Андрей Мартьянов – Возрождение надежды (страница 22)

— Да, об этом упоминалось еще в старых летописях, — припомнил Драйбен. — Но какое дело до всего этого каттаканам? Прости, если мой вопрос показался тебе бестактным, и все же…

— Нет, отчего же, вопрос совершенно естественный, — невозмутимо ответствовал Рильгон, — и я рад, что ты его задал. Мы с тальбами, будучи соседями, познакомились уже довольно давно, лет этак восемьсот назад. И нам, понятное дело, было небезразлично, начнут они вымирать или же сумеют приспособиться к происходящим в мире переменам.

По словам Рильгона, выходило, что сейчас Тииру, Лайле и прочим заявившимся в Хмельную Гору тальбам было, по человеческим меркам, лет по семнадцать-восемнадцать. То есть с Рильгоном и его родичами они познакомились, когда были еще совсем детьми. И детям этим — любителям всего нового и необычного — пришлись по душе обитавшие в Рудне существа, превратившиеся в керговских легендах в жутких упырей, которыми пугали не только малышей, но и подростков. Эти то упыри, знакомство с коими произвело на юных тальбов неизгладимое впечатление, и убедили Тиира и его компанию в том, что затворничество, избранное их народом, ведет в тупик.

— Старшие это тоже понимают, но, по ним, лучше пусть род тальбов угаснет вовсе, нежели они выродятся в людей, — вставил один из гостей.

Рильгон закатил глаза и тяжело вздохнул:

— Миол, друг мой, отведай этого превосходного на вид балыка и позволь мне продолжать. Поверь, я сумею рассказать нашим новым знакомцам то же, что и ты, но в более… приемлемой форме.

Тальб обиженно надул губы и принялся старательно нарезать оказавшийся у него под рукой балык на тончайшие розовые с желтизной лепестки, а Рильгон продолжал просвещать Асверию, Драйбена и Рея. Это было весьма любезно с его стороны, весьма разумно и весьма справедливо, ибо если тальбы внимательно следили за людьми на протяжении многих столетий и ни в каких разъяснениях не нуждались, то керговцы-то ничего не знали о происходящем в Заповедной долине. И не узнали бы, возможно, еще долгое время, кабы пробуждение Подгорного Властелина не подвигло Тиира и его единомышленников, всяко понуждаемых к тому каттаканами, предложить свою помощь тем, кто намерен был с ним бороться.

— До поры до времени мы выжидали, надеясь, что нужда в этом не возникнет, так как в Логово Чужака, коего вы называете Подгорным Властелином или Повелителем Самоцветного крыжа, была послана Царем-Солнцем группа аррантов с целью погрузить его в спячку. К сожалению, им это не удалось, — сообщил Тиир. — У людей, надобно заметить, здорово получаются всякие мерзости. А вот когда дело доходит до чего-либо иного…

— Если так, то зачем ты и твои товарищи пожаловали в Кергово? — сухо спросила Асверия. — Если вы в состоянии управиться с Подгорным Властелином без нас, то кто мешает вам этим заняться?

— Мергейты уничтожают людей, а не тальбов, — снисходительно пояснил Тиир. — Подгорный Властелин губит прежде всего ваш мир, а доберется ли он до Заповедной долины и как скоро, это произойдет… Да и произойдет ли вообще, кто ведает?

— Ба, знакомые речи! Один мой приятель-дайне говорил почти то же самое: "Ваше дело, ваш мир"! — Драйбен устремил на Тиира тяжелый взгляд, под которым прекрасный тальб смешался и поумерил спеси. — Но ни у него, ни у вас нет какого-либо иного мира в запасе. И Кэрис, и присутствующий здесь Рильгон, хотя и надувают сверх меры щеки, прекрасно сознают: ежели вы не поможете нам избыть нашу общую беду, то чуть позже она станет вашей погибелью. Так что не надо изображать из себя благодетелей рода людского, к коему у вас, как я понял, нет причин испытывать приязнь!

— Так его! — одобрил не на шутку озлобившегося прэта хозяин Рудны. — И почему это юноше свойственно почитать всех дурее себя? А скажи, где нынче этот дайне? Хотел бы я с ним потолковать, и, сдается мне, его присутствие было бы здесь не лишним.

— В Аррантиаду он отправился…

Драйбен рассказал, куда и зачем отбыли Кэрис с Фарром, когда и где они договорились встретиться. Рильгон внимательно выслушал его, и когда Миол легкомысленно заметил, что от дайне-то уж во всяком случае толку не дождешься и связываться с ним — себе дороже, немедленно отправил самоуверенного юнца за пивом, с коим таль-бы управлялись с прямо-таки умопомрачительной быстротой.

— Трудно с этой молодежью, — обратился каттакан за сочувствием к Асверии. — Я уже рассказывал твоему другу о том, почему мои родичи прослыли в Кергово упырями, и он, полагаю, просветил тебя на этот счет. Так вот, в моем родном мире существуют животные, способные выносить моего ребенка без ущерба для себя. Более того, с несомненной пользой, ибо после рождения моего чада носитель… как бы это сказать… получает дополнительные силы, позволяющие ему не только избавиться от прежних недугов, но и чувствовать себя совершенно здоровым на протяжении ряда лет.. — Рильгон кивнул в сторону тальбов. — Я многократно приводил этот пример сотрудничества как образец того, как можно сосуществовать в мире и согласии, извлекая из этого обоюдную пользу. Но таль-бам свойственно высокомерие. Для них и люди, и дайне, и виллы — все нехороши.

