсеров по программе 1897 года, начал решаться вопрос с постройкой на Балтике очередной серии броненосцев. Номинально данные корабли должны были строиться уже непосредственно для Балтийского флота, в противовес закладывавшимся примерно в этот же период германским броненосцам типа «Виттельсбах», хотя не исключалось их использование при необходимости и на дальневосточном театре.
Корни у этих броненосцев были иностранными, но на этот раз не американскими, а французскими. Первоначальный их проект представил в МТК еще в январе 1898 года Амбаль Лагань, директор фирмы «Форж э Шантье де ля Медитерране». Разумеется, этот проект представлял собой типичный образец французской школы кораблестроения, имея высокие заваленные внутрь борта, сравнительно узкий полный броневой пояс по ватерлинии и аналогичный верхний пояс, а также полностью размещенное в двухорудийных башнях вооружение главного и среднего калибра. Но наиболее интересной его чертой стала предназначенная для защиты от взрыва «подводной самодвижущейся мины» продольная переборка длиной более двух третей корпуса, образованная загибающейся вниз и примыкающей к днищу корпуса нижней броневой палубой и отстоящая примерно на 2 м от наружной обшивки.
Проект произвел определенное впечатление на руководство Морского ведомства, однако же И.Ф.Лихачев и его специалисты нашли в нем и немало недостатков. Кроме того, подключившиеся к выбору проекта нового броненосца отечественные заводчики вносили свои проектные предложения — и особую активность в этом процессе проявил Балтийский завод, представивший в МТК сразу четыре проекта своих инженеров. Причем после ознакомления с эскизом иностранного конкурента управляющий Балтийским заводом К.К.Ратник заявил о возможности постройки его предприятием броненосца как минимум не хуже, чем предлагал француз, выражая готовность вносить в проект практически любые правки, какие только потребуются МТК.
Сложность была еще и в том, что номинально по броненосцам программа усиления Тихоокеанской эскадры была практически выполнена — два (если пожертвовать интересами Балтийского флота, то и все четыре) корабля «святой» серии уже имелись в наличии, а четыре броненосца «богатырской» серии и два «победной» (которые также могли превратиться в четыре, что в итоге и произошло) уже строились. Поэтому как таковой острой надобности в заказе очередных кораблей на текущем этапе, в условиях относительно спокойной обстановки на Балтике, не имелось — она возникала позже, примерно с конца 1899 года, когда на петербургских предприятиях должны были начать освобождаться занятые стапели и нужно было вновь загружать их работой.
Все это давало и проектантам, и заказчику определенное время для более тщательной отработки проектных предложений в целях максимального удовлетворения требований последнего.
Лагань приложил немало усилий для того, чтобы учесть пожелания МТК, в том числе и те, которые исключали чисто французские черты проекта. Так, например, он согласился удалить 12-дюймовые башни от оконечностей «для облегчения килевой качки», а также заменить все еще применяемую во Франции броню Гарвея на крупповскую.
Но ряд оставшихся неизменными особенностей конструкции броненосца в ее французском представлении продолжал вызывать сомнения у высших чинов Морского ведомства. Так, в отличие от уже заказанных в Америке «Ретвизана» и «Победы», у Лаганя вся 75-мм артиллерия устанавливалась без броневой защиты, а восемь 75-мм орудий помещались в центральной батарее, расположенной слишком близко к воде. Не гарантировался, несмотря на сложную конфигурацию небронированного борта в средней части корпуса, продольный огонь обеих средних 152-мм башен. Для русских корабелов, привыкших бороться за сокращение верхнего веса, диковато выглядели весьма громоздкие двухъярусные боевые марсы с 47-мм и 37-мм пушками.
В результате, хотя предложенные к тому времени российскими заводами проекты и уступали, по мнению МТК, проекту А.Лаганя, работа над определением облика будущих броненосцев была продолжена. При этом с учетом мнения таких авторитетных кораблестроителей, как Н.Е.Кутейников и Э.Е.Гуляев, сомневавшихся в возможности простого повторения французского прототипа на отечественных верфях, МТК 7 апреля 1898 года поручил представителям Адмиралтейского и Балтийского заводов составить свои проекты, «придерживаясь идеи эскизного проекта г. Лагань и сохранив скорость хода, осадку, артиллерию, бронирование и запас топлива…», «причем допустить некоторое увеличение водоизмещения».*
Представленные уже спустя три недели проекты имели ряд общих черт — в частности, уменьшенную толщину поясной брони и обеспеченные за этот счет защитой 75-мм орудия, а также более легкие мачты без массивных боевых марсов. Но в проекте Балтийского завода были и еще кое-какие «изюминки»…
Так, слишком низко расположенную в проекте Лаганя центральную батарею 75-мм пушек «балтийцы» сумели поднять на палубу выше. Одновременно опустили ниже концевые шестидюймовые башни и несколько подняли средние — первое было сделано для уменьшения верхнего веса, второе для «удобного расположения всех таких орудий на одной линии огня».
