Андрей Матвеенко – Сны Великого князя. Дилогия (страница 25)
В сравнении с предыдущим типом лодок «Бобр» и «Сивуч» были существенно меньше по водоизмещению, несли лишь почти номинальное бронирование в виде полудюймовой броневой палубы и местной защиты спонсонов 75-мм орудий и боевой рубки, а также более легкое вооружение, главный калибр которого составляли две 120-мм пушки Канэ. Зато они получили меньшую осадку и расположенные в туннелях без выступания за основную плоскость винты, необходимые для хождения по рекам, улучшенную систему охлаждения внутренних помещений, требуемую для службы в жарком климате, и — первыми среди канонерских лодок российского флота — по паре пулеметов на боевом марсе.
Кроме того, корпус, имеющий на одну палубу больше, чем у лодок типа «Грозящий», обеспечивал им «внушительный наружный вид», потребный для представительских целей. Как показали практические плавания, во многом благодаря ему корабли обладали и неплохими мореходными качествами — легко всходили на волну и не принимали воду на палубу. Правда, при сильном ветре высокобортный корпус изрядно «парусил», затрудняя управление лодками на малых ходах.
Обе лодки строились в малом каменном эллинге Нового адмиралтейства в Санкт-Петербурге. «Бобр» был заложен в марте 1896 года, а «Сивуч» почти сразу после его спуска на воду — в январе 1898 года. В строй они вошли соответственно в апреле 1899 и в октябре 1900 года. На испытаниях новые канонерки превысили контрактную мощность машин и скорость, развив 12,9 и 13,1 узла.*
При этом «Бобр» еще до войны с Японией, а именно в июне 1900 года, успел поучаствовать в подавлении «боксерского» восстания в Китае и штурме фортов Таку, получив от китайских артиллеристов два попадания 8-дюймовыми снарядами и понеся самые тяжелые потери в людях в этом сражении — 8 человек убитыми и 48 ранеными. Но и сам он не остался в долгу, подавив стрелявшую по нему 8-дюймовую батарею и наглядно показав все преимущества новой скорострельной артиллерии и пулеметов при работе по наземным целям, что было особо отмечено в рапорте командира лодки по итогам боя.*
ї 23. «Богини отечественного судостроения»
В 1896 году у Морского ведомства после долгого перерыва дошли руки и до очередной серии бронепалубных крейсеров, которые демонстрировали определенную преемственность конструкторской мысли, в известной мере развивая идеи, заложенные еще в проекте «Витязя» — хотя бы в части калибра и количества стволов их главной артиллерии. Закладка серии из двух кораблей, получивших названия «Паллада» и «Аврора», состоялась в мае 1896 года на Галерном острове и в Новом Адмиралтействе, а постройкой они были завершены лишь в июле-августе 1901 года, проведя в итоге на заводах фактически даже больше времени, чем более крупные, технически сложные и к тому же еще и перестраивавшиеся «бородинцы». Впрочем, именно направлением основных усилий заводов на происходившую одновременно достройку целого ряда броненосцев и броненосных крейсеров и объясняется эта задержка — бронепалубные крейсера в данной ситуации оказались для предприятий в роли нелюбимых пасынков, внимание которым уделялось в последнюю очередь.
Эти корабли отличали очередные новшества — впервые в российском флоте примененные экстрамягкая хромоникелевая сталь (для защиты палубы, получившей, как и на крейсерах типа «Бородино», скосы к бортам) и броня Круппа (для боевой рубки, элеваторов боезапаса и дымоходов). Правда, наряду с позитивными чертами (в частности, перегрузка новых крейсеров оказалась минимальной, не превышая 100–150 тонн), имелись у них и не столь приятные.
Так, в ходе испытаний выяснилось, что из-за не выявленных на стадии проектирования ошибок при определении обводов корпуса (проводившаяся в 1896 году перестройка Опытового бассейна не позволила провести исследования их моделей в полном объеме) на высокую скорость рассчитывать не стоит. Корабли хоть и выполнили проектное задание, но полученные на мерной миле 19,28 и 19,37 узла* к моменту окончания постройки крейсеров смотрелись на фоне результатов зарубежных и некоторых отечественных одноклассников совсем бледно. Да и вооружение из десяти 152-мм орудий для 6000-тонного крейсера к тому времени признавалось скорее минимально приемлемым, чем достаточным. Некоторой компенсацией этих «особенностей» проекта являлась разве что высокая надежность машин, с которыми крейсера не имели проблем на протяжении всего срока службы.
ї 24. «Лебединая песня» великого князя
1896 год стал по-своему эпохальным и для развития русского подводного флота.
Во-первых, к тому времени испытания «Форели» (аналогично ситуации, уже имевшей место при создании миноносцев для русского флота) показали необходимость существенного увеличения размеров будущих подводных лодок для превращения их в по-настоящему морские суда.
Во-вторых, для надлежащей теоретической отработки конструкции новых подводных кораблей в этом году состоялась перестройка Опытового бассейна с выделением в нем отдельных помещений для работы по соответствующей тематике.
В-третьих, прибыло в полку талантов, причастных к созданию отечественного подплава. Явный интерес к подводному флоту проявил корабельный инженер Иван Григорьевич Бубнов, в 1896 году окончивший Морскую академию с высшим баллом по всем дисциплинам и оставленный в оной академии для преподавания строительной механики корабля. Устремления Бубнова не прошли мимо внимания великого князя и управляющего Морским министерством, по инициативе которых уже в конце 1896 года Иван Григорьевич был назначен помощником заведующего Опытовым бассейном с вменением ему в обязанности кураторства именно «подводной» секции.
Помимо Бубнова, к работам над очередным проектом российских подлодок «по электрической части» был привлечен еще один обладатель хорошей теоретической и практической подготовки в требуемых областях знаний — Михаил Николаевич Беклемишев, преподающий в Минном офицерском классе в Кронштадте.
Усилия этих двух преподавателей смогли привнести немало полезных усовершенствований в проект очередной российской подводной лодки, который был готов уже к марту 1897 года, а в апреле — рассмотрен МТК и одобрен к постройке. В конце апреля 1897 года фактически начались и работы по сооружению лодки на оборудованном к тому времени вместо прежнего малого деревянного эллинга открытом стапеле Балтийского завода.
Само собой, не остались в стороне от сего процесса и лица, причастные к строительству первых российских подводных судов. Так, Степан Карлович Джевецкий, по результатам испытаний «Форели» пришедший к выводу о громоздкости трубчатых наружных минных аппаратов и их негативном влиянии на гидродинамические показатели лодки, предложил аппараты новой конструкции — беструбные решетчатые, наполовину утопленные в корпус для улучшения обтекания водой их содержимого.*
Помимо новых минных аппаратов (в сравнении с «Форелью» их число не изменилось) «Дельфин», как назвали строящуюся лодку, отличали выросшее в четыре раза — до 100 тонн — подводное водоизмещение и увеличенная до 23 саженей глубина погружения. Главный балласт размещался, в отличие от лодок предыдущих типов, в концевых легких цистернах вне прочного корпуса, что позволяло не опасаться попадания в последний воды при возможных повреждениях цистерн. По итогам оценки опыта плаваний «Форели» на лодке предусмотрели установку небольшой рубки с герметичным люком в ней. Двигательная установка по-прежнему была бензо-электрической — но теперь уже создатели лодки ориентировались на потребную мощность бензинового мотора в 250, а электрического — не менее чем в 100 лошадиных сил.