— Нет, отчего же! Каттаканов мы искренне уважаем и любим.

— К тому же, — продолжал Рильгон, пропустив слова Тиира мимо ушей, они утверждают, что как местные животные не способны выжить, выносив нашего зародыша, так и здешние расы в принципе не могут ладить между собой…

— Не могут или не хотят? — уточнил Драйбен, но получить ответ ему не удалось.

В коридоре громыхнуло, послышалась яростная ругань на незнакомом языке. Дверь по керговской традиции открыли пинком, и в комнату ввалился Миол, одной рукой прижимавший к себе жбан с пивом, а другой тащивший за ворот вопящего и отбивающегося Бойко.

— Подслушивал! — Тальб толчком отослал парня на середину комнаты, тот не устоял и свалился под ноги Рильгону.

— А, юный храбрец! — Рильгон нагнулся и рывком поставил Войко на ноги. Скажи-ка, не говорил ли тебе твой батюшка, что подслушивать нехорошо?

Войко, перед лицом которого возникла бледная физиономия каттакана, взвизгнул, шарахнулся в сторону, и если бы не Рей, непременно врезался бы головой в стену.

— Упырь!

— Вот и имей с ними после этого дело! — нарочито громко провозгласил Лайле.

— Войко, перестань! — одернул парня Драйбен. — Это господин Рильгон, у которого я целую ночь гостил в Рудне и, как видишь, не усох и не лишился ни единой капли крови.

— Упырь, — повторил Войко, но уже гораздо тише.

— Да еще и преужаснейший! — поддержал его мелодичный голосок. Одна из тальбиек, которой прискучило разглядывать немногочисленные украшения Асверии и слушать разглагольствования Рильгона, скользнула через комнату к Войко. — Спаси меня от него. Проведи по замку. Наверное, с крепостных стен открывается превосходный вид?

Выражение ужаса на лице юноши сменила плутовская улыбка. Несколько мгновений он с восхищением разглядывал светловолосую красотку.

"Ох, не обошлось тут без чар, не могут все они быть такими красавцами от рождения!" — подумал Драйбен.

Затем Войко, решительно тряхнув головой, склонился в учтивом поклоне, да еще и ножкой шаркнул, и руку, мерзавец, к сердцу прижал:

— Изволь!

"И откуда что берется? То пень пнем, а тут прямо-таки вельможные ужимки демонстрирует, словно всю жизнь при дворе кониса провел!" — . изумился прэт.

— Эйя! — предупреждающе повысил голос Рильгон, но тальбийка лишь плечиком дерзко повела, пушистыми ресницами взмахнула, сладчайшим голосом промолвив:

— Надеюсь, вы здесь без меня не соскучитесь?

— Не соскучимся. Погуляйте… — разрешил со смешком Тиир.

Эйя подхватила Войко под локоть, и они выскользнули из комнаты.

— Н-да-а-а… — удрученно пробормотал Рильгон. — Вот в этом они все. Самые неотразимые доводы для них пшик, а подул ветерок — и закружились, запорхали, словно осенние листья…

Последние слова почтенного каттакана были заглушены дружным хохотом тальбов, под который Миол с приятелем и еще одной тальбийкой выскочили за дверь.

— Однако твои друзья даром времени не тратят, — растерянно промолвила Асверия, на щеках которой неожиданно заалели пятна румянца. — Правильно ли я поняла?..

— Да-да, — ласково улыбаясь, подтвердил Тиир. — Прогулки под звездами кончаются одинаково как у людей, так и у тальбов.

— Ну стало быть, первые шаги в налаживании отношений сделаны, отбросив притворную скорбь, заявил Рильгон, совсем человеческим жестом потирая длиннопа-лые ладони. — Первое любопытство удовлетворено, необходимые разъяснения получены, часть гостей предпочла познакомиться с обитателями замка в непринужденной обстановке… Не пора ли нам тогда перейти к делу?

— Пора, — согласилась Асверия и, заметив, что трое-четверо тальбов с тоской поглядывают на дверь, предложила: — Может, кто-нибудь еще хочет э-э-э… ну, скажем, сходить за пивом?

— Отлично! — с довольной ухмылкой проворчал Рильгон, после того как еще четверо тальбов покинули кабинет владетельницы Кергово. — Я вижу, ты быстро разобралась, что к чему, а взаимопонимание — это, наверное главное условие, необходимое для того, чтобы наши совместные действия увенчались успехом.

Господина управителя Хмельной Горы трясло. Он и сам не мог понять, каковы его чувства: то ли возмущение, то ли безмерное удивление, то ли страх перед возродившейся древностью? Страх?! Ничего подобного! Страшар никогда не был трусом! Даже ссыльного прэта Лувера Лаура, отличавшегося безумным пьянством и столь же безумными забавами в аррантском вкусе, невысокий управитель, случалось, призывал к порядку собственным кулаком, а когда тот решил навсегда избавиться от Страшара — поднял бунт, закончившийся тем, что керговцы насадили сумасбродного наместника кониса на вилы.