Андрей Матвеенко – Доверие (страница 4)
Да и Агата расслабляться ему не позволяла. Ненавязчиво, но настойчиво заставляла напрягать то мышцы рук или ног, то живота, спины, шеи, а то и все вместе. Одновременно и массируя их ритмичными движениями мощной мускулатуры, и разогревая живительным теплом своего тела. И больному, обезноженному ребёнку казалось, что это он сам движется. Славик даже иногда посматривал на всех свысока.
К тому же это была не просто пассивная прогулка, как обычно, когда его возили в коляске. Здесь Слава сам участвовал в процессе, и это ему, несомненно, нравилось. Ещё бы, ведь он «идёт» на четвероногой красавице-подруге! Это тебе не лекарства горькие принимать и уколы зудящие терпеть. Да и Агата как будто не замечала его нездоровья, общалась шутливо и непринуждённо. Как тут можно остаться безучастным!
Через пару недель малыш уже сам тянул ручки к лошади, и та осторожно водила мягкими губами и шершавым языком по маленьким, пахнущим лекарствами ладошкам и пальчикам. Слава и Агата крепко подружились. После занятии мальчик не хотел уезжать домой, хныкал, капризничал. Да и лошади было жаль с ним расставаться. Она каждый раз с нетерпением ждала нового утра.
Затем занятия стали проходить на плацу, на открытом воздухе. Под присмотром инструктора Агата осторожно, шагом возила пациента, лежащего или сидящего на её широкой спине. Славик, поначалу стеснявшийся лошади и незнакомых ему людей, теперь то и дело заливался звонким смехом. Любил гладить шелковистую кожу Агаты, перебирал пряди волос, тянулся ручками к её ушам.
Агата почти не ощущала на себе невесомое хрупкое тельце ребёнка, тонкие ручонки, вцепившиеся в гриву. Но интуитивно знала: малыш рядом. И она должна помочь этому человечку. И если её ходьба доставляет удовольствие ребёнку, то она готова возить его хоть целый день. И когда Славик смеялся, то и она громко ржала. А если он постанывал порой от бессилия сделать какое-то движение, то и лошадь жалобно всхрапывала в ответ, сочувствуя маленькому другу…
В один из дней Агату ожидал приятный сюрприз: приехал дядька Ефим. Она не сразу заметила его нескладную, сгорбленную фигуру. И лишь когда её окликнули, обернулась, ещё шире распахнув и без того огромные глаза. Метнувшись к конюху, радостно взвизгнула от восторга. Он порывисто обнял любимицу за шею и нежно прижался небритой щекой к её морде.
— Ну, здравствуй, Агатушка! Как тебе здесь живётся? — растягивая слова, спросил Ефим. Если бы лошадь умела говорить на языке людей, она поведала бы кучу новостей. О том, что у неё появился маленький друг и она очень хочет помочь ему. И, конечно же, о том как она скучает по Ефиму, конезаводу и подругам-лошадям.
Подошёл инструктор, и дядька Ефим охотно стал рассказывать ему об Агате. А она, чувствуя, что речь идёт о ней, потешно, доверчиво, как маленький ребенок, тыкалась, причмокивая от удовольствия, мягкими губами в его воротник.
Привезли Слову, и начались занятия. Снова и снова малыш пытался удержаться на лошади, уже без инструктора, лишь слегка поддерживаемый им, идущим рядом. Он же всадник — стыдно не уметь ездить на лошади.
Эта мысль придавала мальчику ещё больше уверенности в силах и готовности преодолеть свои недуги. Он с видимым усердием, аж кончик язычка высунув наружу, пытался, лёжа на спине, заложить руки за голову. Наконец ему это удалось, но вот незадача — чуть было не свалился с Агаты. Хорошо, что инструктор не дал упасть. Лошадь ко всему относилась спокойно, лишь бы Славику было хорошо. А малыша переполняла гордость: он смог заставить свои руки работать как надо. Теперь каждый день общения с этим удивительным животным дарил ему ощущение победы над своей болезнью. Пусть пока маленькой, но всё же победы.
