Андрей Мартьянов – Возрождение надежды (страница 6)

Кэрис расстегнул пояс и бросил его на мраморные плиты, затем к его стопам лег шелковый плащ и туника, вышитая золотой нитью. Лоллия фыркнула:

— Если ты этим собирался меня напугать, то… О, Боги Небесной Горы!

Вокруг тела Кэриса полыхнул вихрь теплых зеленых огоньков, силуэт начал темнеть, изменяться, человек уступил место офомному комку мягкой, словно бы пушистой, тьмы, в которой билась неведомая жизнь. Защелкали белые и изумрудные молнии толщиной с шерстяную нить; разноцветные попугаи, разгуливавшие по веткам деревьев сада, насторожились. Свечение погасло.

Животное. Волкоподобный пес. Размерами с крупного коня, то есть холка достает человеку до подбородка. Мерцающие зеленые глаза, острые уши, длиннющий розовый язык, вываленный из пасти… Да, из пасти. Пасти, украшенной зубами, каких нет ни у льва, ни у леопарда. Клыки длиной почти с палец. Жесткая черная шкура с редкими седыми волосками по хребту. От затылка по загривку и спине пробегают едва заметные зеленые искорки, теряясь в длинном вспушенном хвосте.

— С-собачка, — протянула Лоллия, разглядывая своего приятеля. — И впрямь кобель. Невероятно! Ты оборотень?

Кэрис качнул массивной головой, желая, вероятно, сказать: "Оборотень? В какой-то степени…"

— Умопомрачительно! — Увидев, что гигантский пес уселся на плиты дорожки, Валерида осмелела и выбралась из-за мраморного ложа. — Кэрис, если ты можешь понимать речь… Я тут вспомнила одну старую легенду. Жила-была женщина, возлюбленного которой злой волшебник превратил в чудовище… — (Пес издал презрительное фырканье.) — Женщина эта отыскала любимого, поцеловала, и чары рассеялись. Попробуем, может, и У нас получится?

Лоллии нельзя было отказать в смелости. Рядом с ней находился огромный и очень опасный по виду зверь, но она, переборов мимолетную дрожь, шагнула к нему и решительно чмокнула его в большой влажный нос.

Диковинного пса окружили зеленые молнии, и он начал расплываться, превращаясь в мохнатый сгусток черноты. Валерида отступила на два шага…

— Молодец, не испугалась, — похвалил царицу Карие, обретая свой прежний облик.

— Тунику надень, — посоветовала Лоллия. — И скажи мне, ради Богов Небесной Горы, почему пес?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Кэрис и, желая переменить тему разговора, могущего завести их очень и очень далеко, с невинным видом сообщил: — Легенда, о которой ты упомянула, умалчивает об одном крайне важном обстоятельстве. Поцелуй, безусловно, способствовал снятию чар, но, чтобы превращение стало необратимым, необходимо было…

— Да-да, я догадываюсь, что ты имеешь в виду, — проворковала царица и нарочито медленно развязала серебряную ленточку пояса.

Глава третья

ГДЕ ЖИВЕТ УПЫРЬ?

Новый день выдался у Страшара донельзя беспокойным. Он был прав, посулив стражникам, что прибывшая госпожа наведет в замке порядок, хотя, разумеется, не мог предугадать, какие последствия повлечет за собой ее возвращение в Кергово.

Пир и охоту на медведя отменили. Асверия потребовала от управителя подробнейшего отчета обо всем происшедшем за последние седмицы как в Кергово, так и в Нардаре. Спокойно выслушала неутешительные вести о гибели своей семьи, разорении столицы и других крупнейших городов, после чего начала отдавать распоряжения. Асверия не удосужилась объяснить Страшару, где и как провела последние два с половиной года, но приказывать — ясно как день! — научилась здорово.

— Прими мои соболезнования. — Драйбен склонил голову и помолчал, отдавая дань уважения погибшим при защите родной земли людям.

— Не с чем поздравлять, — ответила Асверия, продолжая рассматривать обнаруженный в библиотеке Хмельной Горы подробнейший план Нардара. Пергаменту было лет семьдесят, однако основные дороги, поселки и тропы, обозначенные на карте, сохранились до нынешних времен. — Как удобно жить в стране, где ничего не меняется! Что же до титула повелительницы Нардара… Представь, что произойдет, если кто-то из моих родственников остался жив?

— Нет-нет, госпожа, сведения верные! — подал голос управитель. — Все беженцы в один голос говорят: никто не уцелел!

— Пока степняки хозяйничают в стране — это не важно! — нетерпеливо отмахнулась Асверия. — Но слова твои навели меня вот на какую мысль. Будучи наместницей кониса в Кергово, тебя, Страшар, я оставляю управителем Хмельной Горы и командиром ополчения, собранного по деревням. А тебя, — обернулась она к Драйбену, — назначаю предводителем высокородного воинства. В Кергово ныне сбежалось множество высокородных, так надобно из них конный отряд сформировать. У многих из них свои лошади есть, а остальные коней у мергейтов добудут. Сможешь с нашими своевольниками совладать?

