Андрей Мартьянов – Зов Древних (страница 35)

— И вот,— продолжал Евсевий,— взору нашему открылось помещение округлое, со сводчатым потолком, двенадцати или чуть более того локтей в высоту, около тридцати локтей в глубину и двадцати в ширину. Посреди стоял саркофаг из белого с прожилками мрамора. Свет источали незнакомые мне голубые камни, укрепленные на своде. Свечение походило на то, что исходит от гнилого дерева, только было в тысячи крат ярче...

Очевидно, они попали в усыпальницу древнего вождя. Правильные очертания и форма холма навели ученого аквилонца на мысль, что сооружение это искусственное, подобно курганам Нордхейма, хотя и значительно превосходящее их по размерам. Впоследствии оказалось, что он прав. На саркофаге лежала глухая каменная крышка, и путники не могли узнать, покоится здесь мужчина или женщина, или же, как нередко бывает, супружеская чета, когда жена или муж вынуждены согласно обычаю последовать в могилу за усопшим супругом или супругой. Возможно, впрочем, могила принадлежала человеку высокого роста, ибо длина саркофага была равна пяти локтям. Определить, какому народу принадлежит захоронение, также никто не смог.

На крышке саркофага были начертаны совершенно не известные знаки, составленные из прямых вертикальных, горизонтальных и наклонных черт. Вполне возможно, что это были буквы, и Евсевия как ученого, конечно, заинтересовала эта загадка, но разгадывать ее, у них не было времени. Кроме того, был там выложенный цветной яшмой рисунок, изображающий человека в одежде священнослужителя Митры. Этот человек летел на крылатом черном змее над высокой горой, на вершине которой горели семь светильников. Аквилонец предположил, что, возможно, именно здесь, располагалось древнейшее святилище Митры, слухи о котором достигли ушей блаженного Эпимитриуса, ибо для слухов все едино: храм и усыпальница вождя-митраиста.

Вдоль стен комнаты стояли деревянные ларцы, прекрасно сохранившиеся, ибо в сухом и чистом воздухе пещеры тление замедляется. Заглянув внутрь, путники обнаружили там полусгнившие ткани, глиняную и металлическую посуду, некоторые изделия из серебра. По стенам было развешано разнообразное оружие: копья, секиры, мечи, щиты, брони и шлемы. Мечи имели форму удлиненного тростникового листа с острым оконечьем. Стены также были испещрены надписями на том же незнакомом языке. Евсевий попытался отыскать где-нибудь пергамент или папирус, но, увы, ничего подобного не обнаружил.

Другого выхода из пещеры не было. Хорса даже простучал стены в поисках потайной двери или люка, но не успел он закончить это, как Кулан, стоявший в напряженной позе в устье коридора в течение всего времени, пока трое его спутников внимательно осматривали помещение, объявил, что понял, где находится подземное озеро, о котором говорили еще наверху. Неизвестно, узнал он это от камней или рыб, но нисколько не сомневался, что вода внизу и к ней должно вести отверстие в полу.

Все бросились отодвигать ларцы, и действительно в дальнем углу вскоре обнаружили кольцо, вделанное в пол. К кольцу присоединялась толстая цепь, уходившая через проем в стену. Тянуть за цепь или кольцо было бессмысленно: каменная крышка люка, пригнанная столь точно, что швы можно было различить лишь с большим трудом, оказалась чересчур тяжелой. Евсевий предположил, что где-то должен находиться рычаг, приводящий в действие тайный механизм, который и откроет люк.

Рычаг должен был размещаться в этой же пещере, поскольку никаких более помещений в усыпальнице не нашлось. С ним согласились и стали ощупывать все, что могло бы послужить рычагом.

И вот Хорее посчастливилось: сняв со стены круглый щит с изображением грифона, он нажал на крюк, на котором тот висел. Крюк плавно ушел в стену, приведя в движение скрытую, но несложную систему, и цепь, втягиваясь в проем, повлекла за собой кольцо. Люк открылся.

Вниз уводила неглубокая шахта, а затем начинались ступени. Гандер хотел было на правах первооткрывателя незамедлительно исследовать новый лаз, но кхитаец, колебавшийся, очевидно, между желанием продолжить разведку и смутными опасениями, которые подталкивали его к решению вернуться, пока не поздно, вновь обратился к Кулану. Пикт опять замер и долго прислушивался к голосам, доносившимся из глубин, после чего сказал, что в пещерах теплится жизнь, но она далеко, за водоемом, и ее присутствие никому сейчас не угрожает.

Но есть там и нечто иное. Оно тоже далеко, и природа его непонятна. Скорее всего, это просто дух или дух, которому дано облекаться в плоть. Находился он столь глубоко, что Кулан не взялся судить ни о его силе, ни о том, добрый это дух или злой. Услышав слова молодого колдуна, Хорса, не дожидаясь указаний Тэн И, тут же спрыгнул в шахту, заявив, что поскольку это нечто так глубоко, то пусть там и сидит, а ему, Хорсе из Ларвика, бояться нечего.

«Да,— подумал Конан,— похоже, общение с графиней превратило Хорсу в странствующего рыцаря. И как же, однако, быстро это произошло! Прежде гандер трижды подумал бы».