Ефим с умилением смотрел на свою любимицу, и глаза его вмиг покраснели и увлажнились от счастья.
Незаметно подошёл вечер. Прощаясь с Агатой, конюх тихо шепнул ей на ухо:
— Агата, ты поможешь Славику! Он обязательно поправится. Ты самая замечательная лошадь на свете! Я буду тебя навещать. — Дядька Ефим сел на велосипед и покатил напрямик, через луг, в сторону чернеющего вдали сосняка.
За кромку леса осторожно, с большой неохотой закатывался огненный шар, багряным заревом освещая всё вокруг. Агата, наслаждаясь вечерней прохладой, размышляла над словами конюха.
Занятия продолжались. Слава настолько привык к лошади, что не отпускал её от себя ни на минуту, и она прониклась безграничной любовью к ребёнку. Мальчик не так уставал, как раньше, и мог дольше кататься на ней. Он уже не лежал ничком, а сидел, уцепившись за гриву Агаты, почти как заправский наездник. Пытался даже стоять рядом с лошадью, держась за её ногу, и приговаривал: «Га-та, га-та…»
Пролетел год. Молодые лошадки — Сеньора с Ночкой — подросли. Лошади подружились, и Агата вечерами часто рассказывала им о жизни в цирке и на конезаводе. Всё шло своим чередом.
Но однажды Славу не привезли. Конюх Савелий говорил, что он лёг на обследование. Но что это такое и как долго оно продлится — Агата в толк взять никак не могла. Несмотря на сочувствие и угощения инструктора, она металась в загоне, не находя себе места. Всматривалась до рези в глазах на прогулках в дорогу в надежде, что друг приедет, но увы. Не появился мальчик и на следующий день…
Лошадь не могла понять: почему? что случилось? От переживаний и разлуки с маленьким другом у неё пропал аппетит, да и прогулки не радовали её, как раньше. Она предпочитала стоять в стойле и, опустив голову, дремать. «Никому я теперь не нужна, — думала Агата. — Ушёл Ефим. Перестал приезжать Слава…»
Прошла неделя. Агата совсем загрустила. Савелий навещал её теперь гораздо чаще, чем обычно, да и гостинцами баловал постоянно. Ночка с Сеньорой тоже как могли пытались развеселить старшую подругу, но та их будто не замечала. И даже когда привезли новую партию лошадей и в конюшне стало шумно, как в общежитии, она и тогда не поддалась общему веселью…
Наутро Агата проснулась от какого-то шума. Он, словно удар плети, подбросил её тело. Это же звук машины, на которой привозили Славика! Она различила бы его среди сотни других. Громко заржав, лошадь заметалась по загону.
Двери распахнулись — и, окутанный белым облаком пара, вбежал раскрасневшийся от мороза Савелий. В меховой шапке, съехавшей на правое ухо, он казался смешным. Возбуждённо размахивая руками, инструктор выкрикивал на ходу:
— Агата! Агата! К тебе гости! — и быстро вывел её из конюшни.
От слепящей снежной белизны у лошади помутнело в глазах. И она не сразу разглядела знакомую серебристую машину, а возле неё своего маленького друга. Он стоял, бережно поддерживаемый отцом.
Наклонившись, мужчина что-то говорил мальчику. Агата подалась назад, вскинув передние копыта, и громко заржала от радости. «Иго-го-о-о-о!..» — донеслось до приехавших.
И тут случилось невероятное. Славик, осторожно переступая слабенькими ножками в валенках, пошёл сам, без помощи отца. Он шёл к Агате, покачиваясь из стороны в сторону и протягивая к ней ручонки. Снежинки, порхающие в воздухе, расступались, давая дорогу ребёнку, делавшему первые в своей жизни шаги.
Лошадь, поражённая увиденным чудом, двинулась навстречу. Друзья встретились. И Агата, нагнув голову, осторожно прикоснулась губами к протянутым ручкам малыша. Мальчик, нежно обняв голову лошади, сиплым с мороза голосом, медленно, но чётко выговаривая слоги, прошептал:
— Спа-си-бо, Ага-та!
Бездонно-синие глаза его светились счастьем.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.