Андрей Мартьянов – Зов Древних (страница 54)

Медленно тянулись стены коридоров. Казалось, им не будет конца. Озимандия, пожалуй, преувеличил, сказав, что до перекрестка с мозаикой путь недалек. Но вот в очередной раз стены разошлись в стороны, и они влетели в огромный зал. Сразу повеяло сквозняком и прохладой, но тут же появилось и ощущение чего-то зловещего, ожидающего впереди.

— Озимандия,— шепнул магу Конан. — Тебе не показалось, что вашего главного не было среди убитых?

— Это истина, — вместо Озимандии ответил дракон.— Он перехитрил нас. Он вызвал Демона Глубин, Черный Огонь Смерти. И теперь демон преградил нам путь вместе со своим воинством. Верховный служитель страшился разрушения горы, и потому повелел отпустить меня. Он думал упредить нас и убить вашего человека прежде, чем мы придем к нему на выручку. Но он просчитался. Мы не успели уйти отсюда, они же не успели схватить Хорсу. Из этого зала выходит одна из галерей, ведущих к перекрестку с мозаикой, и мы встретились здесь. Предстоит битва...

Едва отзвучала речь дракона, как уже знакомый багровый огонь появился в непроглядной тьме. Он был далек, но быстро разгорался, освещая поле предстоящего сражения.

Они находились в обширном зале не менее четырехсот локтей в длину и не менее ста пятидесяти в ширину. Мощные круглые колонны в четыре ряда, выстроенные по длине зала, поддерживали свод, возносившийся на шестьдесят локтей. Пол был выложен гладкими мраморными плитами, составлявшими огромный изысканный узор. Колонны, стены и свод сплошь были покрыты мозаикой, картинами духовной летописи Аквилонии и подгорного храма. Ниши зала украшали дивной работы скульптуры и рельефы, но сейчас на эту красоту никто не обращал внимания.

В самом центре зала возвышался черный гигант ростом в двадцать локтей, демон в человеческом обличий, закутанный в плащ из непроницаемого мрака. За спиной у него трепетали черные крылья. Лицо его скрывала маска, изображавшая мерзкую оскаленную пасть некоего создания — полуптицы, полузверя. В огромной руке он держал меч, одно лезвие которого было из черной твердой стали, другое — из седого струящегося тумана. В левой руке он сжимал плеть-девятихвостку, и каждое вервие светилось багровым.

За предводителем шла его рать, создания тьмы, выведенные при помощи черной магии и чудовищных извращений естества. Велика была сила этих химер, и думалось, поредевшей армии короля Конана не победить это воинство. Был здесь и волк с телом змеи и лапами тигра, и акула на паучьих ногах, и гусеница со щупальцами кракена, и орел с зубастым клювом, и медведь с рогами буйвола, и целый сонм крылатых человекоподобных демонов.

А позади, скрывшись за рядами монстров, выстроились люди — пятьдесят меченосцев в черных доспехах и гладких, как яйцо, масках, никак не повторяющих черты человеческого лица. Лишь узкая прорезь для глаз пересекала эти личины. Командовал воинами храма высокий старик в черном — верховный служитель.

— Озимандия, ты превзошел многих волшебников и чернокнижников,— вновь раздался голос дракона.— Подумай, что можешь ты противопоставить войску тьмы, на что годна твоя мудрость.

И ты, юный жрец Юхиббола, подумай: дикие звери западной пущи ластились к тебе, как щенки, но не все дети Юхиббола имеют зримый облик. Что может жизнь в схватке с небытием?

Король Конан, твой меч разил создания из плоти и крови, но и демонам редко удавалось избегнуть его. И это было не случайно, ибо ты, не ведая и не сознавая того, был не просто воином и полководцем. Благословение Эпимитриуса пребывало с тобой с некоторых пор и пребывает ныне за дела твои. Знай и помни об этом теперь и всегда.

— Ладно, буду помнить,— просто ответил король.— Тэн И, Евсевий, Септимий, Майлдаф! Нам придется подраться, и не исключено, что нас сильно побьют, но мне до сих пор везло в драках. Запомните: вы должны биться только с людьми. Демоны — противники не для вас! А потому ждите, как ждут нас те пятьдесят в черном. На каждого придется по десять, но это не беда. А сейчас глядите в оба, такую потеху вы вряд ли когда увидите! Битва демонов — это...

Договорить он не успел. Черный великан поднял меч и призрачным его лезвием ударил оземь. Пол рассекла извилистая трещина, разрезавшая зал вдоль. Это был сигнал. Воинство тьмы пошло в атаку.

Сам великан при этом остался на месте, но его приспешники дружно устремились вперед.

— Держитесь крепче! — прозвучал еще раз голос дракона, и черный змей рванулся вверх.

Навстречу ему уже неслись крылатые демоны, вооруженные кто мечом, кто копьем, а кто попросту когтями, клыками или клювом. Конан, сидевший у самого основания драконьей шеи, поудобнее ухватился левой рукой за гребень и приготовился к бою.