— С ними, пожалуй, совладаешь! Кто я им? Бывший прэт, бывший владетель Кешта…

— Ага! Это ты верно подметил. Кто у нас ныне владетелем Рудны числится, скажика, господин управитель?

— Так чем же там владеть, госпожа? — изумился Страшар. — Замок-то давным-давно разрушен! А с деревень и хуторов ты подати получаешь.

— Нет, значит, там хозяина? Вот ты им, Драйбен, и будешь. И я тебе своей волей и властью жалую титул прэта. Ну, благодари, кланяйся земно и руку целуй! приказала Асверия.

— Вот еще беда на мою голову, — пробормотал новоявленный прэт и владетель Рудны, преувеличенно чинно кланяясь и с нарочитым благоговением касаясь губами протянутой ему руки.

— На твоей совести продовольствие, обеспечение войска и сбор всех мужчин, способных держать оружие в руках, — заключила Асверия и позвала арранта: — Рей! Тебя я попрошу занять должность помощника господина Страшара. Подучи-ка ты воинской премудрости здешнее ополчение да заодно и гарнизон замка. Ты степняков в деле видел, выучка у тебя добрая, негоже добру под спудом гнить.

— Неужто ты воевать собралась? — встревожился Страшар. — Выходить в чисто поле да биться?

— Не совсем, — терпеливо ответила Асверия. — В чистом-то поле степняки перебьют нас за милую душу вдвое меньшим числом.

— И я о том же! — горячо заговорил управитель. — Полагаю, как делать надо… Из леса выскочили, мергейтов порезали, лошадей угнали и обратно в трясины схоронились. Будем их хитростью давить. Всех, конечно, не передавим, но урон нанесем. Засады там всякие, колодцы можно потравить в деревнях, где мергейты стоят. Я ж говорил, пару седмиц назад двадцать сотен узкоглазых сунулись в Кергово по Сеггедскому тракту. Ну мы сначала их чуток из луков постреляли, в зарослях прячась, потом они нас преследовать начали… Мы, конечно, в бега. И драпали аж до Ронинских трясин. В коих сейчас степняки и почили навеки. Селяне их в кольцо взяли, с тылу воители наши ударили. Загнали мы мергейтов в самую топь, дабы другим неповадно было, ни одного не упустили. Больше не сунутся.

— Сунутся еще, — утешил Страшара Драйбен. — Сожрут степняки все, что захватили в южном Нардаре, и заявятся в Кергово.

— Встретим! — шарахнул увесистым кулаком по столу господин управитель. — Только чуток подготовиться надо. Если постараться, тысяч семь-восемь мужиков наберем. Еще высокородных сколько-то.

— Неплохо! — одобрила Асверия. — Наше преимущество в том, что местные жители знают леса, тайные тропы в горах и болотах, могут ударить внезапно и отойти без потерь. Ищи тогда ветра в поле. Что ж, господа соратники, за работу?

— Я могу сегодня же отправиться в Рудну, — сказал Драйбен. — Гляну на хозяйство. Ежели добудем корм для людей и коней, тогда и о конном отряде придет время говорить. Напиши, госпожа, тамошним людям послание. А ты, Страшар, выделишь мне полтора десятка стражников?

— Забирай. — прогудел управитель. — Однако намаешься с ними. Только и умеют, что пиво хлестать да за юбками бегать.

— Ничего, Рей их быстро к порядку призовет.

— Как скажешь, — безмятежно ответил аррант.

— Вот и отлично, — закончила разговор Асверия, поднимаясь из-за застеленного картой стола. — Страшар, разошли людей по деревням, чтобы переписали беженцев. Драйбен, буду ждать тебя послезавтра к вечеру.

Впервые за много седмиц Драйбен чувствовал себя на дороге в безопасности. Главный тракт, ведущий от столицы Нардара к Хмельной Горе, обрывался у подножия замка, от коего звездочкой расходились в разные стороны полтора десятка дорог, дорожек и тропинок. Извилистый путь от Хмельной Горы до Рудны лошадь, если ее особо не гнать, покрывала за день. Плохо наезженная дорога разрезала хмурый и дикий лес — огромные ели со стволом в три обхвата, редкие поляны, поросшие молодыми елочками и березками. Изредка попадались заболоченные овраги, покрытые багровым клюквенным ковром. Пахло палым листом, грибами и хвоей — осенью. Непуганое зверье пересекало дорогу прямо перед всадниками — спешащие по своим делам олени и кабаны, чудовищных размеров лось с рогами, напоминавшими остистую чашу, где-то в глубине чащи взревывал медведь, отъедавшийся к зиме пойманной на речном перекате рыбой. Красота воды вдоволь и ни мергейтов, ни песчаных клещей, ни стражей древних гробниц…

Путь от печально знаменитого Аласора через Альбаканскую пустыню и Халисун занял тридцать два дня и попортил Драйбену немало крови. К Акко, например, путники подошли за день до появления степняков в виду крепостных стен, и хвала Богине, надоумившей Рея настоять на продолжении путешествия, не останавливаясь в гостеприимном портовом городе. В Акко они в итоге задержались лишь затем, чтобы продать верблюдов, сменить лошадей и запастись припасами, после чего не мешкая отправились дальше.