— Нам ничего не оставалось делать,— вещал далее Евсевий, закутываясь в теплый шерстяной плащ,— как последовать за ним. Ну не бросать же его в одиночестве?! Тэн И приказал Кулану оставаться в комнате, но тот также не выполнил приказа, как выяснилось через некоторое время...

Шаги Хорсы уже звучали где-то впереди. Проход был весьма узким, и аквилонец постоянно следил за тем, чтобы не повредить лук, задев им о стену. Вскоре лестница кончилась, и все очутились в огромнейшей пещере, обширной настолько, что света факелов не хватало, чтобы увидеть ее целиком и оценить, насколько она на самом деле велика. Где-то впереди хлюпала и плескалась вода, но звук исходил откуда-то снизу. Путники направились в ту сторону, оставив один факел у прохода, чтобы не заблудиться, и приблизились к гандеру, остановившемуся в десяти шагах впереди. Подойдя, они увидели, что Хорса стоит на краю обрыва, а внизу, локтях в шести, плещется черная вода. В это мгновение и послышались шаги сзади: это Кулан не выдержал и, нарушив приказ, присоединился к остальным.

— Кто-то обитает там, за этой водой, но не сразу на берегу, а дальше, в пещерах,— сообщил он.

Собственно говоря, пора было возвращаться, ибо искать что-либо еще не было необходимости. Вход в пещеры найден, подземное озеро — тоже, Кулан установил существование жизни, и даже удалось отыскать неизвестное доселе древнее захоронение людей, чтивших Митру.

Но Хорее этого показалось мало. Запаса факелов вполне хватило бы, чтобы пробыть в подземелье еще часа два и благополучно вернуться назад, и гандер решил прогуляться вдоль обрыва, поискать удобный спуск к воде. Не успел он сделать и нескольких шагов, как раздался его удивленный возглас. Все поспешили к нему.

Гандер стоял на тонком перешейке. Справа от него был крутой обрыв и озеро, а слева зияла черная дыра. Под землю, еще глубже, чем забрались люди, уходил широкий круглый колодец. Поперечник его составлял восемь локтей, и четыре локтя отделяли шахту от обрыва. Свет факелов пропадал в этой бездне, не проникая далее нескольких десятков локтей. Никто и представить себе не мог, в какие глубины уводит этот колодец, но наверняка их никто и никогда не измерял и вряд ли измерит когда-либо. Из дыры веяло черным пещерным холодом. И тут прозвучало предостережение Кулана:

— Что-то потревожило духа глубин. Он стремительно поднимается к нам.

— Отступаем! — мгновенно скомандовал Тэн И, и все стали поспешно отходить к проему, где была лестница, только Хорса зачем-то отстал...

— И тут нас настигли! — почти выкрикнул Евсевий.

— Как это «настигли»? — не понял Арминий.— Их было много?

— О, я даже не знаю, кто это был, засим и вынужден говорить так неопределенно,— объяснил Евсевий.

Глаза ученого расширились от нахлынувших воспоминаний, он обильно жестикулировал и, кажется, благодарение Митре, согрелся.— Это изошло снизу, из колодца. В пещере поднялся безумный вихрь, который валил с ног. Ветер дул, казалось, со всех сторон сразу, и мы на месте-то с превеликим трудом удерживались, не говоря уж о том, чтобы куда-то идти. А затем над жерлом колодца появилось багровое свечение, после чего оттуда встал кто-то черный в одеждах из клубящегося мрака, окруженный багровым пламенем. Над бездной возвышался некто высотой в три человеческих роста, одновременно похожий и не похожий на человека. Верхние конечности у него, определенно, имелись, но были то руки или же крыла, понять я не смог, ибо чудилось мне то одно, то другое. Были и ноги, но оканчивались они трехпалой стопой птицы или же рептилии.

— Похожее я видел у демона топи в лесах Конаджохары,— заметил Конан.— Продолжай, Евсевий.

— Тело демона не имело ясных очертаний, но извивалось оно подобно змее, которая, сидя в своей корзине, танцует под дудку вендийского факира. А голова... Это было что-то, являющееся одновременно и огромным оком, и ненасытной пастью, что-то чернее черного, отвратительное и одновременно притягивающее, как взгляд удава. Чудовище не двигалось, замерев на несколько мгновений. Ни единого звука не издавало оно, лишь вихрь продолжал дуть, хотя напор его ослабевал. Мы стояли в замешательстве и оцепенении, но Тэн И первым преодолел сомнения. «Скорее отступаем! — крикнул он. — Ему не втиснуться в проход!» И тотчас порождение мрака колыхнулось и скользнуло к Хорсе. Тут-то и узрели мы некое подобие человека в сей демонической фигуре. Это было создание страшно костлявое, непонятно, мужчина или женщина, с космами столь длинными, что свисали оные почти до земли. На худом темном лике черными провалами были обозначены глаза, пасть зияла угольной ямой, нос же был длинный и крючковатый, даже и не нос, а настоящий птичий клюв. Груди у чудища были вислые, и, мнится мне, оно могло бы закинуть их за плечи и ходить так, если бы пожелало.