Первым напал на него птипечеловек с твердым железным носом-клювом, узкими желтыми глазками и перепончатыми крыльями, на которых росли железные когти. Он попытался сбросить короля ударами крыльев, а потом добить. Но не тут-то было! Киммериец легко увернулся от клюва, а затем одним ударом клинка отсек крыло чудища у самого плеча. Демон, прочертив носом по отвердевшей за долгие века чешуе драконьего бока и не причинив ящеру ни малейшего вреда, рухнул вниз.

Сам дракон тоже не терял времени. Пастью он перехватил поперек туловища грозного летающего рыцаря, который пусть и уступал Конану в росте, но в плечах был ничуть не уже. Он размахивал длинным кривым мечом, пытаясь достать дракону до глаза или полоснуть по шее. Когда на миг демон обернулся к королю, оказалось, что у него свиное рыло и клыки в три раза крупнее кабаньих. Дракон перекусил оборотня пополам, а попутно сбил крылом уродливую гарпию, нацелившуюся нырнуть ему под брюхо.

После этого следить за подвигами ящера королю стало некогда. Конан только успевал рубить, колоть, отводить и отбивать удары мечей, палиц и молотов, уклоняться от брошенных в него копий и свистящих стрел.

Некоторые летающие создания были вооружены луками. Особенно досаждала противная крылатая обезьяна, которая после каждого выстрела корчила мерзкие гримасы и издевательски хохотала. Дракону тоже не нравилось, что стрелы попадают в него, а некоторые даже застревают в чешуе, гребне и ороговевшей коже. И змей устроил за обезьяной-стрелком настоящую охоту.

Конан, когда ему удавалось на мгновение перевести дух, чувствовал, что левая рука у него одеревенела и он вряд ли сумеет сразу разжать пальцы, намертво ухватившие драконий гребень. Правда, это было к лучшему: ящер выписывал в воздухе такие немыслимые фигуры, что сорваться с его спины было проще простого.

В конце концов, дракон настиг обезьяну под самым потолком, прижав ее к колонне. Уходя от страшных зубов, она юркнула в сторону и вниз. Но Конан, отклонившись, как мог далеко вправо, выбросил навстречу воздушному лучнику руку с мечом и достал-таки обезьяний загривок. Отсеченная ушастая лохматая голова, кувыркаясь, полетела на пол. На морде так и застыла непотребная гримаса.

Некоторое время спустя воздушный бой поутих. Дракон вместе с Конаном разметали крылатых демонов и оборотней, и теперь менее десятка их кружили еще по залу, хоронясь от непобедимого противника за колоннами. У Конана появилась возможность обозреть всю панораму боя.

Удивлению короля не было границ. Озимандия и Кулан — и как их не задело в жуткой мясорубке сражения?! — превзошли самих себя. Чудовищам не удалось беспрепятственно напасть на маленький отряд. У людей нашлись могучие защитники. Кого из этих диковинных созданий оживил гений Озимандии, кого вызвал из пещерных глубин жрец Юхиббола, понять было трудно, но разве это имело значение?

Тяжелый и неповоротливый, но массивный и невероятно сильный зверь, похожий на покрытого броней гиппопотама с крокодильей пастью и колючими костными наростами на голове и шее, теснил извивающуюся у его столбообразных ног гусеницу, превосходившую длиной самого крупного питона.

Тот, кого так не хотел встретить под землей Конан,— саблезубый тигр — жестоко схватился со змееголовым волком. Гигантская летучая мышь рвала когтями спину рогатого медведя, а слепой червь с пастью, полной мелких острых зубов,— тварь очень напоминала песчаного раваха — перегрыз уже несколько пар конечностей у сороконожки, вооруженной длинными иглами и хоботками, и та теперь едва удерживалась, чтобы не завалиться набок.

Нелетающего орла с зубастым клювом и вовсе облепило какое-то темное облако, похожее на пчелиный рой, только гораздо более плотное и вязкое. Орел пытался разодрать субстанцию когтями или ударить клювом, но все его попытки были безнадежны. Облако душило его и, видимо, нещадно жалило.

Был здесь и настоящий орел, только весь из огня, и едва видимый в пещерной темноте светящийся темно-синим ореолом человек-призрак с длинным копьем в руке, и трехглавый пес с утыканным шипами шаром на кончике хвоста.

Но и люди приняли участие в сражении, нарушив запрет. Тэн И, Септимий и Майлдаф отбивались от наседавшего на них шестилапого, покрытого чешуйчатой броней льва, и небезуспешно.

Евсевий же, не теряя даром времени, взялся за лук. Как ни велик был зал, а для хорошего стрелка расстояние в четыреста локтей не было помехой. Черные рыцари храма не могли пересечь пещеру из-за кипевшей повсюду битвы чудовищ, а Евсевий отлично видел их и бил наверняка. Четверых или пятерых стражников поверг он меткими выстрелами, прежде чем старец догадался увести своих людей в боковой проход. Но лук Евсевия и тогда не остался без дела. Те твари, что вились еще на крыльях под потолком, тоже боялись острых стальных наконечников.