Обратив внимание, что главный пояс в результате его «резекции» по толщине практически сравнялся с верхним, два отдельных узких пояса завод предложил заменить одним широким «с однородной защитою по всей его высоте». При этом центральная часть броневого пояса для дополнительной защиты находящихся в ее пределах механизмов получила концевые траверзы, отсутствовавшие во французском проекте. Поскольку при всей оригинальности примененной А.Лаганем противоминной переборки имелись сомнения в ее «комбинированном» с нижней броневой палубой конструктивном исполнении, инженеры Балтийского завода остановились на традиционной конструкции палубы со скосом, примыкающим к шельфу главного броневого пояса, сохранив при этом и противоминную переборку, которая теперь в верхней части крепилась к месту перехода плоской части палубы в скос.
В результате проект Балтийского завода произвел в МТК определенный фурор, затмив в глазах руководства Морского министерства не только отечественных конкурентов, но и проект Лаганя! Впрочем, следовало убедить еще и великого князя, в очередной раз (и можно ли было думать иначе?!) тяготевшего к предложению заграничного заводчика.
И здесь неожиданно помогла состоявшаяся в ноябре 1898 года у беседа генерал-адмирала с его царственным племянником, в ходе которой император недвусмысленно указал дяде на излишне поспешное, по его мнению, расходование средств на иностранные заказы при наличии достаточных мощностей собственных кораблестроительных предприятий. Кто бы из придворных лоббистов крупных российских промышленников не сподвиг Николая II на этот разговор, он, без сомнения, сослужил российскому флоту хорошую службу… После такого государева демарша Алексею Александровичу определенно требовалось продемонстрировать четкое следование монаршей воле и потому очередную серию броненосцев решено было строить именно по проекту «балтийцев» как наиболее полно удовлетворяющему всем чаяниям МТК. Впрочем, А.Лагань также в накладе не остался, получив от российской казны за использование своего эскизного проекта в качестве основы для проекта победителей конкурса премию в пятьдесят тысяч рублей. Дополнительной компенсацией французскому кораблестроителю стало — подобно тому, как это имело место в случае с фирмой «Шихау» и «Яхонтом» — увеличение числа законтрактованных новых миноносцев «375-тонного типа», строящихся представляемой им фирмой, с двух до четырех (в этом случае возможность заграничного заказа ввиду его сравнительно небольшой стоимости и необходимости сохранения добрых отношений со страной-союзницей не вызвала отторжения у императора).
Контракты на постройку заключили в конце декабря 1898 года, но фактически приступить к работе над новыми броненосцами смогли приступить лишь спустя год, когда в новом каменном эллинге Балтийского завода была заложен первый из кораблей. Несколько спутал дальнейшие планы строительства пожар 1900 года на Галерном островке, уничтоживший один из тамошних эллингов. Поэтому второй корабль серии начали постройкой лишь в июне 1901 года в большом деревянном эллинге Нового адмиралтейства, который после выполнения этого заказа планировалось закрыть на реконструкцию, а третий — в то же время в каменном эллинге Галерного островка. Завершающий серию броненосец вновь достался авторам проекта — его заложили в декабре 1901 года в эллинге, освободившемся после спуска на воду головного корабля. При этом Николай II, выказав, по общему мнению, определенное чувство юмора и как бы намекая на причастность императора к судьбе этого заказа, а, возможно, и желая еще раз слегка уязвить взявшего лишнюю волю дядю, избрал для новых кораблей имена своих царственных предшественников — «Император Павел I» (причем это имя было присвоено ему лишь в 1901 году — до того данный броненосец предполагалось назвать в честь Екатерины II), «Император Николай I», «Император Александр II» и «Император Александр III».